Долгий уикэнд

Глава 1

Автор: HRT (hthomson @sio.midco.net)
Переводчик: Schuschu (schuschu @bk.ru)
Фандом: Gravitation
Пейринг: Рюичи/Тацуха
Рейтинг: R
Жанр: romance
Summary: Тацуха отправляется в Токио и переживает самый сложный, но и самый важный уикенд в своей жизни.
Disclaimer: Gravitation принадлежит Маки Мураками, а не мне.
Разрешение на перевод и размещение: получено
Оригинал: http://fiction.gurabiteshiyon.net/story.php?no=856
Размещение: Обращайтесь за разрешением, и скорее всего вы его получите. Отзывам буду рада.



Утреннее солнце просвечивало сквозь ширму из рисовой бумаги. Хана, служанка семьи Уэсуги, поставила рядом с заваленным одеялами футоном поднос. На подносе был традиционный японский завтрак, который, по настоянию Уэсуги-сана, никогда не должен был меняться: зеленый чай, суп мисо, пикули и рис. Потом служанка с тихим шорохом отодвинула бумажную стену, так что солнце осветило футон. Этот ежеутренний ритуал также совершался по приказу Уэсуги-старшего. Старый священник утверждал, что нет ничего лучше, чем, проснувшись, видеть перед собой мирный лесистый пейзаж. Это помогало сконцентрироваться для медитации и молитв.

Вот только сейчас зима была в разгаре, и шел снег. Служанка торопливо поднялась на ноги и поспешила на кухню, где, по крайней мере, была горячая плита.

Из-под огромной горы одеял высовывалась рука, принадлежащая невидимому спящему. Чтобы пережить зимнюю ночь в храме Уэсуги, где не было современного центрального отопления, обычно требовалось шесть одеял, а у этого человека их было целых семь. Рука оказалась снаружи во время беспокойного сна, и принесенная ветром снежинка приземлилась на тыльной стороне кисти. Ветер переменился, и еще больше снежинок последовали за первой.

Рука дернулась.

Ветер швырнул целую горсть снежинок на постер Сакумы Рюичи на противоположной стене. Снежные крупинки с тихим стуком рассыпались по верхнему компакт-диску в стопке, по разбросанным на полу учебникам. Листки с домашней работой разлетелись по комнате, и зловредный ветер утащил листок с дифференциальными уравнениями и, вынеся его на улицу, швырнул прямо в грязный карповый пруд.

Рука снова спряталась под одеяло, и бесформенный холм застонал. Мгновение спустя он зашевелился, и наружу выглянула голова, прислушиваясь к тихому постукиванию снежных крупинок. Глаза открылись, привыкли к свету, и потом…

- АААУУУУГХ!!!

Снежинки таяли на постере Сакумы Рюичи, и бумага уже начала коробиться.

- ЧЕРТ! Только не снова!

Одеяла, отброшенные пинком, полетели через комнату, и Уэсуги Тацуха взлетел на ноги. На нем были толстые шерстяные носки, джинсы, трикотажная рубашка, самый теплый из его свитеров, и вчера вечером перед сном он всерьез обдумывал, не надеть ли ему еще и зимнее пальто.

Подросток кинулся к бумажной перегородке, чудом ухитрившись не наступить на свой завтрак. Задвинул ее и по-быстрому оценил ущерб. Схватил упаковку бумажных салфеток и принялся яростно вытирать своего прекрасного Рюичи (прошлогодний Токийский Фестиваль, черная сетчатая майка и кожаные брюки, на коленях на сцене, глаза закрыты в экстазе, микрофонная стойка зажата между ног точно любовница - Боже мой! Это был его любимый постер!), торопливо стряхнул снег со своих дисков и подобрал свою домашнюю работу. Учебники-то пускай промокнут, на здоровье. Да где же эти чертовы уравнения?

Подросток уселся на свой футон. Подумал, что надо бы переодеться, но от самой мысли о том, чтобы сделать это в своей промерзшей насквозь комнате, бросало в дрожь. Он уставился на свой завтрак, сунул палец в чашку с чаем. Уже остыл.

- ЧЕРТ!

Тацуха плюхнулся на спину и схватил с фанерной книжной полки рядом с постелью свой сотовый. Стремительно набрал токийский номер, но услышал только автоответчик.

- Аники! Возьми трубку. Пожалуйста-препожалуйста, и еще конфетка (последнее на тот случай, если Шуичи еще не ушел на работу: Эйри почти никогда не брал трубку добровольно)

Автоответчик выключился.

- Что?

- У меня в спальне идет снег, - заныл Тацуха. - Отец совсем свихнулся. Его только что выписали из больницы, а он все равно не хочет провести в доме отопление. Можно я побуду у тебя в эти выходные? Честно, Аники, я здесь словно на скамейке в парке сплю.

- Нет.

- Ну пожалуйста? Это просто КОШМАР.

- До весны осталась пара недель, скоро опять потеплеет.

- Ну и что? Я же здесь и сейчас! Я умираю! Пожалуйста, Аники?

- Эй, мне тоже приходилось это терпеть каждую зиму. Я же выжил.

- Нечестно! Ты, черт возьми, несколько лет прожил в Нью-Йорке! Там-то зимой есть отопление. Я уже потерял постер Рю…

Щелк.

Похоже, Эйри уже дал свой ответ. Тацуха натыкал другой номер.

- О, привет, Мика! Моя любимая, самая красивая сестричка в мире! Как дела, милая? - может, и с Эйри надо было попробовать лесть. В следующий раз он обязательно проведет эксперимент. Правда, брат тогда и в обморок может хлопнуться.

- Что-то с отцом? Я думала, его уже выписали. Пневмония вернулась?

- Да нет, с ним все в порядке. Проблемы у меня. В моей спальне идет снег.

- Ах вот как. И ты хочешь провести выходные у нас? Думаю, я в любом случае тебе задолжала. Ведь ты и в храме работал, и за отцом в больнице присматривал все это время. Если отец разрешит тебе приехать, мы с Томой можем тебя приютить.

- Спасибо тебе, моя самая любимая, самая дорогая сестричка…

- Хватит подлизываться, меня сейчас стошнит. Просто приезжай. Когда ты будешь в Токио?

- Не знаю. Пожалуй, я отправлюсь сегодня после школы и приеду как раз к ужину.

- На чем ты будешь добираться? Даже не думай ехать на мотоцикле. Тебя продует насмерть.

- Нет, мне все равно надо его отремонтировать. Эта дурацкая железяка сломалась.

- Ну так как? Поедешь на поезде? Встретить тебя на вокзале?

- Не беспокойся, я буду у тебя к ужину. Пока!

Парень отключил телефон и нахмурился. Съел то, что осталось от его ледяного завтрака, глубоко вздохнул и стремительно переоделся. Запихал в рюкзак все, что нужно было для поездки.

Теперь самое сложное. Надо ли говорить отцу? Или просто смыться и оставить записку? Отец может запретить ему ехать, но это не страшно. Но может и согласиться, и даже дать немного денег на дорогу.

Пару минут спустя Тацуха присоединился к отцу на улице. Уэсуги-сан молча стоял во внутреннем дворе, одетый  в свою монашескую рясу, и созерцал падающие снежинки. Босиком, конечно, прямо в снегу. Тацуху от одной мысли об этом передернуло.

- Пап? Я тут собрался навестить Мику и Эйри в эти выходные.

- Это как-то связано с криком, который я этим утром слышал из твоей спальни?

- А? Ах, ЭТО, - Тацуха совсем забыл. Он смущенно почесал в затылке. - Э, ну я случайно наступил на одну из скобок, которыми скрепляю тетради, и поранил ногу.

- Монах должен приучать себя к боли и неудобствам.

- Э, ну да. Типа, я должен стоять тут с тобой в снегу и все такое, верно? Так как насчет поездки в Токио? Я по ним соскучился, - ничего страшного в том, чтобы заставить старика почувствовать себя виноватым, если это сработает.

- А это не предлог, чтобы пойти на концерт ТОЙ ГРУППЫ, которая тебе так нравится?

- Nittle Grasper. Пап, тебе бы следовало запомнить это название, там же твой собственный зять играет. Нет, в эти выходные у них нет концертов.

Старик скептически хмыкнул.

- Честное слово, нет. Если бы у них был концерт, я бы тебе о нем все уши прожужжал. Я всего лишь хочу навестить брата и сестру, клянусь.

- Хорошо, но не надейся, что я дам тебе денег. Я не одобряю того, что ты уезжаешь, когда в храме столько работы. И ты должен вернуться к понедельнику, чтобы успеть в школу.

Тацуха покаянно поклонился.

- Я знаю, но я хочу повидать Мику, Эйри и…

Он прикусил язык, прежде чем успел ляпнуть: «Шуичи». Отец бы его за такое убил. После того раза, когда Шу явился перед стариком во всей красе, Тацуха несколько недель провел под домашним арестом. К несчастью, отойдя от шока, отец вспомнил, кто именно привез переодетого Шуичи в Киото. По мнению отца, если бы Тацуха не влез, Эйри бы женился на Аяке и вел здесь, в храме, мирную жизнь священника. И, собственно говоря, Эйри и впрямь мог бы это сделать, учитывая его тогдашнюю депрессию после разрыва с Шуичи.

Тацуха еще раз поклонился и вернулся в храм, стряхивая снег с волос. Так, и как же ему добраться к Мике? У него нет ни гроша, о билете на поезд и речи быть не может, а мотоцикл сломался.

Бип-бип-бип, Тацуха снова схватился за сотовый и обзвонил всех своих друзей, спрашивая, не собирается ли этим вечером кто-нибудь  из них (или хотя бы их родители) на машине в Токио. С телефоном он провозился целый час, и продолжил на переменах и во время ланча в школе.

Ничего. Похоже, сегодня в Токио никто не едет.

И вот Уэсуги Тацуха, дрожа от холода и сунув руки в карманы пальто, тащится со своим рюкзаком по шоссе и пытается поймать попутку до Токио.

Продрогший до костей, он еле переставлял ноги, с надеждой глядя на ветровые стекла проезжающих машин. Разве эта поездка не была задумана как бегство от холода? Никто не останавливался. Такими темпами он скоро заработает обморожение, черт возьми. Если его никто не подвезет, придется забыть об этой затее и идти домой.

Наконец, остановился огромный грузовик, везущий трубы. Тацуха подошел к кабине и снизу вверх посмотрел на водителя с самым невинным выражением лица.

- Вы в Токио едете? - спросил подросток.

Водитель, мужчина средних лет, с усталым видом курил сигарету. Он долго разглядывал парнишку, прежде чем ответить. Тацуху это молчание несколько сбило с толку.

- Да, - наконец ответил водитель. - Залезай.

Тацуха обошел машину и забрался внутрь.

- Я еду навестить сестру, - объяснил он, испытывая потребность выглядеть по возможности нормальным и безобидным. Странный взгляд водителя навел Тацуху на мысль, что надо бы заверить того, что его пассажир не сумасшедший и не преступник. - Я обычно не езжу автостопом, но мой мотоцикл сломался. Кстати, я Тацуха. А вас как зовут?

Еще одна длинная пауза, потом взгляд искоса, от которого подростку стало совсем не по себе. Водитель вынул сигарету изо рта.

- Санджиро, - он выбросил сигарету из окна, прибавил газу, и, протянув руку, положил ее на бедро парня.

Тацуха зажмурился. «Черт». Он подозревал, что что-то в этом роде может случиться. Но ему в самом деле нужно в Токио. Снова открыв глаза, он раздвинул ноги и в знак согласия дотронулся до колена мужчины.

Он сделал все возможное, чтобы не слишком сильно дернуться, когда чужая рука грубо расстегнула молнию на его джинсах.

(((((((((((((((()))))))))))))))))

Часа четыре спустя Тацуха снова шагал на своих двоих, теребя лямку рюкзака. Теперь он был в Токио и направлялся к дому Мики. Лямка натирала плечо.

Он не понимал, как мог совершить такую глупость. Тацуха не был девственником, у него были и женщины, и мужчины, но до сих пор он никогда не занимался сексом с незнакомцами. Всех своих партнеров он неплохо знал, и все они ему нравились. Друзья, одноклассники, бывшие подружки Эйри. Люди, которым он доверял. А тут совсем другое дело.

 Проехав пару миль, Санджиро съехал на обочину и остановился.

\Он лежит на спине, одной ногой обхватив водителя за пояс, чтобы тому было удобнее.\

Тацуха торопливо подавил это воспоминание. Он еще ни разу не был уке, и это ощущение беспомощности ему совсем не понравилось. Раньше он всегда настаивал на том, чтобы быть семе. Секс казался как-то безопаснее, когда все было у него под контролем.

Санджиро довез его до поворота, ближайшего к дому Мики, но все равно надо было пройти пешком еще около мили. И было все еще холодно, так что ему пришлось остановиться и зайти в закусочную, чтобы немного согреться перед следующим рывком.

Было так жутко снимать джинсы, и трусы, и, по требованию водителя, рубашку. Потом ложиться перед ним на койку в задней части кабины; ни презерватива, ни смазки. Было больнее, чем он… нет, этого он тоже не хотел вспоминать.

Он на минутку зашел в туалет закусочной. Надо бы вымыться, но не здесь же. По крайней мере, можно заняться плечом. Тацуха снял рюкзак и, расстегнув пальто и рубашку, смог увидеть ожог. Он распух, но, похоже, следа все-таки не останется. Но рюкзак, конечно, мешает.

/Санджиро курит. Лениво смотрит на него сверху вниз. Вынимает сигарету изо рта и почти нежно, словно целуя, прикасается горящим кончиком к плечу Тацухи…/

Не дернись Тацуха в сторону и не закричи, у него бы остался уродливый шрам. Пришлось очень долго уговаривать водителя, чтобы тот больше так не делал.

Однажды, на уроке химии, Тацуха здорово обжегся. Он плавил стеклянную трубку над спиртовкой, чтобы согнуть ее под нужным углом, и случайно дотронулся до оплавившегося места пальцем. Он носился по всему классу, размахивая рукой, так было больно. Кожа тут же побелела, но ожог был такой маленький, что скоро зажил без следа.

«Не так уж все и страшно», подумал он, рассматривая ожог. Вымыл его с мылом и вышел из закусочной, таща рюкзак на одном плече.

«Это ПОСЛЕДНИЙ раз, когда я согласился быть уке» - со злостью подумал он. «Поверить не могу, что сделал что-то НАСТОЛЬКО ИДИОТСКОЕ»

Как ни странно, водитель заплатил ему, чего Тацуха никак не ожидал. Выпустив своего пассажира из кабины, Санджиро подозвал его к окну и внезапно протянул ему несколько смятых купюр. Слишком ошарашенный, чтобы посчитать их, Тацуха машинально засунул деньги в карман, глядя вслед уезжающему грузовику. Потом холод привел его в себя, и он заторопился к Мике.

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила его споткнуться. «Уэсуги,  - сказал он себе, - взяв эти деньги, ты официально совершил акт проституции»

Парня невольно передернуло.

Хорошо, что он сейчас идет пешком. Настроение просто дерьмовое. Он не может показаться у Мики в таком виде. Остается надеяться, что прогулка приведет его в более приемлемое расположение духа.

Вскоре показался дом Томы, и Тацуха постучался в дверь. Он натянул на лицо официальную улыбку, которой улыбался прихожанам храма, и изо всех сил постарался выглядеть примерным младшим братом, который вовсе не вляпался сегодня в большие неприятности.


Следующая глава           


-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-