Сестра

Автор: Люсиль (katherine_kamen @ mtu-net.ru)
Фандом: Vision of Escaflowne
Пейринг: Аллен Шезар/Диландау Альбато
Рейтинг: PG13
Жанр: angst
Summary: Сестра моя, ты альтруист, ты не щадишь свечей... (с) Аллен Шезар нашел Селену и зажил с ней долго и счастливо.
Предупреждение: Можно смело говорить об AU, поскольку сам сюжет "Эскафлона" совершенно не предусматривает наличия любовника у Диландау Альбато.
Disclaimer: Все права - у Кавамори Сёдзи и Аканэ Кадзуки, честь им и хвала.
Размещение: с разрешения автора



У моей сестры очень светлые и мягкие волосы.

По утрам она собирает цветы - осенние георгины на толстых стеблях, первые звездчатые астры, последние розы. От росы ее юбка промокает почти до колен. Она возвращается и подходит ко мне, чтобы я поцеловал ее. Когда я прикасаюсь губами к ее щеке, мне кажется, я слышу знакомый запах жасмина.

Моя сестра красива. Она может целыми днями стоять у окна и смотреть, как по стеклу стекают капли дождя. Ярко-синие бабочки садятся ей на запястье. Они чуть-чуть бледнее ее глаз.

Моя сестра безумна.

Она плохо спит, когда луна идет на убыль. Далеко за полночь я слышу шаги в ее комнате. На рассвете все затихает, и я понимаю, что она легла. Я не знаю, чем ей помочь. Она ничего не помнит наутро.

  - Селена?

Она улыбается и смотрит на меня, как слепая. У нее красные от бессонницы веки.

  - Ты не могла уснуть, правда? Что с тобой? Тебе было страшно?

Я бьюсь о ее молчание, а она облизывает молочные "усы" над верхней губой.

  - Бабочки.

И у меня все обрывается внутри от ее голоса.

Я всегда сторонился светловолосых женщин. Марлен не в счет - она была слишком похожа на сестру. И еще возраст... Марлен родилась раньше меня на три года. Я мог не бояться ее.

А лето уходит, уходит. Сохнут листья и хрустят, как обгоревшая бумага. На исходе октября их соберут в золотые груды и сожгут дотла. Сестра принесла вчера на кладбище увядшую желтую лилию. А я больше не могу складывать цветы к его босым ногам.

Я помню выгиб его ступней - гладких и нежных. Я скользил языком по теплому взъему, а он кусал губы от смеха. Он всегда боялся щекотки. Стоило мне провести пальцем по его спине - вниз, по твердой цепочке позвонков, - и у него перехватывало дыхание, бедра сводило судорогой. Как странно, что я чувствовал это так ясно.

В распахнутых рамах багровеет ночной август. Сестра глядит на звезды, и ветер высоко задирает подол ее платья, обнажая округлое бедро. Темнеет рано.

Той весной его отряд чересчур часто проводил учения и набирал воду из нашего колодца. Они отлично изучили снаружи деревянную пограничную крепостицу. А однажды вечером он попросил открыть ворота и впустить их внутрь.

Я сторонился светловолосых женщин, а он, в конце концов, был мальчиком. Я поил гостей не только водой. В комнате было душно, ветер доносил из-за стены запах влажной травы. А он стоял на галерее, в холодном сиянии двух лун - голубой Призрачной и истончившейся старой и желтой.

  - Все просто, - сказал он потом, когда утихла боль. - Ты не лезешь в мою жизнь, Аллен, а я не лезу в твою.

  - Мы, кажется, пока не враги, - ответил я, улыбаясь.

  - Ну... войну могут объявить в любую минуту.

Мы начали драться и без объявления войны.

Сестра принесла мне черемухи в сомкнутых чашкой ладонях. Ягоды вяжут рот, и у нее губы тоже в пятнах сока. Я могу собирать черемуху, но никто не держит веточку для меня. Мне снится холодная весна и реки в гранитных ложах. Идет лед. Черная вода съедает последние белые островки. Все, чего я страшился, пришло ко мне, все, чем я дорожил, покинуло меня. Я пытаюсь проснуться, и мне кажется, что на глазах у меня лежат тяжелые монеты.

Незачем вспоминать внешность, и до одежды еще можно дотронуться, и эхо откликается его звонким и злым смехом в ответ на мой крик. Но больше нет аромата волос. Я не могу его воссоздать, а ведь надо всего лишь смыть пелену жасминового масла, и добавить тень крема - потому что он отбросил рукой мокрые пряди со лба, и мимолетный запах запутался в них, - и лилии, белые лилии, цветущие удушливо и вечно. Но где я возьму теперь влажное тело, приникавшее ко мне тесно-тесно?

Сестра не понимает, почему я боюсь обнимать ее. Она улыбается невинно и чисто. Ленточка голубой сорочки спускается с узенького плеча.

  - Спокойной ночи, Селена.

Я отворачиваюсь к окну, осповатому от дождя. А она уходит - бесшумно и молча, как теплая тень.

Но, кажется, я целовал его чаще, чем нужно. Или, быть может, обнимал слишком крепко? Я ничего не предчувствовал, я только лежал с ним рядом. Весной солнце вставало так рано. Я задремывал на рассвете в апреле. Я начинаю забывать, что было.

Но все-таки он не испытывал ко мне ненависти. Он не хотел убивать меня.

  - Мне с тобой весело, Аллен.

Мне тоже с ним было не скучно. Вот только крепость сожгли, и нам стало негде встречаться. По его милости мы все играли с огнем.

Мы всегда целовались сухими губами. Короткое слияние - и разрыв. Почему это было так сладко? Но тело помнит лучше и не принимает забвение. Я до сих пор чувствую в своей руке маленькую ладонь, длинные пальцы и под ними - ямочки и хрупкие косточки. На левом запястье родинка, "кошачья голова". Видны остроконечные ушки. Я считал крохотные веснушки на его спине, разглаживал кончиком ногтя каждую солнечную точку. Теперь они стали звездами. Смерть смыла их с его кожи.

Жидкий свет сочится сквозь стекло, как сквозь слюду. Я захожу к сестре - но она спит, повернувшись ничком. Одеяло закрывает ее с головой. А мне почудилось вчера, что я нашел у себя в постели серебристо-светлый волосок на второй непримятой подушке?

Среди лип в саду живут летучие мыши. Не стоит будить их сейчас. Пусть спят. Уже наступило утро, и я стараюсь идти потише.

Я подбираю с могилы иссохшую лилию, и оранжевая пыльца пачкает мне рубашку. А он любил ласкать губами набухшие бутоны. Со спящей земли поднимаются и взлетают вверх синие бабочки.

Каждый день ветер приносит то тополиные пушинки, то хрупкие нити одуванчиков, то паутинки, то горький снег. Мне не уйти от этого белого цвета. Он снится все реже и реже. Его губы.

Еще хрустальные капельки пота в ямочке между ключицами, еще вдавленные в одеяло, накрепко сплетенные пальцы, еще спутанные волосы... Ничего больше. Время никогда не остановится. И я прошу - оставьте мне хотя бы сны. В них горят голубые свечи, а окна слепнут от ливней. На круглых часах пляшут синие блики. Я снова чувствую его запах - как жаль, что нельзя было налить его во флакон и запечатать корковой пробкой. Как жаль, что я не смог удержаться.

Но не думать об объятиях, о поцелуях проклятыми, всегда пересохшими губами, не надо лишний раз бередить тело. С ним и так творится что-то странное. Оно помнит все слишком, слишком отчетливо. Или я на самом деле перестаю справляться с собой?

Но вот здесь он кричал - красивый, измученный, юный мальчишка. Кричал и я - когда уже было поздно.

  - Подожди, Диландау!

Я видел, что он изглодан своим безумием. Я видел его в последний раз.

За спиной - тихие шаги. Сестра так рано встала сегодня. Я обернусь к ней через несколько секунд - когда хоть ненадолго притупятся стыд и раскаяние.

  - Селена?

И мне вдруг становится нечем дышать от запаха жасмина.

      - Се...лена?..


-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-