Последнее лето

Глава 16

Они дошли почти до ворот, и Сакура устало опустилась на ту самую скамейку, на которой лежала без сознания в двенадцать лет после своей неудавшейся попытки отговорить Саске-куна от ухода к Орочимару.

- Двадцать три года назад ровно здесь я лила слёзы перед Саске, умоляя его остаться в деревне, а ему было всё равно, - сказала она резко. - Точно так же, как и сейчас. Отрадно видеть, что какие-то вещи не меняются.

Наруто шумно вздохнул.

- Меня он тоже не послушал, Сакура-чан.

- Тебя он хотя бы уважает. Смотрит, как на равного. Доверяет. А я кто? Глупая бесполезная Сакура, же-е-енщина, - протянула она с нотками презрения в голосе, передразнивая интонацию Саске, - которая только и умеет, что плакать. То, что я лучший медик в деревне, что в госпитале молоденькие медсёстры на цыпочках передо мной ходят, ему разве интересно? Если честно, я вообще сомневаюсь, что он помнит, где я работаю.

Сакура горько рассмеялась.

- Сакура-чан… он тебя… любит. По-своему, - сказал Наруто, выговорив эти слова с явным трудом.

- Ой, Наруто, - Сакура махнула рукой. У неё чуть не вырвалось: «Никого он не любит», но она сдержала себя: расстраивать Наруто ещё больше не хотелось. - В таком случае мне не нужна эта его «особенная» любовь. Я обычная женщина, не особенная, и мне нужны нормальные отношения. Видят боги, я долго старалась. Надеялась… Или не надеялась уже ни на что, а просто привыкла. Но сегодня чаша терпения переполнилась, не могу больше. Устала. Надоело.

- Сакура-чан, ты хочешь с ним… развестись?

Сакура вздрогнула.

Вообще говоря, она не думала именно о разводе, но теперь Наруто произнёс эти слова, и не думать стало невозможно.

- Не знаю. Вероятно. Наверное, это лучший выход, - признала она и опустила голову. - Не понимаю, какой смысл нам оставаться вместе. Чувств уже давно никаких нет, ни у него ко мне, ни у меня к нему. Ради детей? Мадаре всё равно, не сомневаюсь. Изуна… - она тяжело вздохнула, вспомнив сцену объяснения с сыном. - Я думаю, я смогу гораздо больше дать Изуне, если не буду отвлекаться на переживания из-за Саске. Знаешь, Наруто, а ты прав. Это действительно лучший выход. Заберу Изуну, буду жить с ним у мамы, она поможет с хозяйством - опять же, время освободится. Может, хоть сына спасу. Его сейчас нельзя оставлять одного.

Мысли её снова переключились на Изуну, и она застонала.

До сих пор не верилось, что он сказал ей такое…

- Наруто, я ведь правильно поступила? - спросила Сакура с тревогой.

Она не выдержала и пересказала ему слова младшего сына ещё по дороге сюда.

В голове вертелось: «Остановись, замолчи, ему самому сейчас плохо, не говори хотя бы, что это его сын…» Но ей же нужна была его помощь, нужно было, чтобы он поговорил с Хаширамой, потому что кого тот послушает прежде всего, если не собственного отца?

И она сказала.

- Наруто, а знаешь, в кого он влюблён? В твоего сына.

Наруто остановился, изумлённо распахнул глаза.

- В которого?

- В Хашираму, конечно. Он же у тебя такой красавец, ни одно девичье сердце устоять не может. А теперь получается, что и не девичье тоже…  - Сакура горько усмехнулась сквозь слёзы. - Наруто, он утверждает, что это его великая любовь на всю жизнь, и не желает со мной разговаривать, потому что я, видите ли, не бросилась сразу поддерживать его с этой идеей! А что я, по-твоему, должна была сделать? Сказать: «Замечательно,  милый, я так за вас рада»? «Плевать, что вы оба мальчики, плевать, что тебе двенадцать лет, я буду хорошей матерью, и раз ты заявляешь, что для тебя это важно, то я во всём с тобой согласна»? Позволить им встречаться… может, ещё и постель им свою предложить? А? Это я должна была сделать?!

- Нет, Сакура-чан, нет, конечно! - воскликнул Наруто, проведя рукой по волосам. - Я… я не представляю, как такое вообще… У Хаширамы есть девушка. Ему всегда нравились девочки. Я не понимаю…

Сакура внезапно испугалась. Она уже привыкла к тому, что Наруто в любом случае знает, как правильно, что он всегда уверен в том, что делает, что у него не бывает метаний и колебаний, поэтому видеть его таким  - растерянным, потрясённым, расстроенным до глубины души - было не просто больно, это казалось предвестием конца  света. Потому что кто угодно может сомневаться в себе - но только не Хокаге... Только не Наруто.

- Ну, всё это, как я понимаю, придумал Изуна, - сказала Сакура быстро. - Хаширама ему, возможно, и повода никакого не давал, но…

- Я поговорю с Хаширамой, - пообещал Наруто, стиснув кулаки. 

- Да… Да, спасибо, - тихо проговорила Сакура.

Что ж, он, по крайней мере, не осудил её. Не сказал, что это она во всём виновата, потому что не может понять сына.

На время она успокоилась, но теперь снова начала сомневаться.

Тогда, во время разговора с Изуной, казалось, что сын несёт полный бред, что быть такого не может, ведь они-то с Саске всегда были нормальными! Ну хорошо, Саске, допустим, не очень, но не в этом же смысле. А подобные извращения передаются только по наследству, разве нет? Если предположить, что Изуна говорит всерьёз, то, значит, он уже появился на свет с отклонениями. Но… но почему?! Почему её сын?

В голове мелькнуло: «Потому что слишком хотела девочку», и Сакура замерла, похолодела от ужаса.

- Сакура-чан, - позвал её Наруто встревоженно. - Сакура-чан, что с тобой?

- Наруто…  - пробормотала она, не помня себя. - Я подумала… А если это я виновата? Если это я сделала сына… уродом?! Я так хотела девочку, я была уверена, что это девочка, я разговаривала с ним, как с девочкой, когда была беременна. Сюжеты всякие представляла, как она влюбится, как замуж выйдет, на платья красивые любовалась… Что, если они всё это чувствуют?! Мы же толком ничего не знаем о внутриутробном развитии… Если это как-то повлияло? Если я виновата в том, что он такой?!

Она уставилась на Наруто расширенными глазами.

Тот сел рядом с ней на скамейку, взял за руку.

- Сакура-чан, - твёрдо сказал он, - ты ни в чём не виновата!

- Виновата, Наруто, виновата! - закричала Сакура. - Саске заявил, что я всегда из него девчонку делала, наверное, он был прав! Не хватало ласки, тепла, нежности, хотелось обнимать хоть кого-нибудь, целовать, вот я и обнимала сына, не думая о том, что он мальчик… Вырастила из него девочку, как всегда и хотелось, потому что… потому что не было сил терпеть это учиховское равнодушие, мрачность, жёсткость! Теперь буду расплачиваться…  Смотреть, как сын ломает себе жизнь, как занимается отвратительными, гадкими вещами, которые против природы, против любви, против всего, и что я ему на всё это скажу, если сама виновата?!   

- Не виновата, я тебе сказал! - Наруто обнял её, с силой прижал к себе. - Если кто-то тут в чём-то и виноват, так это я.

Сакура вздрогнула, уже понимая, что он имеет в виду вовсе не своего сына.

- Перестань, Наруто, ты тут вообще не причём, - пробормотала она, не поднимая глаз.

- Сакура-чан… я думал, вы с Саске любили друг друга.

Сердце её подскочило.

- Я… я тоже думала, что люблю его, - сказала Сакура и добавила, понимая, что не совсем честна перед собой: - Или, может быть, и правда любила, но…

«Но тебя я любила больше, жаль только, что сразу этого не поняла».

Она вспомнила: Саске вернулся, далёкий, чужой, отстранённый, совершенно не принадлежащий уже этой деревне.

Про него ходило множество слухов, в том числе весьма нелицеприятных, у всего женского населения Конохи  в возрасте от восьми и до тридцати восьми лет по-прежнему загорались в глазах сердечки при одном только виде теперь уже Саске-сана. Опасный преступник, противник всех пятерых Каге, мститель, переживший глубочайшую трагедию, убийца собственного брата: могущество и личная драма - что ещё нужно, чтобы растопить девичье сердце, склонное к восхищению перед сильным и желанию утешить несчастного одновременно?

Сакура сидела целыми днями дома, справляясь с собой, успокаиваясь, упорядочивая хаотичные эмоции, нахлынувшие на неё при виде Саске, потому что понимала: это уже не тот Саске, которого они с Наруто хотели спасти от Орочимару. Собственные слова: «Наруто, я верну Саске-куна для тебя!» казались ей невероятной глупостью: Учиха вообще помнил, кто она такая? Если даже он и вернулся ради кого-то, то ради лучшего друга, не ради неё.

И, может быть, поэтому Сакура чувствовала себя совершенно лишней рядом с ними.

Это было больно, но она уже привыкла справляться со своей болью, привыкла к равнодушию того Саске, которого она любила, а уж равнодушие этого незнакомого человека с тем же именем она и подавно могла пережить.

Равнодушие Наруто… Ну, Наруто был беспредельно счастлив, что лучший друг вернулся, он так ждал этого, он столько страдал; нечестно было трогать его в эти дни, напоминать о чём-то, пытаться вклиниться между ними.

Сакура и не вклинивалась; она даже старалась не появляться на улице лишний раз, слишком боялась встретить Саске и Наруто вместе. Но в магазин выйти всё-таки пришлось, и получилось, как в одной из глупых романтичных сказок, которые она читала в детстве: Харуно Сакура, одетая как попало и ненакрашенная, стояла в очереди с сумкой огурцов и помидоров, и в этот момент к ней подошёл Учиха Саске, вызвав лавину перешёптываний и восторженных взглядов со всех сторон.

Она остолбенела, увидев его, и сначала даже решила, что он идёт к кому-то другому, но ни с кем из деревни, кроме Наруто, Саске не общался, а Наруто здесь явно не было.

- Сакура, - сказал Саске характерным тоном человека, совершенно уверенного в себе и в своих поступках.

Она молчала.

Все вокруг смотрели на них и даже расступились.

Саске усмехнулся и забрал у неё из рук сумку с продуктами.

- Отдай, - только и смогла сказать Сакура. - Отдай немедленно, мне ужин готовить надо!  

- Сакура, тебе не нужно готовить сегодня ужин.

- Это ещё почему?

- Потому что ты ужинаешь вместе со мной.

Какая-то девушка позади неё ахнула.

У Сакуры всё поплыло перед глазами, но она ещё старалась не терять головы.

- Нет, - пробормотала она неуверенно, и тут же поправилась, сказала твёрже: - Нет! Это с какой ещё стати? Меня мама дома ждёт…

Саске подошёл ближе, посмотрел на неё сверху вниз: он всегда был выше, а теперь  она была ещё и без каблуков, решив, что для похода в магазин можно надеть и простенькие босоножки.

- Ну так давай зайдём к тебе домой и предупредим твою маму, - предложил он. - Если хочешь, возьмём её с собой в ресторан.

- В ресторан?! - опешила Сакура. - Саске, какой ресторан? Мне даже одеть нечего…

Она была так ошарашена, что не подумала, что произносит эти слова во всеуслышание перед десятком женщин, которые вряд ли такое простят.

Саске пожал плечами.

- А в чём проблема-то? - он кивнул головой в сторону модного магазина. - Деньги у меня есть.

Девушки за её спиной не просто перешёптывались, они уже выли от зависти.           

Сакура чувствовала себя главной героиней романтической мелодрамы.

«И вот, спустя много лет, он всё-таки осознал свои чувства к ней, тогда, когда она уже потеряла какую-либо надежду…»

Она не хотела верить. Видят боги, она уже не была такой дурой, как в двенадцать лет, но Саске просто не оставил ей выбора, он оглушил, совершенно сбил её с толку своим поведением, и она утратила на время способность соображать, поддавшись его мрачным чарам  и всей сладости ситуации, в которой она, впервые за много лет, была центральным персонажем и объектом зависти всех вокруг.

Они зашли в магазин, и Саске сказал, нет, приказал ей выбрать самое дорогое и красивое из того, что ей нравится. Сакура пыталась отнекиваться, но в итоге не смогла сдержать восхищённого стона при виде роскошного бирюзового кимоно, и Саске тут же заявил, что они его покупают, небрежно швырнув продавщице несколько тысяч рё.

Они зашли к ней домой, и Сакура испуганно посмотрела на маму, которой в течение стольких лет подряд изливала свою тоску, и которая всегда говорила: «Забудь ты этого идиота!» На какой-то момент ей показалось, что мама точно её осудит, но Саске был безупречно вежлив, и она была явно растрогана.

В этом была своя прелесть. Мама, которая всегда называла её глупой, и с самого начала утверждала, что у этой любви нет будущего…

Идти с ними в ресторан она, разумеется, отказалась, и Саске с Сакурой пошли вдвоём, провожаемые взглядами - завистливыми, любопытными, восхищёнными, изумлёнными. Слухи разнеслись по Конохе с невероятной скоростью и, казалось, все куноичи деревни вышли в этот вечер на улицу, чтобы убедиться воочию:  Учиха Саске пригласил Харуно Сакуру на свидание!

- В чём дело? - усмехнулся Саске, когда они отошли от её дома на несколько метров. - Ты даже не возьмёшь меня под руку?

Сакура снова подумала, что нельзя идти у него на поводу, но у неё просто-напросто кружилась голова от всего произошедшего - огни вечерней деревни, разноцветные бумажные фонари, празднично одетые люди мелькали у неё перед глазами, как картинки калейдоскопа. Она подхватила Саске под руку, практически положив голову ему на плечо, и в этот момент почувствовала  его запах: вот запах-то не изменился за столько лет… Ей стало нестерпимо больно и хорошо одновременно, и так захотелось поверить: а, может быть, всё-таки случаются на свете чудеса? Может быть, исполняются заветные мечты?.. А что, если он и в самом деле понял, оценил… любил все эти годы, но не хотел признаваться себе?

Через пять минут после того, как они зашли в один из самых шикарных ресторанов, там не осталось ни одного свободного места, и ещё несколько десятков человек как бы невзначай прогуливались перед окнами.

Саске не жалел денег и заказывал самые дорогие блюда и вина - Сакура даже не успела всё толком распробовать. Она пила, но пьянела гораздо больше не от алкоголя, а от атмосферы, от восторженных и завистливых перешёптываний у себя за спиной, от взгляда Саске.

Он наконец-то смотрел на неё… и смотрел заинтересованно. На самом деле, оценивающе, но это она уже потом поняла, а тогда видела только одно - своё отражение в его непроницаемо-чёрных глазах, и смущалась, как маленькая девочка. В голове мелькало: какой же он всё-таки красивый… Красивый невероятной, пугающей, завораживающей красотой…

- Сакура… - его голос доносился откуда-то издалека.

Она закрыла глаза, и он придвинулся к ней.

Где-то в глубине ресторана играла музыка, но смех и разговоры людей внезапно прекратились. Теперь смеялся только Саске, точнее, посмеивался - кажется, над тем, что она была пьяна.

Поразительно,  она ведь никогда и не слышала, как он смеётся…

«Может быть, это всё-таки сон?..»

Сакура открыла глаза и внезапно обнаружила его прямо перед собой, так близко, как никогда.

… А потом он поцеловал её, на глазах у всех, и это был момент величайшего триумфа, - потому что их поцелуй видела даже Ино, которая как раз зашла в ресторан с Чоджи, - и величайшего смятения, потому что Сакура не понимала, что вообще происходит, и как теперь жить дальше.

Вспомнились чьи-то слова: «Бойтесь своих желаний, потому что они могут исполниться».

…Наруто, разумеется, сказали, разве могли не сказать? Об этом судачила вся деревня, ещё не один месяц.

Но всё-таки, наверное, был ещё шанс что-то исправить - вот только Саске не позволил ей даже этого. Он пришёл к ней домой на следующее утро; Сакура не успела ещё проснуться, как услышала внизу его голос. Ей было плохо: тошнило от выпитого, в голове не оставалось ни единой мысли, только жуткое ощущение, что вся её жизнь катится в пропасть. 

Она спустилась на первый этаж.

Саске изъявил желание позавтракать вместе с ними, и на этот раз даже её мама смотрела на него косо, однако он, казалось, был совершенно уверен в том, что всё в порядке вещей, и что после вчерашнего они - пара.

Сакура не знала, как намекнуть ему, что хочет остаться одна, прийти в себя и хорошенько обо всём подумать. Она вышла на улицу вместе с ним, надеясь, что свежий воздух поможет ей справиться с головокружением, и пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ему, что она… не знает. Не уверена ни в чём, и что… 

- Наруто, а вот и ты, - сказал Саске, и Сакура чуть не закричала.  - Зайдёшь с нами куда-нибудь?

- Конечно… - ответил тот растерянным голосом.

Сакуре хотелось рвать на себе волосы.

Потом они молча сидели в Ичираку Рамен: Саске никогда не отличался болтливостью, Наруто был явно подавлен, Сакура чувствовала такое отчаяние, что не могла даже посмотреть на него, не то, что сказать что-то.

Через пятнадцать минут она всё-таки заставила себя поднять взгляд и поняла, что лучше бы этого не делала, таким потерянным и расстроенным казался Наруто.

«Что я наделала?!! Что я наделала?!!» - пронеслось в её голове.

Все были настолько уверены, что они с Наруто будут, в конце концов, вместе, что никто и не считал нужным советовать ей или ему побыстрее признаться в своих чувствах, объявить себя парой, начать встречаться. Прелесть их отношений была именно в недосказанности, в тёплом, ровном чувстве, которое не зависело от смены настроения, от того, что происходило вокруг, от мнения окружающих.

Сакуре нравилось ругать и даже колотить Наруто, когда он невольно допускал какие-то двусмысленные фразы в разговоре или намёки, от которых разливалась на лице краска. Нет, при взгляде на него у неё не замирало сердце и в животе не начинали порхать бабочки, но представить свою жизнь без него казалось немыслимым. Она не воображала себе, что целует его, занимается с ним любовью, как когда-то мечтала о Саске, но порой так хотелось придвинуться к нему, положить голову ему на плечо, улыбнуться, глядя в его ясные голубые глаза.

Наруто…

Сакура сжала под столом кулаки.

Подумала: Саске уйдёт, и она поговорит с Наруто, объяснит ему всё, даже свои сомнения - он должен понять, он поймёт… это же Наруто. Она скажет ему, что Саске слишком ошеломил её, сбил с толку своим приглашением, но это ничего не значит, она давно уже любит его, а не Саске. И если он сможет простить…

- Ну, раз уж никто здесь не считает нужным заговорить, то скажу я: мы с Сакурой, вероятно, вскоре поженимся. 

У Сакуры внутри всё оборвалось.

У Наруто тоже: она видела это по его глазам и хотела было вскочить с места, кинуться к нему, сказать что-нибудь, но потом в нём за какую-то долю секунды произошла разительная перемена: от былой растерянности не осталось и следа, боль в глазах сменилась уверенностью в себе, Наруто широко улыбнулся.

- Саске… Сакура… в таком случае, я очень рад за вас обоих. Правда.

И Сакура поняла, что это действительно так.

Она не знала, что и думать: так он всё-таки не любил её?.. Любил недостаточно сильно?.. Любил Саске больше и желал ему счастья?.. Или что?! Что?!

Наруто ушёл первым, помахав им на прощание, и выглядел он вполне счастливым, так что бежать за ним и пытаться что-то объяснить казалось глупым и нелепым. Сакура  подумала с ужасом: а, может быть, он уже разлюбил её, как она - Саске, и теперь только порадовался, что подвернулся хороший выход из положения?

- Саске, зачем… зачем ты это сказал?! - воскликнула она в бессильном отчаянии.

Саске хмыкнул.

- Мне казалось, ты будешь рада.

- А моё мнение ты спросил?!

- А ты против? - он посмотрел на неё с бесконечным изумлением.

- Я… - Сакура опустила голову. - Я не знаю…

Саске снова придвинулся к ней: высокий, красивый, весь в чёрном и со своими вечно растрёпанными чёрными волосами, которые, несмотря на это, всегда казались не взлохмаченными, а хорошо уложенными.

- Ты поможешь мне убраться в квартире? - внезапно спросил он. - За столько лет там накопилось немерено грязи. Хотя, конечно, если мы поженимся, придётся купить дом. Я привык, что у каждого в семье своя комната.

«Семья, - мелькнуло у Сакуры в голове, и сердце её болезненно сжалось. - Дети… Дети от Саске!.. Дом… Свой, собственный, и не придётся больше ругаться с мамой…»

- Но у тебя же есть дом… - пробормотала она, не подумав. - Тот, в квартале Учиха…

- Сакура, ты что, смеёшься? - Саске посмотрел на неё, и во взгляде его была такая боль, что Сакура задохнулась.

- Прости меня… - прошептала она и обняла его. - Прости…

До вечера она убиралась в его квартире, чихая от пыли и надеясь, что усталость поможет ей отвлечься от мыслей. Саске тоже что-то там делал: выносил старые шкафы, тумбочки, и заниматься с ним одной и той же работой было немного странно, но в то же время уютно и по-домашнему, несмотря на мрачную атмосферу его квартиры, и так напоминало времена команды номер семь… Разве что без Наруто.

Думать о Наруто было настолько больно, что инстинкт самосохранения запрещал это делать, и Сакура переставляла вещи, мыла пол, протирала подоконники, буквально вылизывая каждый сантиметр комнаты, только чтобы не погружаться опять в пучину беспросветности.

«У меня ещё есть время, - думала она, кусая губы. - Ничего непоправимого не произошло. Мы с Саске только целовались один раз, и всё, завтра… завтра я поразмыслю обо всём в спокойной обстановке и решу, что делать дальше».

Однако назавтра Наруто заявился к ней в дом в окружении всех их бывших товарищей: Кибы, Шино, Хинаты, Ино, Шикамару, Чоджи, Неджи, Рока Ли, Тентен и остальных.

- Хорошо, что ты здесь, - сказал Наруто Саске, который, похоже, решил, что завтракать в доме своей почти-невесты - это такая традиция, и Сакуре на секунду показалось, что голос его дрогнул. Или только показалось?..  - Потому что я… мы все хотим вас поздравить.

- Сакура-сан! - воскликнул Рок Ли и преподнёс ей цветы. - Пусть мне сейчас и больно, но в то же время мои слёзы - это слёзы радости! Я счастлив, что такая любовь, как у вас с Саске-куном, преодолела все преграды!

- Спасибо… - пробормотала Сакура глухо. - За цветы…

- Сила юности, - съязвил Шикамару.

- Кажется, Сакура слишком потрясена свалившимся на неё счастьем, - Ино криво усмехнулась. - Поэтому предлагаю не задерживаться здесь и пойти уже как следует отметить это невероятное событие.

Хината внезапно выступила вперёд.

- Я… я тоже бы хотела п-поздравить… - сказала она, как всегда, заикаясь. - И пожелать счастья… Я не знаю, следовало ли мне п-приходить, но…

- Конечно, следовало, - заявил Наруто уверенно и положил руку ей на плечо. - Мне хотелось, чтобы сегодня все наши друзья собрались вместе. К тому же, ты мне здорово помогла с организацией праздника.

Он ободряюще улыбнулся ей, и Хината вся расцвела, кажется, позабыв в ту же секунду о Сакуре, о Саске и вообще обо всём на свете.

«Не сомневаюсь, - подумала Сакура в бешенстве. - Это же такой для тебя шанс!»

Наруто вряд ли стал бы сам искать у неё утешения, значит, Хината узнала обо всём и тут же побежала к нему, моментально сообразив, какие перед ней открываются перспективы. Надо же, всю застенчивость, получается, как рукой сняло?

Умная девочка, ничего не скажешь!

А Наруто - последний дурак, раз не видит, что она всего лишь пытается подобраться к нему поближе.

Или это ему не так уж и неприятно?.. Может, она ему и правда нравится, почему нет? Она не уродина, а то, что заикается, так это дополнительный повод почувствовать себя рядом с ней сильным….

Сакуру внезапно пронзило ревностью, обидой и злостью; она яростно швырнула букет на стол и вцепилась Саске в руку.

- Ну что ж! - сказала она весело. - Праздновать - значит праздновать!

И она отпраздновала событие, ставшее исполнением её детской мечты и крахом всей жизни, так, что наутро едва смогла встать с постели.

 

- Наруто, - сказала Сакура устало, прижимаясь к нему. - Я хочу напиться. Давай напьёмся?

Он вздрогнул.

- Сакура-чан… Да я и так уже пьян…

Она знала: почувствовала лёгкий запах саке уже в тот момент, когда бросилась к нему на шею, увидев его посреди улицы. В голове сразу же промелькнуло: «С женой поругался? Может быть, не всё у вас так хорошо, как кажется?»

Да, это были неправильные мысли, но Сакура ничего не могла с собой поделать.

Всё-таки… ревновала. Всегда.

Злилась на эту застенчивую серую мышку, которая не упустила своего счастья в тот момент, когда его упустила сама Сакура, и вцепилась руками и ногами… а потом и серой мышкой быть перестала, расцвела, даже от заикания избавилась.

Конечно. Жена Хокаге, как-никак.

- Наруто, я не хочу в очередной раз пить одна, - взмолилась Сакура. - Пожалуйста… Мне так холодно, а алкоголь хотя бы согреет…

- Держи, - Наруто тут же накинул на неё свой плащ.

- Это не от ветра… Это… - «Это холод, который идёт изнутри». - Мне бы немножко саке, чтобы разогнать кровь в жилах.

Наруто, казалось, засомневался.

- Сейчас часа два ночи, - вздохнул он. - Все магазины закрыты.

- Ох…

- Ладно, - сказал Наруто решительно и поднялся со скамейки, увлекая её за собой. - Пойдём ко мне в резиденцию, там есть бутылка саке.

Сакура улыбнулась.

- От Цунаде-сама осталось? Или заначка?

Наруто рассмеялся, и она сдержала вздох облегчения - какое счастье было всё-таки снова видеть его прежним, уверенным в себе, весёлым.

- Чья угодно, но только не моя - ты же знаешь, что я практически не пью. Сегодня... сегодня не удержался, но это неважно. А бутылку, точнее, несколько бутылок, я у себя в кабинете нашёл - видимо, Хаширама конфисковал у кого-то стратегический запас алкоголя. Надеюсь, что хотя бы не у моего младшего сына.

- Что, Наруто, никак сладить с ним не можешь?

- Да я пытался… И шлёпать пытался, ты же знаешь, рука у меня тяжёлая, но это привело только к тому, что Тобирама стал лучше скрываться. А с другой стороны, ничего противозаконного он не делает, так, молодость… Мозги-то у него, надо полагать, есть.

- Он у тебя замечательный, - сказала Сакура ласково. Хотела добавить: «И старший тоже», но потом вспомнила слова Изуны и не смогла. Снова стало так холодно… - Наруто… обними меня, пожалуйста.

Он помедлил пару секунд, и Сакура замерла, не зная, как расценивать его промедление: Наруто не хотел или… боялся? Наконец, он привлёк её к себе, положил руку ей на талию, и она с благодарностью прижалась к нему, кутаясь в его плащ.

Так они и дошли до резиденции по пустынным улицам.

- О боги, - засмеялась Сакура, когда они зашли в кабинет Хокаге. - Похоже, кто-то каждый день отрабатывает здесь технику «Ворох новых бумаг».

Наруто виновато развёл руками.

Она уселась в его кресло, положила ногу на ногу.

- Почувствуй себя Хокаге, - усмехнулась Сакура. - Плащ Хокаге, кресло Хокаге, ненавистные бумажки Хокаге. Подписать тебе чего-нибудь, а?

Она взяла первый попавшийся свиток и с готовностью обмакнула кисть в чернильницу.

Наруто поспешно выхватил бумагу у неё из рук.

- Эй-эй-эй! Это, между прочим, законопроект, который Садахару-сан, один занудный старикашка, упорно подсовывает мне уже который год. Если ты его сейчас подпишешь, то наши дальнейшие действия, - он достал из ящика бутылку саке и выразительно похлопал по ней, - станут противозаконными.

Сакура махнула рукой.

- А ну и пусть. Можно же раз в жизни совершить что-то противозаконное?

Наруто ухмыльнулся.

- Ты не забывай, что говоришь это Хокаге, Сакура-чан.

- Ничего не знаю, Хокаге сейчас я, - заявила Сакура и, сбросив туфли, закинула ноги на стол.  - А удобно, между прочим. Ты-то так не делаешь?

- Когда никто не видит, - признался Наруто и разлил саке по чашечкам.

Сакура одним махом осушила свою и протянула её за добавкой.

- Что ты так на меня смотришь, Наруто? - усмехнулась она. - Думал, я пить не умею?

- Так мы же практически никогда и не пили вместе, - оправдался Наруто. - Вдвоём, по крайней мере.

- А жаль… - вздохнула Сакура, сделав новый глоток. - Жаль, что не пили… Тогда, когда нам лет шестнадцать было.

- Сакура-чан, ты бы меня поколотила, если бы я тогда предложил тебе вместе напиться.

- Поколотила бы, верно, - согласилась она. - Ох, Наруто, неужели ты и правда настолько боялся моих тумаков, что никогда намеренно не делал чего-то, что могло бы вызвать моё возмущение?

- Нет, но… - Наруто осёкся.

- Глупый…

Повисло молчание, но оно не показалось Сакуре тягостным. Она откинулась в кресле; внутри неё приятно разливалось тепло, голова немного кружилась, и она впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему расслабившейся. Мучившие её мысли, правда, не исчезали, но ощущение безысходности сгладилось, а потом и вовсе пропало.

«Я разведусь с Саске, - решительно подумала она. - Заберу Изуну, перееду к маме и начну новую жизнь. Мне ещё не пятьдесят лет, чтобы так этого бояться. Да даже если бы и пятьдесят… Цунаде-сама была в этом возрасте роскошной женщиной».

Наруто сидел на полу возле её ног.

- Наруто, а вот каким ты бываешь, когда напьёшься? - засмеялась она, глядя на то, как он осушает вторую чашку саке. - Буянить начинаешь?

Он улыбнулся.

- Сакура-чан, да я же не знаю. Я никогда и не напивался толком.

- А ты мне нравился буйным. Ну, если судить по тому, каким ты был, когда выпускал Кьюби… - Сакура захихикала и тут же осеклась. - Ох, Наруто, я до сих пор помню ужас, который испытала тогда, на мосту с Орочимару,  когда впервые увидела тебя… таким. Я так боялась… А капитан Ямато сказал мне, что я тебя…

Она замолчала.

- Ты меня что? - спросил Наруто дрогнувшим голосом.

Сакура не ответила и выпила залпом третью чашку саке; он, чуть помедлив, последовал её примеру.

Ей стало внезапно очень легко и свободно, как будто она парила в невесомости, и захотелось сделать что-нибудь безумное - расхохотаться во весь голос, закричать, вскочить на стол и начать танцевать, сжечь эти идиотские бумаги, признаться, наконец, Наруто в любви.

Что-то ещё удерживало её от последнего, что-то, что заставляло её всю жизнь быть осторожной и не совершать, несмотря на взбалмошный характер, по-настоящему решительных поступков, но она уже знала, что это ненадолго. Может быть, потому что хотела хоть раз в жизни сорваться по-настоящему.

- Наруто, - пробормотала Сакура, запустив руку ему в волосы и поглаживая светлые пряди. - Ты сегодня говорил, что думал, что мы с Саске любили друг друга. Скажи… а если бы это было не так… Если бы ты знал, что я его не любила… а любила тебя…

Он отвёл взгляд.

- Сакура-чан…

- Что?!

Он молчал, и Сакура хотела сесть рядом с ним на пол, посмотреть ему в глаза и в них прочитать ответ, раз уж он не говорил прямо, однако не рассчитала своих сил. Когда она приподнялась в кресле, выяснилось, что саке ударило ей в голову гораздо сильнее, чем она думала; перед глазами всё поплыло, и Сакура рухнула прямо на пол, на Наруто, ему на колени.

- Ну почему?! - спросила она, вцепившись ему в плечи. - Почему, почему, почему ты ни разу не сказал мне, что любишь меня, а?!

- Сакура-чан!.. - застонал Наруто, отворачиваясь. - Ну как я мог… Я же думал, что ты любишь Саске… Я всегда так думал… Я был уверен, что я… Что со мной - это так, дружба и благодарность…

- Идиот!!! - закричала Сакура и, разрыдавшись, принялась колотить его - не по-настоящему, а так, как маленький ребёнок колотит обидевшую его маму. - Просто полный идиот, худшего идиота я в жизни не видела!.. Да, я всегда говорила, что ты придурок, и только не заявляй сейчас, что ты думал, будто я на самом деле так считала!

Наруто испугался её рыданий; принялся обнимать, утешать, гладить по волосам, и Сакура, воспользовавшись ситуацией, нашла губами его губы.

- Сакура-чан… - снова бессильно сказал он, когда она отодвинулась, тяжело дыша и вытирая слёзы тыльной стороной ладони, но Сакура чувствовала, что он тоже хочет её, и это единственное имело значение, а всё остальное как будто перестало существовать вообще. - Завтра…

- Завтра нам будет очень плохо, - согласилась она, нащупывая молнию его кофты. - Но хуже, чем было сегодня, мне уже быть не может, так что всё равно! Я хочу хоть раз в жизни не думать о том, что случится завтра; хоть раз в жизни почувствовать, что это такое - когда тебя любят. Один только раз, Наруто!..

- Я убью Саске, - выдохнул он.

- Да причём тут Саске! Я люблю тебя, Наруто, я! - простонала Сакура, стягивая с него кофту и проводя обеими руками по золотистой коже.

Наруто замолчал, и она снова поцеловала его.

- Сакура-чан… но мы… мы не… - пробормотал он в отчаянии.

- Да я понимаю, понимаю, - прошептала Сакура, легко касаясь губами его шеи, покрывая поцелуями загорелые плечи. - Но никто ничего не узнает. Я обещаю, Наруто, клянусь!.. Пожалуйста… Мне так это нужно. Я хочу хоть раз… с любимым человеком. Господи, да я просто хочу, безумно тебя хочу, Наруто!

Она почувствовала, как он весь задрожал от этих слов, и повторила, не помня себя:

- Хочу… хочу… хочу тебя. Наруто… возьми меня.

Он задышал часто-часто и рывком перевернул её на спину. Сакура торопливо помогла ему избавиться от одежды и принялась за свою, путаясь в застёжках и не чувствуя собственных рук.

- Ну быстрее же! - застонала она, вся дрожа от нетерпения и дикого,  сумасшедшего, яростного желания. Она хотела его до боли, до настоящей физической боли во всём теле. - Наруто, быстрее, или я сейчас умру… Наруто… О-о-о-о!..

«Наконец-то», - мелькнула в голове последняя мысль и тут же исчезла, растворилась во вспышках нестерпимого удовольствия, накатывавшего волнами.

Наруто был тяжёлым, тяжелее Саске, или, может быть, Саске просто слишком любил, чтобы она была сверху, и поэтому так казалось - но про это Сакура вспомнила позже, гораздо позже, а сейчас оставался только Наруто, и его руки, скользившие по её бедрам, его движения, сильные и уверенные, его поцелуи, жаркие и страстные.

 

***

Вечерами Хината не знала, чем заняться, коротая время, оставшееся до прихода мужа. Она слишком ждала его, несмотря на столько лет семейной жизни, чтобы что-то делать или спокойно лечь спать в одиночестве. Впрочем, Наруто всегда старался приходить не очень поздно - по крайней мере, до полуночи.

«Наверное, много работы, - подумала Хината, когда часы пробили час ночи. - Он же недавно брал отпуск, понятное дело, что накопились дела».

Она не волновалась.

Не волновалась ни за него, ни за сыновей, привыкнув, что они сильные и самостоятельные, и что она не имеет права за них бояться. Поэтому страх, притаившийся где-то в уголке сердца и дававший о себе знать, когда кто-нибудь из них уходил на опасную миссию, пришлось безжалостно вырвать из себя, однако она справилась с этим, и тревога ушла, уступив место ещё большей любви.

Поэтому Хината не переживала, что с Наруто могло что-то случиться.

Просто нужно было его дождаться, и она принялась вспоминать события прошедшего дня, чтобы хоть как-то себя занять.

 

…Жена Хокаге выходила на улицу ближе к полудню, когда утренняя суета уже успокаивалась, а вечерняя - ещё не начиналась. Она гуляла по улицам, проходила мимо резиденции Хокаге, бросая на её окна тёплый взгляд, забредала в самую глубину деревни, щурясь от яркого солнца и провожая глазами птиц, взмывавших в лазурно-голубое небо.

В Стране Огня редко случалась плохая погода.

Во время этих прогулок Хината часто встречала знакомых: родственников, друзей, подчинённых мужа. Никто из них, правда, обычно даже не видел её, но Хината не особенно  огорчалась по этому поводу: она привыкла быть незаметной и со временем научилась получать от этого удовольствие. По крайней мере, наблюдать за людьми было интересно.

Но ещё больше ей нравилось заходить в разные магазинчики и любоваться на безделушки,  на какие-то забавные маленькие вещички, прелести которых обычно никто не замечал. А ещё - стоять возле цветочной лавки и вдыхать аромат только что распустившихся роз. Покупать она обычно ничего не покупала, даже денег с собой не брала: всё, что у неё было, ей дарили муж и сын. Когда-то…

Когда-то Хаширама дарил цветы и ей тоже.

Хината вздохнула, посмотрев издалека на старшего сына, прислонившегося к ограде какого-то дома и державшего букет ярко-алых роз.

Свободной рукой он кормил птиц, щедро рассыпая по мостовой крошки хлеба и наблюдая за воробьями, слетевшимися к его ногам .

«Как же он всё-таки похож на меня», - подумала Хината со смешанными чувствами.

Со стороны казалось, что это не так: она всегда была застенчивой и грустной, он же - весёлым и уверенным в себе. Когда-то. Но с тех пор прошло много времени, и Хината всё чаще узнавала в сыне свои черты, видоизменённые настолько, что никто бы и не догадался, что это в нём от матери - но она-то видела. А вот сам он видел или нет?

Хината подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от него. Она обычно не здоровалась с сыном первой, оставляя ему возможность сделать вид, что он её не замечает, и уйти.

Впрочем, он всё равно этого никогда не делал.

Хаширама чуть вздохнул и, переложив букет на сгиб локтя, докрошил на мостовую остатки хлеба. Воробьи устроили драку, отчаянно хлопая крыльями, и сын чуть улыбнулся, глядя на них.

- День добрый, - пробормотал он, наконец.

- Добрый день, - откликнулась Хината приветливо.

Пару минут они молчали.

- Гуляешь? 

- Гуляю. - Хината протянула руку и дотронулась до бархатистых лепестков роз. - Какие красивые. Ей понравятся.

- Надеюсь…

- Хочешь порадовать или извиниться?

Хаширама поглядел на неё искоса, из-под ресниц. Солнце делало его глаза такими яркими и искрящимися, что даже смотреть было больно, и Хината порадовалась, что сын стоит к ней вполоборота.

- Второе, - наконец, сказал он негромко.

Что ж, сын всегда был с ней честен. Всё, что угодно, могло измениться, но только не это.

- За что?

- Невнимательный.

- Не любишь, - перевела Хината.

- Может, и так, - согласился Хаширама и снова обратил внимание на воробьёв. Один из них, видимо, самый сильный - или самый наглый - яростно растолкал прочих и, подхватив клювом кусок хлеба, чуть ли не в полтора раза больше его самого, распахнул крылья, поднимаясь в небо. Летел он с трудом и через несколько секунд рухнул обратно на землю, выронив с таким трудом добытый трофей.

Хината осторожно посмотрела на сына, догадываясь, какие мысли пришли ему в голову, однако Хаширама ничего не сказал, и они так и стояли ещё минут пятнадцать, не переговариваясь, привыкшие к молчаливому пониманию и молчаливой же печали, разделённой на двоих.

- Ты сейчас к Изуми? - спросила Хината, наконец.

- Жду двенадцати. В двенадцать у неё перерыв.

- Тогда, может, пройдёмся немного вместе?

Сын, помедлив, кивнул, и она взяла его под руку. Он был на голову выше её, и Хината внезапно тихо засмеялась, почувствовав себя маленькой девочкой, гуляющей по деревне со старшим братом или другом и наслаждающейся завистливыми взглядами всех встречных куноичи, каждая из которых хотела бы оказаться на её месте. Конечно, можно представить, что они думают, глядя на Хашираму: красивый, высокий, один из лучших шиноби в деревне, сын Хокаге. Мечта любой девушки.

Как часто люди покупаются на внешний образ и не могут разглядеть то, что внутри…

Собственно, с Наруто было так же: все видели только неуклюжего придурка, который кричал громче всех и не мог нормально освоить ни одной техники. А спросить бы сейчас любую из этих девочек, которые перешёптывались тогда в классе: «На-а-а-аруто? Да лучше целоваться с собственным отражением в зеркале, чем с этим идиотом!»

Сакура… Сакура тоже так говорила.

А он любил её.

Хината вздохнула и в очередной раз подумала: а как бы всё сложилось, если бы это она попала в команду с Узумаки Наруто и Учихой Саске? Порядковый номер всего лишь на единицу меньше, семь, а не восемь, маленькая ошибка в распределительном листе - и целая жизнь по-другому.

Впрочем, разве она не довольна своей судьбой? Её мечты исполнились, она вышла замуж за человека, которого безумно любила, у неё лучшие сыновья на свете. Она счастлива - действительно счастлива.

Впереди показались ворота, украшенные символом Листа.

- Ну вот, дошли до конца деревни, и сами не заметили, - улыбнулась Хината.

Солнце начинало припекать, и они отступили в сторону, скрывшись в тени от деревьев.

Напротив зевали двое чуунинов, приставленные охранять ворота и удивительно похожие на Изумо и Котецу, которые занимались тем же самым двадцать лет назад. Хинате внезапно показалось, что она попала в прошлое - тем более, что и мальчишка, прошедший под воротами, как никто, напоминал Учиху Саске - разве что пригладившего непокорные вихры на затылке.

- Вернулся, значит, - тихо сказал Хаширама, проводив мальчишку взглядом.

Хинате представилось: «Вернулся!!! Саске!!! - закричал Наруто и бросился лучшему другу на шею. - Я знал! Я верил!»

Ведь могло бы быть и так…

Впрочем, Саске же всё равно в итоге вернулся.

Хината встряхнула головой, возвращаясь в реальность.

- Изуна куда-то уходил? - спросила она с любопытством.

- Наслаждался красотой природы в Долине Завершения, я полагаю, - сын чуть улыбнулся.

Она погрустнела.

- Может быть, тебе тоже уйти из деревни на несколько дней? Ты, помнится, хотел побывать в Ивагакуре ещё раз, отец легко бы это устроил: с нынешним Цучикаге хорошие отношения.

Отпускать его, даже ненадолго, так не хотелось, но, с другой стороны, если это подарит ему хоть немного радости…

Хаширама покачал головой.

- Да нет, мама. К чему мне эти путешествия? Миссия в Стране Молний всё только усугубила.

Хината замолчала - и снова погрузилась в воспоминания.

Ивагакуре… Страна Камня.  

Когда-то они с сыном были там вдвоём.

 

…Там царила весна. Настоящая весна: сосульки на крышах, капель, ручейки талой воды, солнце, отражающееся в лужах, и невероятно голубое небо - чистое, прозрачное, высокое. Воздух - звенящий, опьяняющий свежестью; казалось, что вокруг повсюду разлито какое-то ликование. Может быть, ликование природы, радующейся окончанию долгой, морозной и снежной зимы.

В Ивагакуре было много храмов, и они с Хаширамой обошли их все, поднимаясь по лестницам в несколько сотен ступеней и посмеиваясь над теми, кто не обладал прекрасной физической подготовкой шиноби и начинал задыхаться уже на середине пути. Любовались загнутыми крышами пагод, алыми бумажными фонарями, покачивающимися от порывов ветра, величественными фигурами богов и причудливыми - демонов. Голова слегка кружилась от аромата благовоний, и Хината опиралась на руку сына, в глазах которого светился восторг: он мечтал попасть в Страну Камня и осмотреть её достопримечательности уже давно.    

Они остановились напротив статуи.

- Говорят, у этой богини можно попросить всё, что угодно, даже самое невозможное, и если желание от чистого сердца, то оно обязательно исполнится, - сказала Хината, сжав руку сына. - Чего бы тебе хотелось?

На лице Хаширамы отразились сомнения.

- Я думаю. Наверное, я пожелаю для отца, чтобы он забыл, наконец, о прошлом, для Мадары - силы, для брата - автограф его любимой актрисы, который он давно мечтает заполучить, для Изуны - разделаться побыстрее с ненавистной ему Академией. А для тебя - хороших, послушных детей.

Он засмеялся.

Сердце у Хинаты замерло.

- А для себя?

- А мне ничего не надо. У меня и так всё есть, разве нет? - Он снова посмотрел на статую и внезапно зашептал матери на ухо слова, которых не сказал бы никому другому: - Мама, я поразительно, невероятно счастлив, и иногда мне даже страшно, потому что кажется - так не бывает…

Хинате хотелось спросить: «Это из-за той девочки?», но она не решилась. Хаширама и так открывал душу ей единственной из своего окружения, и то, что он ценил мать, настолько доверял ей, наполняло её душу гордостью и трепетом. Ей ли хотеть большего, просить об откровенности самой? Лучшее, как известно - враг хорошего.

Но с другой стороны, Хината чувствовала, что он взволнован, и волновалась вместе с ним. Немного ревновала, конечно, тоже, но радовалась за него больше. Сложится ли у них? Девочка эта - очень сложная, она видела…

- Может быть, любовь? - осторожно спросила она. - Попроси для себя любви.

Сын немного смутился.

- Ну, - он усмехнулся и отвёл взгляд. - Боюсь, я своё желание уже истратил, так что ничего не получится.

Хината посмотрела на него с нежностью.

- Зато у меня осталось моё, - сказала она. - И я попрошу для тебя самой большой и светлой любви, которая только возможна в этом недостойном мире, любви, которая не знает сомнений и преодолевает все преграды.

- Мама…

- Да-да, я знаю, что это очень пафосно, - Хината засмеялась. - Но Хьюга вообще пафосны, твой друг Мадара любит об этом говорить.

- Любви, как у тебя с отцом? - внезапно спросил Хаширама.

Она улыбнулась.

- Да. Такой же любви, какой я люблю твоего отца.

…Потом они гуляли по деревне, заходя в магазины, и Хаширама накупал подарков: ей, отцу, брату, Изуне.

- Понятия не имею, что привезти Мадаре, - вздыхал он. - Боюсь, магнитом на холодильник с символом Ивагакуре не обойдёшься, он только решит, что я издеваюсь. Но если я не привезу ему ничего, он обозлится ещё больше. Коварные происки судьбы, подкидывающей мне такие дилеммы! Ладно, придумал. Подарю-ка я ему свою технику теневого клонирования. Она, конечно, не имеет никакого отношения к Стране Камня, но мне кажется, он будет рад.

Хината смеялась.

Потом они разделились: Хаширама продолжил обход сувенирных лавок, а она просто гуляла по улицам, наслаждаясь прохладным ветром, кутаясь в тёплый плащ, любуясь белоснежными облаками, плывущими по необъятному голубому небу. Вокруг звенела капель, хлопали крыльями птицы, смеялись люди. Она не удержалась и купила у старушки, торгующей перед очередным храмом, букет весенних цветов. В Стране Огня Хината таких не видела: лепестки белоснежного цвета, переходящего по краям в бледно-сиреневый, полупрозрачные листья - хрупкая и нежная красота.

Они договорились встретиться с сыном перед гостиницей, в которой снимали номер. Хината пришла первой, Хаширама появился через несколько минут после неё и, широко улыбнувшись, протянул ей букет цветов с белоснежно-сиреневыми лепестками.

Хината всплеснула руками, захохотала и показала ему свой.

- Мысли совпадают, -  прокомментировал сын. - А вообще, мне бы действительно хотелось уметь угадывать мысли. И я работаю над этим!

Он ухмыльнулся.

- И кто же у тебя, позволь спросить, в качестве подопытного кролика? - спросила Хината с притворной озабоченностью. - Надеюсь, не я?

- Изуна, - заговорщически шепнул Хаширама. - С ним проще всего. Мадаре в глаза чёрта с два заглянешь, а у Тобирамы на уме одна порн… одни пошлости, это неинтересно. 

Вместе они поднялись в номер, сложили купленные цветы в один букет, поставили его в вазу, попробовали лакомств, которые Хаширама купил у уличных торговцев.

- Что-то мне не нравится, как готовят десерты в Ивагакуре, - скривился он, прожевав кусок. - От сахара зубы сводит. Но вот Изуне надо будет купить пару упаковок, он любит сладкое…

И внезапно поднялся из-за стола и вытащил из пакета какой-то свёрток.

- Смотри, мама.

Он развернул обёрточную бумагу, и Хината ахнула, увидев великолепный кинжал с украшенной драгоценными камнями рукоятью.

Да, её сын знал толк в оружие.

-    Это для неё? - спросила Хината тихо.

Хаширама кивнул.

…Её звали Аканэ, ей было восемнадцать, она была дочерью Тентен и унаследовала от матери любовь к холодному  оружию, а также её талант обращаться с ним. На первый взгляд она была не особенно красива: среднего роста, неженственные формы, узковатые тёмные глаза, скрывающиеся за стёклами очков, волосы, иссиня-чёрные, как у Учиха, и подстриженные с расчётливой небрежностью. Одевалась она тоже непримечательно: свитера и юбки до колен коричневатых тонов, из украшений только шёлковый платок, повязанный на шее, - ничего яркого, бросающегося в глаза.

Она выглядела серьёзной, однако назвать её занудой не поворачивался язык.

Она была притягательной, однако меньше всего походила на роковую женщину.

Что-то в ней такое было; Хината никак не могла понять, что, но увидев её, каждый раз вздрагивала и опускала глаза.

Может быть - загадка. Или внутренняя сила. Или глубина…

В любом случае, только такая девушка и была под стать сыну Хокаге, Хината это чувствовала, что бы по этому поводу ни думали другие, возможно, считавшие их странной парой.

Впрочем, парой они никогда и не были. 

Аканэ просто приходила иногда на тренировочные площадки и наблюдала за тем, как Хаширама совершенствует техники, как экспериментирует и создаёт новые, как упражняется с катаной. Он замечал её, но не поднимал глаз, внешне оставаясь совершенно спокоен, и только изредка бросал на неё короткий взгляд, но тогда его синие глаза вспыхивали по-особенному.

Аканэ называла его «сын Хокаге». Только так, и никогда - по имени.

- Ты очень талантлив, сын Хокаге, - говорила она, когда он присаживался отдохнуть. - Но в обращении с холодным оружием по-прежнему проигрываешь мне тысячу очков.

Хаширама усмехался.

- Я не стою на  месте.

- Предлагаешь проверить?

- Да.

- Только никакой чакры. В техниках тебе нет равных, я знаю, - она позволяла себе улыбнуться и в этот момент выглядела почти смущённой, и Хаширама невольно опускал взгляд.

Они вставали посередине площадки, Хаширама с катаной, она - с кинжалом, кивали друг другу и начинали поединок. Обычно нападала Аканэ, гибкая, словно кошка, и такая же проворная. Она скрывалась за деревьями, прыгала по ветвям, метала в противника десятки кунаев и шурикенов, а тот только поворачивался, молниеносно отбивая атаки.

Но заканчивалось всё неизменно одним и тем же: дождавшись, когда Хаширама окончательно выбьётся из сил, Аканэ спрыгивала на него откуда-то сверху, повалив его на землю, выхватывала у него из рук катану и приставляла её к его горлу.

- Сдаёшься, сын Хокаге? - спрашивала она, поправляя свободной рукой очки.

Проигравший только улыбался.

- Сдаюсь, - со вздохом соглашался он.

- Слаба-а-ак, - усмехалась Аканэ беззлобно и, отдав ему катану, убегала куда-то по своим делам.

Хината побаивалась её, но в то же время понимала, что для сына это серьёзно, даже если внешне он свои чувства никак не проявлял.

А уж теперь, когда он купил ей такой подарок…

- Ну что, сын, любовь? - наконец-то, решилась спросить она. - Мне уже можно готовиться стать бабушкой?

Про «бабушку» она, конечно, шутила: Хашираме на тот момент было всего пятнадцать.

- Да ну тебя, мама, - он посмотрел на неё укоризненно, однако синие глаза смеялись.

- А почему нет? 

- Ну… - Хаширама отвёл взгляд. - Она на три года старше… И вообще…

- Зато ты выше её ростом, - весело сказала Хината. - Для женщины это главное.

- Она не такая, как все женщины.

- Тем более. К тому же, три года - это не тридцать лет.

- А вот если мне понравится та, которая на тридцать лет старше? - насмешливо спросил Хаширама, приподняв бровь. - Ты сможешь меня понять?

- Ох… - Хината покачала головой, принимая правила игры. - Всё хорошо, конечно, но только называть «дочкой» женщину, которая годится мне самой в матери, будет немного неудобно.

- Наверное, мне всё равно нравятся девушки старше меня, - внезапно признался сын уже серьёзным тоном. - Не знаю, почему…

Хината ласково ему улыбнулась и подошла поближе.

- Это потому, что ты сам рано вырос, мальчик мой.

- А как иначе с таким младшим братом? - проворчал Хаширама. - Я всё детство только и делал, что пытался предупредить самые опасные из его затей.

Хината захихикала.

- Ну, теперь у него затеи иного плана…

Сказать кому, что на самом деле её изрядно веселили пошловатые шутки тринадцатилетнего сына, и она даже не имела ничего против его интереса к книжкам из серии «Ича-Ича», которые Наруто старательно прятал, - не поверили бы.

Хината порой поражалась, что у неё мог родиться такой младший сын, не похожий на неё абсолютно ни в чём, и больше воспринимала его как ребёнка Наруто, чем как своего собственного. Она любила его и восхищалась им, именно потому, что он напоминал ей Наруто, но ближе всегда была с Хаширамой. Однако и старший сын, несмотря на то, что обожал, буквально боготворил отца, откровенность себе позволял только с матерью.

Она снова почувствовала нарастающую нежность и погладила его по тёмно-каштановым волосам ниже плеч.

- Отращиваешь? - улыбнулась Хината.

- Угу.

- Не мешают?

- Да не особо. Наоборот, удобнее: в хвост можно собрать.

Хината догадывалась, откуда взялась эта любовь к длинным волосам. Два года назад, когда Хаширама сдавал чуунинские экзамены, Аканэ, которой было уже шестнадцать, и которая  выступала в качестве помощника экзаменатора, наблюдала за его поединком.

Хаширама, конечно, оставил своего противника далеко позади и чуть улыбался, ожидая вердикта.

- Ну, что скажешь? - обратился экзаменатор к своей помощнице.

Аканэ пристально посмотрела на тринадцатилетнего сына Хокаге, превзойти которого не мог, пожалуй, ни один человек в зале, кроме, разве что, самого Хокаге и Учихи Саске.

- Скажу, что этому мальчику пойдут длинные волосы, - заявила она, улыбнувшись, и больше ничего не добавила.

Хината тоже улыбнулась, вспоминая эту сцену. Ну и девушка! Всю радость от победы у сына отобрала, зато подарила другое - особенный блеск в глазах.

Хаширама, тем временем, достал из пакета конверт.

- Ещё один подарок? - заинтересовалась Хината.

Сын не ответил, и она взяла конверт из его рук, раскрыла его, посмотрела на фотографии внутри. Это были весенние пейзажи: солнце, отражающееся в прозрачной воде, первый зелёный росток, пробившийся из-под талого снега, обнажённые ветви деревьев. Так вот зачем он целый день бегал по окрестностям Ивагакуре!

- Красиво, - сказала Хината.  

- Весна здесь вообще красивая, - заметил Хаширама. - Хотя холодно, конечно, ужасно… Осталось только увидеть настоящую осень.

- Фотографии тоже ей отдашь?

Он опустил взгляд.

- С птицей послать хочу. Без подписи.

- Почему?

Хаширама усмехнулся, но был заметно смущён.

- Может быть… она сама догадается, от кого.

Хината так никогда и не узнала, догадалась ли она. Через несколько дней они вернулись в Коноху, и у ворот их встречала отнюдь не Аканэ.

Сын, у которого всегда было острое зрение, заметил мальчишку первым: тот нёсся по улице быстрее ветра, и чёрные волосы его развевались, подобно пламени Аматерасу.

Учиха Изуна… Сын Сакуры.

Он затормозил за секунду до того, чтобы врезаться в Хашираму, и чуть не распластался по земле.

«Неуклюжий, реакция не очень хорошая, - подумала Хината. - Не то, что Мадара…»

Впрочем, у Хаширамы с Тобирамой получалось похоже: старший брат - гений во всём, младший… нет, младший не бездарен, просто не желает пользоваться своим талантом, оттого и не блещет как шиноби.

- Изу, - Хаширама наклонился, чтобы поцеловать его.

- Я на тебя обижаюсь, - сказал Изуна сердито. - И не смейся надо мной!

Впрочем, не смеяться сложно было даже Хинате: уж слишком забавно он выглядел, этот десятилетний мальчишка, надувший пухлые губы и пытавшийся изобразить на лице взрослую ярость.

- Почему ты не сказал мне, что тебя не будет три недели?.. Почему не попрощался со мной?.. - прошептал Изуна.

Хаширама вздохнул.

- Изу… Я не хотел расстраивать тебя раньше времени. До самого последнего вечера мы боялись, что ничего не получится, что Цучикаге отзовёт своё приглашение - ты же знаешь, у нас сложные отношения с Ивагакуре. Когда всё выяснилось, ты уже спал, а надо было выходить на рассвете.

- Я так… скучал… - выдохнул Изуна, опустив голову. - Так ужасно скучал, ты не представляешь…

- Изу, но я ведь и раньше уходил на миссии.

- Ты не сказал мне!.. И потом, так надолго…

Губы его задрожали.

Хаширама обнял его, потёрся носом о его волосы.

- Ну чего ты, мой маленький?.. - по щекам Изуны всё-таки потекли слёзы, и Хаширама поднял его на руки, прижимая к себе. - Ну тише, тише, мой хороший, перестань…

Изуна плакал до тех пор, пока не увидел позади Хаширамы Хинату - видимо, в первый момент он был так взволнован, что не обратил на неё внимания вообще, а теперь заметил и вскрикнул. По щекам его растеклась густая краска.

Хината и прежде почему-то чувствовала себя очень неловко, как будто подглядывала за ними в замочную скважину, хотя ничего особенно интимного они, вроде бы, не делали,  а теперь ей стало почти что стыдно. К счастью, Хаширама понял чувства обоих и, кивнув матери, увёл Изуну гулять по деревне.

Он был идеальным старшим братом - и для Тобирамы, непоседы и егозы, и для младшего сына Саске, чувствительного, ранимого ребёнка, который, судя по всему, отчаянно нуждался в защите и поддержке и не мог получить их от собственного отца. 

Её старший сын был вообще идеален во всём.

Так, по крайней мере, казалось со стороны.

 

…Хината вздохнула, отрываясь от воспоминаний.

За всё то время, что она погружалась в прошлое, Хаширама не промолвил ни слова.

- Ты не опоздаешь? - спросила она обеспокоенно.

- Надо идти, - согласился он.

- А потом ты куда?

- Не знаю, - Хаширама пожал плечами и добавил более жёстко: - Какая разница.

- Ночевать опять не придёшь?

- Скорее всего.

- Тогда до завтра... или до послезавтра.

- До свидания.

Махнув ей на прощание рукой, Хаширама ушёл, и Хината осталась одна. Обратно она снова пошла мимо резиденции Хокаге, и у неё даже мелькнула было мысль зайти к Наруто, но она её отбросила: зачем ему мешать? Он наверняка будет рад и уж точно не станет её ругать, но в результате у него накопится ещё больше дел.

Она вернулась домой и села в кресло, скрестив на груди руки.

На душе отчего-то было неспокойно.

Наверное, из-за старшего сына…

Встреча с ним и воспоминания двухлетней давности, когда всё ещё было хорошо - так невероятно, немыслимо хорошо, что самой показалось: придумывает, накручивает себе, чтобы потом было больнее, - разбередили душу.

Ближе к семи хлопнула дверь, и на пороге появился младший сын. Хината любила, когда он приходил и начинал сыпать остротами, рассказывая о событиях в деревне, то ли придуманных, то ли всамделишных, и пересказывая сплетни, однако на этот раз Тобирама вернулся хмурый и молчаливый.

- Куда подевался Учиха? - поинтересовался он недовольно. - Стоило мне уйти с утра пораньше, как он тут же смылся. Чёрт, вот целый день коту под хвост, а всё любимый братец…

- А что он? - спросила Хината. - Я его сегодня видела.

- Я тоже, - мрачно сказал Тобирама. - Он меня достал. Вот в самом деле, достал уже своими нотациями! Он меня кем, моим отцом вообразил, что ли? Да что там, отец в жизни меня так не раздражал.

Он махнул рукой и побежал вверх по лестнице.

Учиха Мадара вернулся ближе к девяти, и с рук у него спрыгнула чёрная кошка, которая тут же забралась на диван и растянулась на нём с таким видом, как будто жила здесь всю жизнь.

Хината уставилась на неё, изумлённо распахнув глаза.

Мадара поморщился, погладив пушистое брюшко.

- Оказалось, что это он. А я был уверен, что она. С этими животными так сложно разобраться, кто есть кто… В общем, я понятия не имею, как его звали раньше, и вряд ли когда-нибудь это узнаю, так что теперь его имя - Расенган. Я бы хотел, чтобы Наруто-сан научил меня этой технике… Вы же не против? - запоздало поинтересовался он у Хинаты.

- Не против, чтобы Наруто научил тебя технике, или чтобы Расенган остался здесь? - Хината чуть улыбнулась, однако на душе у неё было не слишком-то весело. - Ну, куда

мне деваться, не прогонять же его теперь…

- Спасибо, - поблагодарил Мадара мимоходом и пробормотал себе под нос: - Интересно, а если я скажу этому придурку, что это всё-таки она, и что я назвал её Момо-чан, как он отреагирует?

И он тоже поднялся наверх.

…Наруто вернулся в пять утра. Хината уже успела задремать в кресле и видела какой-то тревожный сон, когда её разбудил скрип половиц.

Она подняла голову и встретилась взглядом с Наруто, который осторожно шёл по комнате.

- Хината, - сказал он каким-то совершенно неузнаваемым голосом. - Я… хочу с тобой поговорить.

Прошло несколько невыносимо долгих минут.

- Давай, - согласилась она безмятежно и посмотрела в окно.

 


Следующая глава           


-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-