Попытка к бегству

Автор: Fanka (fnka @ ukr.net)
Бета: Нимуе (mistress_of_lake @ mail.ru)
Фандом: Weiss Kreuz
Рейтинг: R
Пейринг: Кроуфорд/Шульдих
Жанр: angst
Summary: Шульдих теряет свои телепатические способности и теперь боится, что Кроуфорд от него избавится.
Disclaimer: Права на героев WK принадлежат господину Коясо, а название фика - братьям Стругацким.
Размещение: с согласия автора



-1-

            Солнце уже зашло, и на фоне оранжевого горизонта окрестные холмы ощетинились черными верхушками деревьев. На склоне одного из этих холмов сидел человек. Могло показаться, он любуется закатом, но его веки были опущены. Волосы мужчины были тщательно спрятаны под бейсболку, фигуру скрывала просторная одежда защитных цветов, ноги обуты в массивные боты. Он сидел неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась при дыхании. Со стороны казалось, что человек стремится раствориться в сумерках вечернего леса, исчезнуть, слившись с пейзажем.

            Лес был полон неясных звуков, но вот неподалеку раздался отчетливый хруст ветки. Человек, до этого сидевший неподвижно, как каменная статуя, молниеносно и бесшумно сорвался с места и исчез в зарослях. Точно в самом деле растворился в лесу.

 

            «Странный сон. Что бы он значил?» - подумал Кроуфорд, и потянулся обнять лежащего рядом, но никого не обнаружил.

            - Шу…

            Тот даже не повернулся к Брэду, все так же стоял, глядя печальным взглядом в окно.

            - Перестань расстраиваться, Liebe, - Кроуфорд подошел к Шульдиху и обнял его. - Ты восстановишь свой дар. Все мы восстановимся. Вон Наги сегодня уже смог передвинуть стакан воды, - но о том, что после этого малыш выглядел, как марафонец после забега, Брэд благоразумно умолчал.

            А еще он умолчал о том, как тяжело ему самому без дара, и о том, что постоянно думает о причине их теперешнего состояния, упрекая себя, что не предвидел, не сумел уберечь свою команду. Задание уничтожить лабораторию по разработке психотропного оружия сначала казалось несложным. Но потом что-то пошло не так: Шульдих не смог «считать» информацию из ученых, детонаторы сработали раньше назначенного времени, и Наое едва уберег их от взрывной волны. Шварцам пришлось выложиться даже больше, чем на максимум своих возможностей, чтобы просто выжить в той ситуации. Физически пострадал сильнее всех телекинетик, у Шульдиха была лишь сломана нога, но он уже потихоньку снова начинал ходить, отчаянно хромая и ругаясь. Хуже всего было то, что они потеряли свои паранормальные способности по некой неизвестной им до сих пор причине. И теперь Шварцы скрывались в убежище, приготовленном Брэдом на крайний случай еще перед схваткой с Эсцет.

            - А к тебе вернулся твой дар?

            Кроуфорд нахмурился. Ему тоже не нравилось ощущать себя… неполноценным. 

            - Нет, еще нет. Хотя была пара вспышек, но очень слабых.

            Шульдих высвободился из объятий босса, дохромал до кровати. Он был расстроен и сердит. У всех дар как-то проявился, хоть небольшие отголоски, и только у него в голове была тишина.

            - Скажи мне честно, а что ты будешь делать, если телепатия ко мне не вернется, и я останусь «глухим»?

            - Не задавай глупых вопросов! - вспылил Кроуфорд. - И хватит уже хандрить. Ведешь себя, как маленький. Хуже Наги, честное слово!

            И Брэд вышел из комнаты, чуть громче обычного захлопнув дверь. Рыжий свернулся калачиком на той части кровати, которая еще хранила тепло чужого тела.

            - Ты ведь тогда от меня избавишься. Как от ненужного балласта, - прошептал Шульдих.

 

-2-

            Раньше телепат мечтал о тишине, наслаждался редкими минутами отдыха от чужих мыслей. Теперь же тишина приводила Шульдиха в ужас, постепенно переходящий в отчаяние. Без телепатии он чувствовал себя беспомощным, очень уязвимым, слабым. Это равнозначно глухоте обычного человека: казалось бы, без этого можно прожить, но теперь ты не услышишь ни слов, приятных для души, ни звуков, предупреждающих об угрозе твоей жизни.

            Тишина давила. Тишина пугала. Тишина своей огромной пастью поглощала Шульдиха. За прошедший месяц он так и не смог привыкнуть к ней.

            «Тишины нет. Тебе только нужно научиться слышать», - сказал Наги. Шульдих пытался. Почти каждую ночь, лежа без сна, он пытался научиться слышать. Шум проезжающих машин, отдаленный вой сирены, шелест листьев за окном, щелканье клавиатуры в соседней комнате, скрип половиц в другой… Да, он и раньше слышал эти звуки, но воспринимал их лишь как дополнительный звуковой фон где-то на заднем плане сознания. Это все равно, что слушать красивую инструментальную мелодию, но улавливать только ритм ударников. Шу потерял способность слышать переливы остальных инструментов. И если люди слышат именно так, то он им искренне сочувствует. А может и завидует - они ведь даже не подозревают, что мир может звучать по-другому.

            Нет, в его голове не гудели бесконечно голоса, иначе он действительно уже сошел бы с ума. Просто Шульдих мог в любое мгновение «услышать» мысли другого человека. Иногда он делал это для развлечения, иногда - чтобы выжить, но чаще всего он так общался «в быту».       

            А еще он стал бояться людей: не понимал, чего от них ожидать. Шульдих, как никто другой, знал, насколько слова человека могут отличаться от его мыслей. Люди ведь почти никогда не говорят то, что думают. В последнее время немец стал предпочитать одиночество, избегая общения даже с командой. Он не хотел признаться в этом себе сам, но он стал бояться их тоже. Особенно Брэда Кроуфорда.

           

-3-

            Шульдих, как обычно, лежал на кровати, завернувшись в плед. Стемнело, но свет он не включил. Зачем? В последнее время даже Брэд  приходил к нему редко. Вот и в этот вечер не пришел. Ну и пусть. Зато его похрапывания не будут мешать Шульдиху слушать тишину. Он все еще ждал, все еще надеялся, что вот-вот в голове появятся посторонние звуки - мысли других людей. Немец до предела напрягал свои нервы, но ничего не происходило. Все так же шелестел ветер за окном, шумела неподалеку автострада, стучал по клавиатуре Наги, а Брэд нервно расхаживал по комнате. Постепенно все затихало, и вместе с ночью и темнотой на Шульдиха опускалась тишина, давила пустотой, пугала опасностями, окружала отчаянием. Шульдиху приходилось напрягать свой слух до предела, пытаясь услышать любые звуки, ограждающие от тишины. Вот где-то совсем близко затих  мотор машины, вот тихо треснула ветка, вторая и еще одна… Когда звякнуло окно, Шульдих уже будил Брэда.

            - В доме чужие.

            - Быстро за Фарфом и Наги, - шепнул Брэд, доставая оружие и документы из сейфа. 

            Внезапно и бесшумно, как привидение, в дверях комнаты возник Фарфарелло, держа на руках еще толком не проснувшегося Наоэ. Кроуфорд отвернул ковер и указал Шульдиху на люк в полу:

            - Отходишь с Наги как можно быстрее и дальше, - последовал приказ. - Фарф, готовь тротил.

            С не восстановившимся, совсем слабым от ранений Наги, немец продвигался в узком колодце очень медленно. И когда наверху началась перестрелка, ни Брэда, на Фарфа в тоннеле еще не было. Шульдих едва успел закрыть Наги рот, когда при звуках первых выстрелов у того непроизвольно вырвался вскрик - нельзя, чтобы их услышали.

            Он не помнил, когда в последний раз ему было настолько страшно. У Шульдиха не только руки дрожали - его всего колотило. Хотелось самому кричать от отчаяния, страха и беспомощности.

            Колодец сменился горизонтальным коридором, по которому они с Наги отползли совсем немного и стали напряженно прислушиваться к выстрелам наверху. Как только в колодец спрыгнул Фарфарелло, наверху раздался оглушительный взрыв, но к всеобщему облегчению, в следующую секунду их лидер тоже оказался в тоннеле. Кроме окровавленного предплечья, других ранений у него не было.

            - Шульдих, черепаха, быстро уходим отсюда! - зло прошипел Кроуфорд.

            Тоннель вывел их к другому, побольше. По текшей в желобе мутной воде и по характерному запаху Шульдих понял, что они очутились в городской канализации. Немец безумно устал, хоть Наги они с Фарфарелло несли по очереди. От длительной ходьбы ныла нога в месте перелома. Брэд, видимо, что-то искал, поскольку часто просил их остановиться, а сам исчезал  в боковых коридорах. И когда он подолгу не возвращался, Шульдиху казалось, что он их бросил, ушел и больше не вернется. Тогда на него накатывала новая волна отчаяния. Без Кроуфорда они тут погибнут. Великие Шварц, победившие саму Эсцет, позорно сдохнут в вонючей токийской канализации.

            Они выбрались наружу где-то на заброшенной стройке на окраине города. На ночлег расположились в недостроенном здании, устроившись спать на бетонном полу в углу, где меньше всего дул ветер. И тут Шульдих не удержался от ехидного комментария:

            - Дорогие Шварц, добро пожаловать в лучший номер этого пятизвездочного отеля!

            Наги хихикнул, а Брэд развернулся и очень сильно ударил Шульдиха. Так, что тот оступился, больно подвернув переломанную ногу. Едва сдерживая слезы боли и обиды, немец отполз в противоположный угол, и там, подальше от всех, провел остаток ночи. Он скрючился, уткнув голову в колени, его плечи вздрагивали, и невозможно было понять, то ли от холода, то ли от рыданий. 

            А через два дня, когда были готовы новые документы, они покинули Японию.

             

-4-

            И снова старый дом в каком-то захолустном городке. И снова в ожидании нападения все готово к экстренному уходу. Снова страх, снова отчаяние и тишина. Даже здесь, в Австралии. Оставаться дальше в Японии было опасно - гайджины там слишком заметны.

            Только теперь они жили без Наоэ. Кроуфорд его куда-то увез, заявив лишь, что малыш в безопасном месте. Черт! Шульдих и не думал, что ему будет не хватать этого тихого, замкнутого мальчика. И куда его увез Брэд? Разве не безопасней им всем вместе? Или Кроуфорд решил избавиться от слабого члена команды? Он вполне мог убить малого. Может поэтому он не говорит о местонахождении Наги? Так, значит, следующим будет Шульдих. Как только Брэд поймет, что телепатия к нему уже никогда не вернется, он и его устранит. А немцу еще хотелось жить, как угодно, но жить. 

 

-5-

            Брэду снился порт. Большой морской порт, залитый огнями. От причала отчаливал огромный океанский лайнер. Его двигатели еще не работали на полную мощность, и два буксира помогали кораблю маневрировать в бухте. На палубах стояли люди, и среди них ничем не выделялся мужчина, прятавший лицо в воротнике пальто и натянутой на самый лоб шляпе. Он одним из первых поспешил скрыться в своей каюте, когда корабль развернулся и величественно поплыл навстречу рассвету.

 

            Кроуфорда разбудил Фарфарелло. Брэд уснул прямо за столом перед ноутбуком - он так устал за последнее время. Вся эта канитель с Наги, их бега, бесконечные переезды, перемена документов… И Шульдих его достал своей хандрой. А тут еще Фарфарелло покормить просит.

            - Фарф, возьми себе еду из холодильника.

            - Там пусто.

            - Ну так пусть Шульдих сходит что-нибудь купит.

            - Он как раз пошел.

            - Тогда жди.

            Кроуфорда в последнее время ужасно раздражала его команда. Ничего сами не могут. Внезапно взгляд Брэда упал на часы - 02:15.

            - Эрро, а давно он пошел за продуктами?

            - Около восьми.

            Шесть часов, чтобы сходить за продуктами в супермаркет, более чем достаточно. Даже для Шульдиха. «Пусть он найдется в каком-нибудь баре. Пусть окажется, что он просто завис в местном баре», - как мантру повторял про себя Брэд, надеясь именно на такую причину задержки немца. Как на самую наилучшую. О наихудшей он думать не хотел.

            В супермаркете вообще никого не оказалось, и Кроуфорд едва не забыл прихватить пиццу для голодного Фарфарелло. Спрашивать у кассирши, не видела ли она тут рыжего молодого человека, было глупо. Да и рыжего ли? Кажется, Брэд видел использованный тюбик краски для волос. Темной.

            Уже с меньшим энтузиазмом он вел машину по улицам города, высматривая вывески развлекательных заведений и раздумывая, как искать Шу. Не станет же он заходить в каждый бар?! До чего же Шварц докатились, если не могут найти друг друга! Ему было так тяжело без дара. А вдруг с этим несносным рыжим действительно что-то случилось? Серьезное и опасное. Тогда, в Токио, они ушли от нападения, но вдруг их и здесь нашли? Вдруг, пока он тут разъезжает, они уже разделываются с Фарфом? Кроуфорд развернул машину в обратную сторону и до упора надавил на газ.

            Дома все было в порядке. Фарфарелло дико обрадовался еде и чуть не съел ее холодной. А Брэд прошел в комнату немца. Все выглядело, словно хозяин вышел на минуту и сейчас вернется. Расстеленная кровать, беспорядок на столе, одежда на полу. Все было уж слишком обычно. И подозрение, которое он до сих пор отметал от себя, постепенно переросло в уверенность: Шульдих ушел. И он не вернется.

            Ушел… Уехал, убежал, улетел… Куда? Куда ехать? Куда мчаться? Где искать? Здесь, в Австралии? В Японии? В Европе? В Штатах? В аэропорт? На вокзал? В порт?

            Порт…

            Брэд вспомнил свой сон. Черт! Корабль отплывал на рассвете. Сейчас начало четвертого. Он не успеет. Не успеет, даже если ни на секунду не будет снимать ногу с педали газа…

            Кроуфорд еще раз осмотрел комнату. Перебрал все бумаги на столе, ящики, полки, перерыл весь шкаф, даже заглянул под диван. Все было на месте - все личные вещи, даже зубная щетка и бритва. Только документов нигде не оказалось. Брэд продолжал поиски. Он сам себе не хотел признаться, но на самом деле надеялся найти записку. Маленькую, ну хоть на пару строчек. Шульдих не мог уйти вот так. Без единого слова.

            Брэд вывалил все вещи на пол из шкафа, потом из ящиков стола, сорвал постель и даже перевернул все диванные подушки. Он снова и снова перебирал бумаги, потом в отчаянии стал их рвать, схватил рубашку Шульдиха и тоже попытался ее порвать. Он злился на Шульдиха, что тот предал и бросил; злился на самого себя, что не предвидел этого и не заметил, как он ушел; злился на Эсцет, а заодно и на весь мир за то, что так сложилась судьба. Все напряжение, все отчаяние, вся боль, которые он держал в себе последние несколько месяцев, получили выход здесь и сейчас. Его взгляд упал на массивные настольные часы. Восемь часов назад. Восемь часов назад Шульдих ушел. И даже ничего не сказал на прощание. А он, чертов оракул, ничего не заметил!

            Брэд со злостью схватил ни в чем не повинные часы и уже было размахнулся, чтобы запустить ими в окно. И вдруг остановился. На грязном, давно немытом стекле пальцем размашисто были выведены  слова: «Sorry, my dear».

            Кроуфорд несколько мгновений смотрел на эту надпись, а потом снова поднял часы. С невероятно громким среди ночи звоном окно разлетелось на мелкие осколки.

 

            В ту ночь, когда Брэд все-таки уснул, ему снова снился человек в лесу. Теперь он бежал. Просто бежал по тропинке среди густых лесных зарослей. Он ни от кого не убегал, никуда не спешил, он просто бежал, иногда переходя на шаг. Тогда становилось видно, что человек слегка прихрамывает. Ни в облике, ни в одежде человека, ни в окружающей местности не было ничего примечательного. И хоть Кроуфорд не мог разглядеть лицо бегуна, теперь он точно знал, кто это.

            Брэд проснулся от щемящего чувства тоски и грусти. Рядом на полу сидел Фарфарелло и смотрел на него печальным желтым глазом.

            - Не бросай меня, пожалуйста… - прошептал он.

 

            На следующий день Брэд перекрасил волосы в пепельный цвет.

 

 

-6-

            Прошло немало времени, прежде чем сон Брэда Кроуфорда сбылся. Шульдих часто пробегал по этой лесной тропинке - поддерживал форму и разрабатывал ногу после перелома. А жил он тоже в здесь лесу, в небольшой хижине неподалеку от маленького поселка в штате Висконсин, США. Он выбрал эти места из-за обилия огромных лесных массивов, в однообразии которых легко затеряться или скрыться от всевидящего ока Кроуфорда. Поэтому Шульдих старался как можно реже выходить к людям, спускался в поселок только при необходимости, и старался избегать любых примечательных мест, по которым можно было бы его найти.

            Нет, он сначала совсем не собирался жить отшельником, и когда прилетел в Штаты, решил затеряться в каком-нибудь мегаполисе. Но жизнь ни в Нью-Йорке, ни в Лос-Анджелесе, ни в Чикаго, ни в городах поменьше не подходила теперь Шульдиху. Слишком опасно, слишком много полицейских, слишком много конкурентов - таких же профессионалов-убийц. Только у него теперь не было перед ними преимущества - без телепатии он становился лишь одним из многих. Да и привычка во всем полагаться на свой дар, как прочие на слух или зрение, делала его даже более уязвимым. А Шульдих не привык быть слабым. И так же, как любой обычный человек, он искал безопасного убежища.

            Тщательно изучив карту Соединенных Штатов, он выбрал самое безопасное убежище - огромные лесные массивы на северо-востоке США.

            Исколесив мелкие дороги среди лесной глуши, Шульдих истратил почти все деньги. Пришлось искать работу. Честную и без вреда для окружающих. На одной из заправок ему наконец повезло.

            - Да, старина Эдд как раз искал себе помощника на лесопилку, - бодро ответил паренек за прилавком. - Правда на оплату он скупится, да и работа не очень.

            Но Шульдиха все устроило. Небольшая лесопилка вдали от поселка и маленькая хижина в лесной чаще, которую ему сдал в аренду тот же «старина Эдд».

            - Далековато от городка, зато близко к работе, - нахваливал Эдд свою недвижимость. - Раньше в этой хижине жили родители моей жены, они же тут и померли: теща уже давно от сердечного приступа, а тесть пару лет назад вдруг повесился в комнате. Странный был тип. С тех пор никто здесь жить не хочет, хотя жена иногда приезжает, так, порядок навести. Да и я то тут, то там что-либо чиню. Все-таки надеемся домик продать. Но пока ты будешь здесь жить и платить аренду, мы, конечно, снимем объявление о продаже…

            Шульдих еле сдержался от желания прибить этого разговорчивого толстяка, особенно когда тот стал показывать, на какой именно балке повесился его родственник.

            Оставшись один, немец проинспектировал домик на наличие запасных выходов, на надежность оконных и дверных запоров (исправность подачи воды и электричества проверил еще сам Эдд). Потом обошел окрестную территорию, спрятал в густых зарослях машину и остался доволен. Наконец-то он нашел себе безопасное убежище.

 

-7-

            Ночами он дико мерз, поэтому одним из первых приобретений стал электрический обогреватель. Заодно Шульдих решил купить плотную темную ткань для штор, чтобы вечерами спокойно включать свет, не боясь, что кто-то выйдет из леса к нему на огонек.

            И все-таки однажды к нему забрел гость - шериф.

            - Мистер Сворн? Добрый вечер. Да не пугайся ты так, - успокоил шериф, когда Шульдих от неожиданности уронил тарелку. - Я просто познакомиться зашел. Работа у меня такая - знать, кто и чем занимается в моем округе.

            Шульдих настороженно разглядывал гостя. Тот был немного похож на Такатори Рейджи. Приблизительно того же возраста, седой, с густыми усами и в очках. От такого сравнения немец приободрился, улыбнулся и протянул для пожатия руку:

            - Николас Сворн. Лучше просто Ник.

            Перебросившись еще парой фраз, так, для создания доверительной атмосферы, шериф перешел к основной цели своего визита.

            - А скажи-ка мне, просто Ник, что привело тебя в наши Богом забытые края? - мирно начал он. - Профессию столяра решил освоить? А может, ты писатель, ищущий уединения? Или ученый какой, растения аль живность изучаешь? А?

            - А в чем дело? Какие-то проблемы?

            - Да я вот тут присматриваюсь к тебе уже некоторое время. Знаешь, чаще всего такие, как ты, приезжают в эти места, чтобы скрыться, спрятаться. Вот и ты ходишь в темных очках, надвинутой на лоб бейсболке и втянув голову в плечи. У тебя странный акцент, мало личных вещей. Да и на имя «Ник» ты не сразу отзываешься. Небось, и документы липовые?

            Шульдих напрягся и насторожился. Кроуфорд его так быстро не мог найти, а на сотрудника Эсцет этот старикан не был похож. Но кто его знает… Черт! В который миллионный раз Шу пожалел об утраченной телепатии, позволявшей ему подстраиваться под ожидания собеседника. Теперь же он лихорадочно соображал, что придумать в ответ…        

            - А если я действительно писатель, к тому же очень известный, вот и хожу в таком виде - не хочу, чтобы узнали? - сделал он первую попытку.

            - Даже по лесной чаще?

            - Эм… от папарацци прячусь.

            - Не вешай мне лапшу на уши! - хмыкнул шериф. - Да еще такую, - и он с интересом посмотрел на Шульдиха, ожидая новой версии.

            Тому же никак не приходил в голову подходящий вариант.

            - А если я смертельно больной, и приехал доживать…

            - Ха! - перебил его блюститель порядка. - Что-то для смертельно больного ты слишком бодрый. Да и Эдд не жаловался на твою работу. Покажи-ка мне свои документы.

            - Пожалуйста, вот они. А вообще-то, я не обязан вам что-либо объяснять или рассказывать. Может, в моей жизни произошла трагедия и я не желаю никого видеть! Может, я просто хочу побыть наедине с собой?!

            Ну, отчасти утрату дара можно было рассматривать как трагедию. Особенно для Шульдиха.

            - Трагедия, говоришь? Убил кого, а теперь раскаиваешься? - предположил шериф, переписывая в свой блокнот номер водительского удостоверения, выданного на имя Николаса Сворна.

            Оп-па… Надо же, какой проницательный старик попался! Только он ошибается - Шульдих никогда не испытывал чувства раскаяния. 

            - Да, а как же, я убийца. Я безжалостный наемный убийца с многолетним стажем, - Шульдих, скрестив руки на груди, нагло и уверенно смотрел в глаза гостю, уже представляя, как будет сворачивать его толстую шею. - Вот убью сейчас вас, заодно избавлюсь от назойливых вопросов.

            Еще несколько секунд шериф его внимательно разглядывал, а потом вдруг расхохотался.

            - А ты шутник! Молодец, рассмешил старика. Но, может, все-таки скажешь, почему ты здесь?

            Шульдих вздохнул. В настоящей причине ведь не было ничего криминального с точки зрения шерифа. Значит можно рассказать и правду.

            - Хорошо, я скажу… Я действительно скрываюсь. У меня счеты с одним человеком. Личные… Этот человек ищет меня, чтобы убить. А я хочу еще немного пожить. Хотя бы здесь, в лесу… Хотя бы так…

            Паузы в признании звучали очень картинно, но получились как-то сами собой.

            -  А полиция? Почему ты не обратишься в полицию?

            Шульдих помотал головой:

            - Бесполезно. Они уже не смогли помочь, - он закатал штанину и показал впечатляющий свежий шрам на ноге. - Я очень вас прошу - не вмешивайтесь. Будет только хуже.

 

-8-

            Странно, но после того разговора шериф больше не приходил к Шульдиху и ни о чем не спрашивал. Лишь изредка, ненароком встречая старика в поселке, лже-Ник ловил на себе его внимательные взгляды. Шериф либо поверил и проникся ситуацией, либо документы немца были подделаны качественно.

            А вообще Шульдиху его теперешняя жизнь нравилась. Его никто не трогал, к нему никто не приходил и никто не вторгался в его мысли. Он впервые за многие годы смог расслабиться. И даже стал спать по ночам, а не напряженно прислушиваться сквозь сон к окружающим звукам, просыпаясь от малейшего треска веток. В лесной чаще так легко было заниматься самообманом - представлять, что его дар по-прежнему с ним, а чужих мыслей не слышно, потому что на много миль вокруг никого нет.

           

            Но обнаружилось, что в хижине он был не один. Под фундаментом жили ежики - целое семейство. Они дико раздражали Шульдиха, который часто вскакивал среди ночи, принимая их копошение за чьи-то крадущиеся шаги.

            Однажды, пребывая в особо скверном настроении, Шульдих пнул ногой шуршащего рядом ежика. Пнул слишком сильно - серенький комочек отлетел на пару метров. Сначала он еще немного шевелился, жалобно попискивая, но вскоре умолк и сдох. Глядя, как вся семья ежей собралась вокруг трупика, как они тыкаются носиками в безжизненное тельце, сопят и фыркают, Шульдих впервые ощутил сожаление. Впервые после убийства он чувствовал себя не повелителем чужих жизней, даже не профессионалом, отлично выполнившим свою работу, а последним подонком, слабаком, который только и может убивать беззащитных. Ему впервые было гадко от самого себя. 

            А на следующее утро норка под хижиной стала пустой: ежики ушли.

 

-9-

            Работа на лесопилке оказалось не такой уж ужасной. Резкий запах дерева, мягкий ковер из опилок под ногами, белые обнаженные тела деревьев, ровные стопки досок - все это вызывало у Шульдиха смутное, неясное воспоминание из детства. Кажется, у его деда была маленькая столярная мастерская, где не только изготовлялись изящные деревянные изделия, а и мастерились игрушки для любимого внука. Маленький Шу часами мог наблюдать за дедовой работой. Может он еще четко не осознавал, но оглушающий звук работающей пилы приносил облегчение, унимал хроническую мигрень, вытеснял из головы чужие мысли.

            - Оглохнешь! - говорил дед и надевал на голову мальчишке большие, обшитые мехом наушники. Но Шульдих их все равно чуть сдвигал в сторону.

            Странно, как такое воспоминание смогло сохранится, тогда как другие, даже про родителей, исчезли в Эсцет?

           

            Если бы не сожаление о пропавшем даре, Шульдих, наверное, чувствовал бы себя счастливым. Он самозабвенно играл сам с собой в «обычного человека», дружелюбно общался со стариком Эддом, с продавцом в минимаркете, где покупал необходимые вещи. И даже уже собирался согласиться на уговоры последнего хоть раз зайти в местный бар вечерком, когда нос к носу столкнулся с… Брэдом! Нет, это бы не настоящий Брэд Кроуфорд, а просто похожий парень с такой же стрижкой и очками в темной оправе. В нем совсем не было той харизмы и  уверенности, той респектабельности и сознания собственной власти, которые излучал Кроуфорд. Но все это Шульдих заметил лишь пару мгновений спустя, когда продавец у кассы окликнул вошедшего по имени. По другому имени.

            Шульдиха отпустило, но еще некоторое время после этой встречи у него дрожали руки и не проходил внутренний тремор. Тем вечером немец долго сидел на ступеньках хижины и пялился на окружающий лес. К нему снова вернулся тот страх, который гнал его из Австралии: куда угодно, лишь бы подальше от Кроуфорда. Тем вечером Шульдих осознал, насколько одинок и уязвим. Он сам загнал себя в ловушку отшельничества в этом лесу.

            С тех пор он спускался в поселок только в случае крайней необходимости.

 

-10-

            Шульдих стал бегать. От своих страхов, от скуки, от одиночества, от беспомощности, от самого себя. Он выбирал однообразные лесные тропинки, одинаково петляющие среди зарослей густого леса. Он избегал асфальтированных дорог, открытого пространства и человеческих поселений. И если Брэд вдруг увидит его в одном из своих видений, то не сможет определить даже приблизительно местность, а может и страну, в которой скрывается его сбежавший телепат. Шульдих где-то слышал или читал, что леса, растущие в одних широтах, похожи по всему земному шару, а вот остальной ландшафт - нет. Поэтому, когда однажды после долгого бега среди зарослей вдруг показалось большое озеро, он тут же развернулся и побежал обратно. И больше в ту сторону не сворачивал.

            Зато совершенно случайно на одной из своих пробежек он нашел другое озеро: маленькое и абсолютно круглое. Шульдих приходил к нему, когда лес начинал страшно раздражать, когда хотелось взять бензопилу и срубить эти вертикальные черные столбы или с помощью телекинеза повалить тут все на фиг. В такие моменты темная гладь Круглого озера, пусть не успокаивала, но вносила хоть какое-то разнообразие в окружающий ландшафт.

            Озеро было странным. Тщательно спрятано - оно как будто было вдавлено в верхушку холма. Пологие, но высокие склоны надежно защищали от ветра, и по водяной глади почти никогда не пробегала рябь. Плотная крона деревьев пропускала минимум солнечных лучей, так что в пасмурные дни вода казалась абсолютно черной. И густой. Как кровь.

            А еще Шульдиху казалось, что из-под спокойной поверхности воды на него кто-то смотрит. Наверное, это водяной демон пристально наблюдает за ним. «Нуси[1] поджидает свою жертву в воде, поэтому нельзя вставать так, чтобы тень падала на воду», - Шульдих отскочил на пару метров от берега, как только вспомнил эту рекомендацию из книги по японской мифологии, прочитанной однажды со скуки. 

            Больше немец не приходил к озеру со спиртным. Да и вообще бросил попытку «спиться» - алкоголь только усиливал страхи.

            Забыться помогала только травка. Шульдих однажды нашел кустик травы, похожей на коноплю, и пару вечеров провел в калейдоскопе образов и фантазий из своего воображения. Жаль, что трава быстро закончилась, а новых кустиков Шульдих больше не находил.

 

-11-

            Однажды во время пробежки пошел ливень и Шульдих насквозь промок. К утру у него поднялась температура, жар его пробрал настолько сильно, что утром он не смог, не то что пойти на работу, а вообще встать с кровати: все кружилось, голова раскалывалась, а сердце стучало в груди как барабан.

            Ближе к полудню приехала незнакомая девушка, сказала, что с лесопилки просили узнать, почему мистер Сворн не вышел на работу. Шульдих, который едва дотащился до двери, прохрипел: «Я заболел», - и невежливо захлопнул перед девушкой дверь. Чуть позже зашел сам Эдд. Принес лекарства и пожурил Шульдиха за невежливое обращение со Сьюзи. Девушка оказалась племянницей Эдда, приехавшей погостить на время каникул в университете.

            На следующий день Сьюзи опять пришла, принесла продукты.

            - Вот, ты вчера у Эдда просил.

            - Да, спасибо, у меня как раз все закончилось. Сколько я должен? - Шульдих, еле передвигающийся от слабости и головокружения, поплелся за бумажником.

            - Точно не знаю. Ты не переживай, их стоимость Эдд вычтет из жалования.

            Девушка с любопытством рассматривала молодого отшельника, о котором в поселке ходило столько невероятных слухов. А ей так хотелось узнать, какой же из них окажется правдой.

            - Ты еще слаб. Давай я тебе что-нибудь приготовлю. Мне совсем не тяжело, - и не дожидаясь согласия, Сьюзи направилась на кухню. А болеющий рухнул обратно в кровать и уже оттуда, закутавшись в одеяло, наблюдал за девушкой.

            - Давай, заказывай, что тебе приготовить?

            Шульдих задумался, прислушиваясь к себе. Именно сейчас ему хотелось бы чего-то легкого, вкусного и полезного.

            - Суши... - мечтательно протянул он.

            - Что?

            - Я бы с удовольствием съел бы сейчас суши.

            - Суши? Это что-то из китайской кухни?

            - Японской, - поправил Шу.

            - Давай я лучше глинтвейн приготовлю? Он лечебный и тебе станет легче.

            Она копошилась на кухне, что-то говорила. Шульдих с интересом разглядывал ее и думал о том, что вот так выглядят обычные студенты, каким мог бы быть и он. Вот так он бы жил, приезжал бы на каникулы к родственникам. А эта девушка могла бы быть его возлюбленной, они бы поженились после окончания учебы, завели бы деток и прожили бы долгую, спокойную и ужасно скучную семейную жизнь.

            Шульдих уже начал засыпать, когда Сьюзи принесла ароматный напиток. К тому же еще и вкусный - после первых глотков по телу разлилась приятная расслабляющая теплота. Немец в блаженстве прикрыл глаза.

            - Можно тебя кое о чем спросить? - решилась девушка.

            Шульдих кивнул. На логичный вопрос, что он делает в этой глуши, у него уже был придуман подходящий ответ.

            - Почему ты красишь волосы в темный цвет? У тебя такие красивые натуральные.

            Черт! Его кепка! Конечно же, в постели он ее снял. И был настолько слаб, что забыл хотя бы закрыть волосы банданой - корни ведь у него отрастали рыжие. Шульдих закашлялся, чтобы оттянуть время и успеть придумать ответ.

            - Терпеть не могу рыжий!

            - А мне нравится… - девушка растянула губы в милой, слегка кокетливой улыбке.

            - Спасибо, твой глинтвейн очень вкусный, но я еще слаб, и мне бы лучше поспать… - «Короче, вали отсюда», - мысленно подытожил Шу.

            - Да, конечно. Я уже пойду.

            Шульдиху вдруг вспомнился вкус глинтвейна, который ему однажды приготовил Брэд. Они тогда еще только начали работать в Токио, а Шу так некстати скосил сильнейший грипп…

 

-12-

            Когда наступило следующее утро, и никто не пришел, Шульдих несказанно обрадовался, что его, наконец, оставили в покое. Но, как оказалось, радовался он преждевременно: под вечер опять заявилась Сьюзи вся такая радостная, довольная и улыбающаяся. Сказала, что приготовила сюрприз. Шульдих был изумлен, когда она внесла в комнату поднос с двумя бокалами вина, зажженной большой свечой и тарелкой… суши.

            - Специально в соседний город за ним ездила!

            Ее почему-то привлекал этот странный, нелюдимый молодой человек. В нем было столько загадочного: какая-то тайна в прошлом или может даже трагедия. Именно загадочностью он ей понравился, остальные парни из поселка были очень простыми, открытыми и скучными. Сьюзен могла угадать наперед, что они будут говорить или делать в следующий момент. Их разговоры, их интересы были просты и недалеки. А среди студентов университета, хоть и встречались незаурядные личности, но все они оказывались либо самовлюбленными придурками, либо законченными карьеристами.

           

            Суши оказался на вкус отвратительным - полуфабрикат стандартной расфасовки. Он совсем не напоминал тот, настоящий японский.

            - У тебя тут есть магнитофон или хотя бы радио? Сейчас бы музыку включить... - Сьюзи постаралась придать своему голосу томность.

            Шульдих отложил вилку, наклонился вперед, поближе к девушке, а она придвинулась в ответ. За окном таяли сумерки, их лица освещала только свеча, создавая интимную атмосферу, как и было задумано.

            - Сьюзи, - тихим, но решительным голосом начал Шульдих. - Я хочу тебе кое-что сказать. Я должен тебе кое в чем признаться… Даже не знаю с чего начать… Я живу в этой глуши, вдали от людей, потому что… - он пристально смотрел девушке в глаза. Там отражалось любопытство, нетерпение, интерес. - Мне тяжело об этом говорить. Ты так старалась, меня порадовать, ухаживала за мной… Но я болен. Эта болезнь смертельна… - тут последовала маленькая пауза для большего эффекта. - И передается половым путем, - закончил Шу.

            Сьюзи все еще смотрела ему в глаза, переваривая информацию. Тогда Шульдих резко дунул, погасив свечу, и схватил девушку за колено. С громким вскриком она вырвалась и выбежала из хижины. Хлопнула дверца машины, взревел двигатель, и Сьюзи быстро укатила прочь на своем пикапе.

            - Бу, - сказал Шульдих, отхлебнув вина из бокала. Потом допил оставшееся вино из бутылки. Но настроение почему-то стало еще хуже. В комнате удушливо пахло парафином и противно вонял сырой рыбой суши. Он достал из заначки бутылку виски, вышел на крыльцо, а потом и вовсе побрел в ночной лес.

            Шульдих еще не был полностью здоров, наверное, у него поднялась температура, и перед глазами все время маячили светящиеся точки. Вдруг он обнаружил, что вышел к Круглому озеру. На темной глади лишь кое-где отражались звезды, и немцу показалось, что это из черной глубины на него уставился демон Нуси. Вопреки поверью, Шульдих подошел совсем близко к берегу - ну и пусть этот Нуси выскочит и съест его. Шульдих хотел позвать водяного демона, но оступился, взмахнул руками и, потеряв  равновесие, грохнулся прямо в воду с шумом и кучей брызг.

            Озеро оказалось на удивление мелким, лишь посредине вода доходила Шульдиху до пояса. Немец исходил его сначала вдоль, потом поперек, а затем по кругу. При этом он громко звал Нуси, ругался на немецком, английском и даже японском, поднял такие волны и навел такого переполоха на фауну тихого озерца, какого тут еще никогда не было. И лишь когда ноги стало сводить судорогой от холодной воды, он, наконец, оставил озеро в покое и поплелся обратно в хижину.

 

 

-13-

            В тот день был выходной, и Шульдих, как обычно, отправился в поселок накупить продуктов впрок. Все было как всегда, правда, паренек за кассой выглядел немного взъерошенным и напуганным. Он странно косился на немца, пока тот расплачивался за покупки. Шульдих удивился, но не стал ничего спрашивать: может, Сьюзи от обиды чего наговорила…

            Пока он шел обратно по улицам городка, вдалеке ему показалась знакомая фигура с короткой белой стрижкой. Шульдих остановился, присмотрелся повнимательней, но никого похожего на Фарфарелло не заметил. Обознался. Такое с ним бывало. Он иногда издалека принимал похожих людей за Шварц.

            Но все же, подходя к своей хижине, Шульдих старался ступать как можно тише. И прежде чем зайти, некоторое время понаблюдал за домиком из зарослей. Ничего необычного или подозрительного не было. Тогда он совершенно спокойно поднялся на крыльцо и распахнул входную дверь.

            И тут же получил мощный удар в солнечное сплетение. После чего его схватили за шкирки, втащили в дом и швырнули на пол.

            Брэд его таки нашел.

 

            Кроуфорд не сказал ни слова. Он просто его бил. Сильно. Ногами. Шульдих не сопротивлялся. Он продолжал лежать на полу, скрючившись и инстинктивно закрываясь от ударов, хотя мог бы сопротивляться. Мог  бы хоть попытаться подняться. Но не стал этого делать. Пришел час расплаты, и если Брэд до смерти забьет его сейчас здесь, то это не такой уж и плохой вариант. Один из самых гуманных.

            Кроуфорд, наступив коленом на живот Шульдиху, стал избивать того по лицу. Когда руки жертвы поднялись в защитном жесте и удары кулаками оказались неэффективными, Брэд, методически поднимая немца за плечи, стал бить того головой о пол. И отпустил только, когда Шульдих закашлялся, поперхнувшись собственной кровью.

            Побои прекратились. Кроуфорд некоторое время внимательно рассматривал своего сбежавшего подопечного. Сдернул с его волос съехавшую бандану. Потом поднялся и куда-то отошел. Пока Шульдих  с трудом вставал на ноги - страшно болела и кружилась голова - из кухни донесся звон, а потом Шульдих увидел Брэда, входящего в комнату с ножом в руке.

            - Не здесь…

            Кроуфорд приблизился, намотал на руку волосы Шу и дернул его  голову вниз.

            - Что?

            - Пожалуйста, не убивай меня здесь, - тихо прохрипел немец. Не понятно почему, но быть убитым именно в этой хижине ему не хотелось.

            Брэд злорадно усмехнулся. Все так же, не отпуская волосы, прошел с Шульдихом вперед на несколько шагов, некоторое время пристально вглядывался в его глаза, а потом отбросил нож и стал свободной рукой  расстегивать джинсы немца. Вот только тогда Шульдих принялся вырываться. Отчаянно, но безуспешно: четкий удар вырубил его на некоторое время.

            Вернула в реальность Шульдиха резкая боль. Черт, Кроуфорд не позаботился даже о смазке. И стоя на коленях возле кровати, с вывернутыми назад руками, Шульдих мог только вцепиться зубами в складку покрывала, чтобы ни в коем случае не закричать. Он даже старался не стонать от боли…

 

-14-

            Кроуфорд все же согласился подождать и не убивать Шульдиха прямо там, в хижине. А то старина Эдд точно не смог бы  продать свой лесной домик уже «с тремя трупами». Странно, что Шульдиха еще волновали те, чужие, люди. На его просьбу Брэд любезно разрешил зайти попрощаться с ними, расплатиться за хижину.

            - Настало время платить по счетам, Шу, - все, что он сказал.

 

            Хозяин лесопилки уставился на Шульдиха, ввалившегося к нему в дом ранним субботним вечером, как на привидение своего внезапно воскресшего тестя. Наверное, немец выглядел не лучше: прихрамывающий, с подбитым глазом, живописными ссадинами на лице и разбитыми, с запекшейся кровью губами.

            - Извините, но мне нужно срочно уехать. Вот, - Шульдих положил смятые купюры и ключи от машины на край стола, за которым как раз обедала вся семья. - Здесь не вся сумма за этот месяц, но я вам оставляю свою машину.

            Эдд молчал, шокированный, как и все его домочадцы. Шульдих тоже молчал, не хотелось им вот так говорить «прощайте», а других слов он подобрать не мог. Сьюзи сидела здесь же за столом, и Шульдиху вдруг стало как-то неловко. Он развернулся и вышел.

            Кроуфорд ждал его неподалеку, расслабленно прислонившись к капоту блестящего черного джипа с тонированными стеклами. Светлый  костюм Брэда безупречно сочетался с новым цветом его волос. Рядом на корточках сидел Фарфарелло, поигрывая сверкающим ножиком в руке. Он исподлобья наблюдал за подходившим немцем.

            Шульдих шел к ним медленно, низко склонив голову и стараясь не хромать и не спотыкаться. Еще можно было попытаться спастись, убежать, хотя бы позвать на помощь. Но он не стал этого делать. Брэд ждал его спокойно, значит, предвидел, что Шульдих не сбежит.

            Подняв голову, Шульдих увидел в карих глазах насмешку и презрение.

            - Ты жалок, Шу, - скривился Брэд.

            Фарфарелло встал и молча открыл дверцу машины.

            - Николас!

            Слегка обернувшись на крик, Шульдих увидел спускающегося с соседнего крыльца шерифа, и постарался побыстрее скрыться внутри машины. Дверцы  захлопнулись, и черный джип умчался по дороге, подняв за собой пыль и сухие листья.

 

-15-

            Шульдих не смотрел вперед на дорогу. Зачем? Ему ведь осталось жить едва каких-то пару часов. Нахлынула странная апатия. Он уставился на приборную доску, на панельки и датчики, но его взгляд постоянно перемещался на руки Брэда, ведущего машину. Если Кроуфорд не убил его сразу там, в хижине, или где-нибудь поблизости в лесу, то его смерть не будет легкой и быстрой. Уж кто-кто, а Шульдих знал, КАК Брэд мог убивать. Что ж, предательство не прощается. Попытка к бегству не удалась.

            Машина свернула с асфальтированной дороги на едва заметную грунтовую колею в чаще. Заехали они не так уж и далеко, но достаточно, чтобы с шоссе никто не смог услышать криков. Потом Брэд с Фарфом подвели Шульдиха к краю высоченного обрыва. Шульдих стоял, гордо выпрямившись, но голову отвернул в сторону, предпочитая не смотреть в глаза своих палачей. Не смотреть в глаза смерти. Просить о пощаде он не стал. Все время своего скрывания Шульдих знал, что настанет день расплаты перед брошенной командой. Он боялся этого полтора года. Но понимал, что все закончится именно так. Предателей не прощают, от бесполезных сотрудников избавляются, лишних свидетелей убирают. Теперь настала очередь Шу.

            - Прости, - сказал Брэд и кивнул Фарфарелло.

            Ирландец с разбегу столкнул Шульдиха в пропасть.

 

            Шульдих зажмурил глаза, чтобы не видеть стремительно приближающуюся землю, но инстинктивного вопля ужаса сдержать не смог. И перед тем, как его сознание отключилось, он ощутил сильный удар, а за ним - ледяной холод, обволакивающий его снаружи и растекающийся внутри.

 

-16-

            Когда темнота ушла из сознания, а слабый свет сменили проясняющиеся очертания предметов, Шульдих увидел, что лежит на берегу водоема, сверху на нем сидит Брэд и давит ладонями на грудь, а Фарф держит его запястья над головой. 

            «Ну, наконец-то, очнулся», - расслабился Кроуфорд, а ирландец отпустил запястья. Легкие и горло пекло огнем, но после приступа мучительного кашля, изо рта полилась вода. Шульдих был мокрым с головы до ног, и его начала бить сильная дрожь.

            «Еще, поди, простудится», - услышал Шу Брэда. - А ну марш в машину!

            Несостоявшийся утопленник попытался подняться, но не смог.

            - Эрро, отнеси его в машину. «А то мы опоздаем».

            Фразы Брэда звучали в разных тональностях. Но Шульдих не стал задумываться, почему. Его больше заинтересовало, куда они могут опоздать? Он ничего не понимал! Кроуфорд же собирался его убить?!

            «Собирался, но передумал», - ответил Брэд, швыряя в Шульдиха плед и пакет с сухой одеждой. - «Телепат нашей команде еще пригодится».

            - Я давно не теле… - начал было Шу, но вдруг осознал, что почти весь диалог они с Кроуфордом ведут телепатически.

            «Что!? Мой дар!? Я снова слышу?! Но как? Почему?»

            «Шоковая терапия», - и, посмотрев на дрожащего, кутающего в плед немца, Брэд добавил: - «Гидротерапия».

            Не обращая внимание на возмущенные мысленные вопли Шульдиха, Кроуфорд обратился к Фарфарелло:

            - Поднажми, нам нужно за три часа добраться из этой глуши в аэропорт. «Наги нас уже заждался».

            «Наги? Так значит он жив?»

             «Как раз довольно-таки неплохо себя чувствует в закрытой частной школе. А с чего вообще ты взял, что он умер?» - Брэд бросил на Шульдиха удивленный взгляд. - «Погоди, погоди! Мы с тобой еще  разберемся. Десять месяцев поисков, четыре перерытых вдоль и поперек штата, триста пятьдесят две лесопилки! И если б не та девчонка со своим    суши... Нет, мы тебя бы все равно когда-нибудь нашли, но тогда бы я тебя уже точно убил, Liebe».



[1] Нуси - властитель непроточных вод, обитающий в заброшенных прудах, в болотистой местности, в омутах, в дальних, скрытых под тенью больших деревьев озерах.




-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-