Линейные уравнения

Автор: Serpensortia (serpenta2004 @ mail.ru)
Бета: osmonruna
Фандом: Loveless
Рейтинг: R
Пейринг: Соби/Рицка
Жанр: romance
Summary: Рицка все же сталкивается с братом лицом к лицу. И со всеми вытекающими отсюда проблемами - тоже.
Уточнение: Событийным приквелом к данному фику является небольшая зарисовка "О зоопарке". Логической "врезкой" в историю является также мини "Осенние прогнозы", который можно читать либо до, либо во время "Уравнений".
Disclaimer: не мое и не претендую.
Предупреждение:
1. авторская пунктуация
2. АУ относительно манги
Размещение: только скажите



Подарок для fraglich


Ты был один,
Ну а теперь нас двое.
Мы устоим
На самом краю боя.
Ты посмотри -
Ведь мы как будто звери,
Мы как один -
Мы никому не верим.

Линда.



Какой идиот придумал беспроводные мышки? Если глючит обычную, можно перезапустить комп, и все дела. А если такую… драйвера снеси, переустанови, перезагрузи машину - а в итоге выяснишь, что в мыши всего-навсего контакт у одной из батареек отошел. Нет, точно - надо порыться в шкафу и найти старую. А эту выбросить.
Рицка раздраженно отодвигает несчастный механизм подальше, чтобы невзначай не доломать. Не вовремя мышка закапризничала. Он разворачивается на вертящемся стуле, чтобы поглядеть в окно. На лицо падают розовые отсветы - закат не по-зимнему яркий, так, что приходится щуриться. Шесть почти. Куда запропастился Соби? Обычно он не опаздывает, если обещал быть к какому-то определенному времени. А он сказал, что к пяти будет точно.
Хоть бы ничего не случилось, мелькает в голове тревожная мыслишка. Рицка барабанит пальцами по столу и встряхивает головой, отгоняя ее. Ничего не произошло, что за ерунда. Он бы почувствовал, если бы с Соби…
Ну да, конечно! Вовсе не обязательно - потому что когда Соби хочет закрыться, он закрывается мастерски, так, что не ощутишь, где он и что с ним. Рицка вздыхает. Вроде пора привыкнуть, что на них больше не нападают, а вот не выходит. Стоит Соби где-то задержаться, и Рицка начинает считать минуты, потом кладет перед собой телефон, гипнотизируя дисплей, а потом начинает Звать.

…Несколько раз, когда дозывался, они сильно ссорились потом. Потому что Соби оказывался или на незапланированной лекции, или в пробке, или - это возмутило Рицку больше всего - в магазине!
- Ты что, не можешь номер набрать и сказать: я на час задержусь?! - возмущенно выкрикнул он в тот раз, увидев Агацуму на балконе. - Тебе трудно, что ли, это сделать? Почему я должен как идиот из-за тебя дергаться?
- Рицка, - начал слегка ошеломленный его напором Соби, - я задержался всего на двадцать минут! К тому же я заранее предупредил, что могу прийти чуть позже…
Только двадцать минут прошло? Разве? Рицка на секунду замешкался, глядя, как Боец входит в комнату и запирает за собой дверь, потом негодующе фыркнул:
- Тогда надо было сразу обозначить верхнюю границу времени! Знаешь же, что я дома сижу и жду!
На лице Соби проступило искреннее удивление:
- Рицка, ну что ты. На меня уже не рискнут напасть в одиночку. Это против правил Школы - ведь теперь в Горе всем известно, что я твой Боец. Меня не атакуют без Жертвы. Тебе не стоило беспокоиться. - И он посмотрел на Рицку так, словно речь шла о пустяке. Здесь не могли помочь уговоры, надо было как-то по-другому, но этот взгляд лишил Рицку способности здраво рассуждать. Соби его временами не просто раздражал, а бесил неимоверно - вот такой своей уверенностью в правоте и собственной непобедимости, например.
- Тогда это приказ, - сказал он мрачно. Твердо сказал, чтоб не слышно было, что нервничает. - Приказ, понял? Сообщать, если опаздываешь! И никаких оправданий сейчас!
Соби остановился на полушаге, склонил голову к плечу и слегка кивнул - только волосы шевельнулись вокруг лица:
- Да, Рицка.
Вечер был, конечно, безнадежно испорчен. Рицка сел к компьютеру и углубился в чтение электронной версии какой-то книжки - какой, он и сам теперь не помнил. Соби сидел на полу около кровати, поджав ноги, и готовился к очередному семинару по теории живописи. Наверное, сам уйти не захотел, а у Рицки не хватило духу прогнать.
А в магазине Соби тогда купил клубники, потому что Рицка буквально накануне рассказал ему давний случай с разбитой банкой варенья. Когда Юйко снова принесла джем и при всем классе поставила перед Рицкой на парту, никто ничего не сказал, только Рицка - "спасибо". Варенье оказалось вкусным, они с Соби съели его вместе, намазывая на хлеб…
Да, Соби купил ему клубники, и от этого было еще обиднее. Казалось, он помнит все, что Рицке нравится или не нравится - везде, во всем. Кроме одного: что когда Соби где-то застревает, Рицка не находит себе места. А если названивать всякий раз - так ничего от гордости не останется!

Остается только Звать, стараясь, чтобы в мыслеречь вызова не закрадывались тревожные нотки. Это Рицка пока умеет так себе, зато можно обходиться без дозвона. Соби в любом случае улавливает, кто о нем думает. И перезванивает сам… или, что бывает гораздо чаще, внезапно окликает прямо с балкона.
Может, я просто начинаю его на подходе к дому чувствовать? - Рицка в задумчивости подергивает хвостом. Поэтому и вспоминать о нем начинаю как-то внезапно?..

Уф!

Агацума возникает как всегда неожиданно, поправляя на плече сумку, и Рицка облегченно выдыхает. Ругаться или не ругаться? Надо же, в конце концов, как-то донести до этого человека… Или пусть думает, что мне наплевать?
Рицка отводит глаза и молчит, не делая попытки встать со стула.
- У тебя в мобильнике села батарейка, - говорит Соби спокойно, расстегивая пальто и разуваясь. Дотягивается до ручки шкафа, снимает с нее вешалку - она всегда там, специально для его верхней одежды.
- Как это?! - от неожиданности Рицка вздрагивает и хватается за телефон. От нажатия кнопки тот начинает исправно светиться. - Все работает!
Соби чуть растерянно смаргивает.
- "Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети", - он протягивает Рицке свою трубку, - если хочешь, проверь вызовы. Я звонил.
- Я верю, - Рицка вспыхивает и хмурится. - Что я, полиция, что ли?.. Так оправдываешься!
- Ты Жертва, - поправляет Соби ровно. - И я обещал звонить, если задержусь. Так что с твоим телефоном?
- Исправен, - угрюмо хмыкает Рицка, даже не пытаясь проверять мобильники. - Интересно, да?
- Ты о чем? - уточняет Соби осторожно. Рицка передергивает плечами:
- Да ладно, будто тебе ничего в голову не приходит! Знаешь же, что у меня всегда и батарея заряжена, и деньги лежат, и оператор не глючный! Соби, тебе разве не кажется, что… Такое уже было?
Соби трет пальцами висок:
- Но тогда были помехи.
- А теперь вообще ничего нет! Как будто я в тоннеле подземном каком-нибудь!
В комнате повисает тишина, прерываемая только рицкиным дыханием. Они молча смотрят друг на друга. Иногда Рицке кажется, что вот еще немного, совсем чуть-чуть такого напряжения - и можно будет общаться, не прибегая к словам. Но каждый раз телепатия остается недостижимой.
- Слушай… Скажи честно, из Горы никаких новостей не поступало? - после паузы говорит Рицка и весь подбирается в ожидании ответа. Но Соби, не раздумывая, качает головой.
- Никаких, - отвечает он негромко. - Ты же знаешь, я рассказал бы.
- А у сэнсэя в больнице ты когда был?
Соби с интересом смотрит на Жертву:
- Рицка, но какая связь между твоим телефоном и..?
- Ты скажи, когда! - Рицка раздраженно рубит ладонью воздух, чтобы Соби его не прерывал. Чтобы не сбиться с мысли.
- Вчера днем. Все по-прежнему, - произносит Соби без выражения, глядя куда-то в пространство. Наверное, перед внутренним взглядом у него сейчас - палата интенсивной терапии. Голова на подушке, замотанная бинтами, со щелью для носа и рта, провода и трубки различных приборов и капельниц… У Горы своя больница. И там даже спустя месяц, когда пора признать, что надеяться больше не на что, пытаются восстановить зрение Ритцу-сэнсэю.
Вчера, значит.
- Соби! - окликает Рицка негромко, но жестко. Он сам не знает, откуда у него иной раз берется такой тон. Просто прорывается, и все. И Соби сразу встряхивается и смотрит на него, привычно чуть опуская ресницы. Длинные и загнутые на концах.
Рицка невольно сглатывает. Вот об этом сейчас думать точно не надо.
- У тебя глаза в этом свете совсем сиреневые, - неожиданно говорит Соби, безошибочно улавливая перемену в ходе рицкиных мыслей. А о глазах он, наверное, в последнюю минуту как раз и думал. И все равно Рицка краснеет. Даже когда он знает, почему Соби говорит то или другое, он смущается. До сих пор.
- Может быть, теперь-то нас и атакуют? - произносит он вместо ответа. - Раз твой учитель выбыл из строя… скорее всего, насовсем? Сэмэй ведь обещал встречу двое на двое, помнишь? И плевать ему на правила!
- Помню, - Соби продолжает рассматривать Рицку так, что хочется поежиться или потянуться, настолько осязаем этот взгляд. - Но уверяю тебя, он не станет калечить твой телефон. Логичнее предположить, что твой брат хочет увидеть в Системе нас обоих.
- Уверен? - Рицка складывает руки на груди, вцепляется пальцами себе в локти. - А мне кажется, что так он как раз мог бы и увидеть нас обоих в Системе! Только не в одно и то же время! Если я опоздаю, например…
- Рицка, - Соби решительно подходит к нему, кладет руки на плечи, - ты умеешь Звать меня, а я тебя. Мы чувствуем друг друга. Мобильный в нашем случае ничего не решает, разве ты сам этого не понимаешь? Скажи мне!
Рицка недоуменно пожимает плечами:
- Ну да… Наверное. Но тогда - кто и зачем? Телефон же нормальный, а его кто-то портит!

От Соби пахнет уличной свежестью и слабым запахом табака, он стоит так близко, что хочется наплевать на досадное происшествие и просто прижаться щекой к его джемперу. Но Рицка заставляет себя остаться на месте.
Дурацкая мелочь, да… Вот только в четвертый раз за эти три недели, хорошо хоть Соби не знает. То Юйко дозвониться не могла, то Яёй. Рицка обратился в службу поддержки, сдал телефон на техосмотр - все нормально. И с машинкой, и с симкой, и с балансом. А связь периодически исчезает. После одной чудной компьютерной игры, перед которой он не пробился к Соби, Рицка в помехи на линии верит плохо. А уж то, что пытающиеся до него дозвониться слышат "абонент недоступен", и вовсе ни в какие ворота не лезет!

- Рицка, - Соби невесомо гладит его по одному из кошачьих ушей, и он спохватывается, поняв, что держит Бойца за руку - вцепился в запястье так, что костяшки пальцев побелели. И когда успел, называется.
- Черт… Больно? - он поспешно разжимает пальцы. На белой коже проступают следы от ногтей. - Синяки будут…
- Ерунда, - отмахивается Соби беспечно, пару раз растерев запястье. - Тебя что-то беспокоит? Расскажи. v Вместо ответа Рицка отрицательно трясет головой. Но Соби на это не покупается:
- Что тебя тревожит?
- Ничего, - хорошо, что голос звучит уверенно. - Просто задумался. Над твоими словами о том, что мобильник ничего не решает. Да, пожалуй. А где ты задержался-то сегодня?

Лишь бы он не прицепился к тому, что я меняю тему. Лишь бы не прицепился.

Соби смотрит на свою Жертву и чуть заметно заламывает бровь. Все-таки заметил.
- Пришлось отстоять очередь в библиотеке, - наконец говорит он, видимо, решив не заострять внимание на том, что Рицка ему ничего толком не ответил. Удачно.
- А-а, - тянет Рицка понимающе, - ну да, там столько времени можно торчать, сам знаю, когда учебники получаешь…
- А я сдавал, - Соби улыбается и еще раз изучает рицкино лицо. - Хочешь есть? Я принес твои любимые роллы.
Рицка кивает, не отводя взгляда, но когда Соби делает шаг назад, внезапно ловит его за локоть. Вскакивает и с силой обхватывает за талию:
- Соби, помни, ты обещал мне…обещал!.. - никогда не сражаться в одиночку!
Тот ловит его взгляд и негромко фыркает:
- Разве я давал тебе повод усомниться в моем слове?
- Вот и не давай!.. Никогда! - Рицка запускает руку в волосы на затылке Соби и с силой, почти болезненно, тянет к себе. Он знает, что Бойцу это нравится. Не сможет сказать, по чему это понял, просто знает и все.
Они целуются, задыхаясь, прихватывая зубами губы, и никак не могут остановиться. У Рицки кончается дыхание, отнимается способность думать, говорить, но и отодвинуться невмочь. Горловой стон сливается со стоном Соби. Что бы ни было… теперь у них есть это. И за это стоит драться.
Ладони Рицки соскальзывают Соби на бедра, прижимают их к себе. Джинсы трутся о джинсы, шуршание грубой ткани слышится откуда-то издалека. Шум в ушах отдаляет внешние звуки, жар между ног заполняет все тело, весь мир…
- Ох, Соби! - они с усилием отодвигаются друг от друга, всматриваются в лица. - Ты меня точно одним этим без ушей оставишь! - голос Рицки дрожит, срываясь почти на слезы, но он улыбается.

И никогда не настаивает, когда Соби с усилием прекращает поцелуй. Хватает знания о том, что ему это дико трудно. С каждым разом все труднее. Соби однажды сказал, как отрезал: не раньше пятнадцати. Кажется, он это больше себе сказал, но Рицка запомнил и ни за что не просит о большем. Правда, несколько раз он не выдерживал и под каким-нибудь предлогом как в горячем тумане доходил до ванной. Запирался, понадежнее закусывал губу…
Хотелось проклясть Соби за его заморочки.
Хотелось разреветься.
Хотелось, чтобы он хоть раз не разомкнул объятие, сказал: "Не могу отпустить, не уходи".
На этой мысли Рицку всегда пробивало финальной крупной дрожью, так что потом одежду в порядок привести удавалось с третьей попытки: руки не слушались.

- Рицка, - Соби проводит кончиками пальцев по его лицу, отвечая на улыбку. Скулы у него порозовели, челка падает на глаза. Рицка серьезнеет и аккуратно отводит ему волосы с ресниц. Соби чуть заметно тянется за прикосновением, но его Жертва больше ничего не делает и убирает ладонь.

Потому что ты все равно меня остановишь. А не хочешь, так и не надо.

- Роллы? - произносит Рицка как можно будничнее, пытаясь отвлечься от отчаянного желания схватиться за Соби покрепче и продолжить… всё. Настроение как всегда портится, сумасшедший пульс молотком бьет в виски, но к этому можно привыкнуть. Соби ведь, кажется, искренне не догадывается, что у его Жертвы половина удовольствия - мучение. Считает, что Рицка еще маленький. А собой он, гад, так владеет, что только по тому, какие у него становятся теплые пальцы и догадаешься, что ему не все равно. Да еще по пятнам румянца. Научился при Сэмэе, не иначе… А я не хочу учиться - такому! Зачем ты учишь?
- Роллы, и еще гребешки по-корейски, - голос у Соби стал ниже, он не делает ни полшага, чтобы отойти. Видимо, его все устраивает. - У меня в сумке.
Рицка отступает сам: пятится, не отводя глаз, и дергает Соби за прядь волос у виска - несильно, но чувствительно. Плечи распрямляются сами:
- Хорошо. Тогда я на кухню, за чаем.

*
Тревожные мысли чаще всего посещают Рицку, когда он идет в школу. Наверное, потому, что утром он видится с мамой и постоянно опасается, что у той может быть плохое настроение. Когда он возвращается с уроков, мама обычно на работе, и в последние несколько месяцев Рицке все чаще удается не встречаться с ней по вечерам. Он просто часами не выходит из комнаты. Странно, но мама не слишком настаивает.
А вот с утра они сталкиваются обязательно. Мама встает теперь позже него, Рицка нарочно ставит будильник на сорок минут раньше прежнего времени подъема. Когда она желает приятного аппетита, он незаметно наблюдает за ее лицом и торопится доесть. Может быть, мама окончательно решила, что он - не ее сын, и поэтому ей стало все равно? Рицке горько от этой мысли, но еще горше - понимать, что он, наверное, почувствовал бы облегчение, если бы убедился, что так и есть.
А потом он поспешно убирает со стола посуду и обувается. Даже куртку застегивает уже на улице, хотя февральский ветер пробирает насквозь. И думать о хорошем не слишком-то выходит.

Между фонарями лежат густые тени, покрытые инеем газоны кажутся мертвыми и безжизненными. Небо или задевает тучами крыши домов, если сеется снег с дождем, или распахивается вверх, чернильно-синее, быстро светлеющее на востоке. Рицка идет, засунув руки в карманы, и щурится против ветра. Раньше он еще и сутулился, а теперь выпрямляется - будто хочет переспорить зиму, доказать, что ему не холодно… и не страшно.

Сколько раз он ловил себя на ощущении взгляда в спину? Не сосчитать. Убедить себя, что это паранойя, не получится. Он ведь знает, почему ему неуютно, знает, почему требует от Соби отзванивать, когда тот возвращается домой. Рассказать Кацуко-сэнсэй про свои ощущения - та решит, что у Рицки новая фобия. Как бы лечить не начала. Объяснить, что происходит - нормальная жизнь все равно закончится, даже если психолог Рицке поверит.
Но он и не собирается делиться.

Посторонним тут не место. Это наша жизнь и наше дело - в конце концов, мы похожи, у нас одна фамилия… И один Боец.
Сэмэй жив. Узнай я это раньше, почувствовал бы, что все снова стало хорошо и правильно. А теперь? Брат, ты же сам велел ему меня защищать!.. А теперь хочешь или отнять, или убить. Я не могу этого допустить. Не могу!
Разве мы тебя предали, Сэмэй? Почему ты требуешь такого?

Рицка встряхивает головой и прибавляет шагу. До звонка осталось минут десять, а идет он сегодня что-то совсем нога за ногу. Да и вообще стал чаще опаздывать. Особенно в последний месяц.

Полтора года назад ты прислал ко мне человека, которого… которого не то что вымуштровал, а выдрессировал - прости, Соби! - на безоговорочное подчинение. Ты хоть примерно можешь себе представить, что с ним сделал? И сколько мне пришлось головой в стенку биться, чтобы он стал нормальным? Ну… почти нормальным, но детали не считаются!
Полтора года назад я тебя так любил, брат. Я был маленьким, с большими глазищами и сговорчивым характером. Недаром ты с трудом узнал меня у школы, когда мы столкнулись недавно. Да, я сравнялся ростом с Юйко. Да, я смотрю по-другому, а Соби говорит, я сильно повзрослел… - знаешь ли, его это не слишком радует! - но главную перемену ты глазами не увидишь.
Ты оставил мне Бойца, которому пришлось учить меня отдавать ему приказы!
А теперь считаешь, что я буду частью твоего плана и верну Соби по первому слову. Как вещь. Обойдешься.

Рицка вздыхает и окидывает взглядом утреннюю улицу. Рассветает с каждой минутой, уже на втором уроке в окна класса точно заглянет солнце, но настроение не улучшается.
Он знает, что Сэмэй действительно не считает их с Соби серьезными противниками.
Он помнит обещание встретиться на поединке.
"Возлюбленный", - произносит Рицка одними губами, распахивая тяжелую школьную дверь и взбегая по лестнице. Прекрасное Имя… и если бы кто-нибудь знал, как же не хочется услышать его произносимым для запуска Системы! Впрочем, Соби знает, наверное. Но они с Рицкой этого не обсуждают.

На третьем уроке от Соби приходит смс: "Как дела? Я тебя встречаю, у меня три пары ^_^". Рицка кивает сообщению, потом набивает под партой: "О'k, у школы, как обычно. У меня 6 уроков". Смс уходит, Рицка дожидается подтверждения о доставке и прячет мобильник в нагрудный карман.
Сколько времени понадобилось, чтобы Соби перестал ставить постоянный знак вопроса - после каждого своего предложения и письменно, и устно! Рицка злился, расстраивался, а потом однажды припер Соби к стенке и сказал: "Прекрати уже! Ты что, совсем не знаешь, против чего я буду и против чего нет? Или боишься, что я разозлюсь и… и… сделаю тебе что-нибудь?! Что ты о каждой мелочи спрашиваешь!"
Он не хотел, но получилось горько. Просто чувствовал себя, почти как когда Соби сказал: "Располагай мной как хочешь. Используй по своему усмотрению". Сколько с того вечера времени прошло, а Рицка до сих пор не может забыть, как ему в тот момент стало холодно.

Ведь знает же, что я в нормальной жизни не хочу, чтобы он меня слушался во всем! Только в бою! Когда он переучится?!

Соби помолчал, а потом сказал со своей вечной полуулыбкой, самой непроницаемой: "Я стараюсь не допускать, чтобы тебе что-то не нравилось, Рицка. Не хочу тебя огорчать". - "Если мне что-нибудь не понравится, я сообщу! И еще объясню, почему! А так спрашивать каждый раз… гораздо хуже! Ясно?" - "Да, - отозвался Соби, испытующе на него поглядев, - как скажешь".
Кажется, именно после этого случая у Рицки и начали появляться в голосе жесткие нотки. Зато Соби стал куда свободнее. Не сразу, конечно… И ругаться они не перестали… Но вот, пожалуйста: "Я тебя встречаю", а не "Я тебя встречу?". Куда как лучше!

- Рицка-кун? - голос Шинономе-сэнсэй выбивает Рицку из размышлений, и он поднимает взгляд. Учительница строго смотрит на него:
- Урок еще только на середине, и материал из него пригодится вам на мартовских экзаменах! Пожалуйста, перестань витать в облаках!
- Да, сэнсэй, - покорно соглашается Рицка. Шинономе-сан отворачивается, а сидящая рядом Юйко прыскает в кулачок. - Ты чего? - оборачивается Рицка к ней.
- Просто мне нравится, когда ты улыбаешься, Рицка-кун, - шепчет Юйко, все еще смеясь, - но было очень видно, что ты думаешь не о географии!
Рицка дергает бровями, выражая недоумение, и Юйко поясняет:
- Ты так мечтательно улыбался! А окликнуть я тебя не успела, сэнсэй как раз повернулась в нашу сторону.
- Улыбался? - Рицка машинально трет ладонями потеплевшие щеки, и бормочет себе под нос: - Вроде я не думал о таком, чтобы улыбаться…

Соби встречает его после уроков и первым делом заглядывает в глаза. Рицка быстро качает головой. Это их самый быстрый обмен информацией: "Ну как ты? Ну что?" - "Нормально. Никого".
Рицка не хочет думать о том, что они оба ждут одного и того же. Что однажды утром из тени перед домом на тротуар вышагнет знакомая фигура, и знакомый, но такой чужой голос скажет:
- Братец! Нелюбимый! Так как насчет встречи?
Наверное, у Сэмэя есть Боец. Тот Нисей, с которым Рицка столкнулся во время визита в Гору. Или Сэмэй его сейчас себе ищет, и поэтому не появляется. А может, скрывается после ослепления Ритцу… Кто знает. Но так или иначе, а появится, раз уж обещал, не отступится. И еще неизвестно, кто ему нужен больше: брат или Боец.
А еще Рицка гонит от себя мысль о том, как к перспективе встречи со своей бывшей Жертвой относится Соби.

- Как в школе? - спрашивает Соби, протягивая Рицке ладонь. Он принимает пожатие, и Соби надежно переплетает их пальцы.
Наверное, это так и останется - ходить за руку. С первой встречи как повелось, так и будет всегда. Если будет само "всегда"… Но об этом лучше не думать.
- Нормально, - Рицка зябко ежится. На улице, кажется, еще похолодало. - А у тебя как?
- Тоже ничего, - Соби осторожно гладит тыльную сторону его ладони в своем кармане. - Сказали, что в паре экзаменов уже сейчас могу рассчитывать на "отлично".
- Это хорошо, - говорит Рицка серьезно. Он давно заметил, что Соби нравится, когда он спрашивает об университете. Словно тот никому раньше об учебе не рассказывал.

Хотя кто его знает, может, и никому. И мое мнение для него важно.

- Пойдем гулять или ты замерзнешь? - осведомляется тем временем Соби, с некоторым сомнением рассматривая Рицку, у которого нет на голове даже джинсовой кепки.
Рицка окидывает взглядом улицу, оценивая в уме возможные варианты: гулять холодно, в кафешку какую-нибудь идти нет желания, домой, пожалуй, тоже. Он поворачивается к Соби и произносит, глядя ему в глаза:
- Может, лучше к тебе? Напоишь чаем.
Взгляд Соби становится теплее и глубже, и Рицка тут же отворачивается. Да, он это и хотел увидеть. И когда Соби так смотрит, он чувствует взгляд всем телом. Как прикосновение. Но не демонстрировать же!..
- Я и обедом тебя покормлю, - говорит Соби утвердительно и тянет Рицку к автобусной остановке. - Поехали.

- Мне сегодня почти ничего не задано. Чем будем заниматься после обеда? - спрашивает Рицка, когда автобус выруливает с остановки и толпа прижимает их к заднему стеклу и друг к другу. Волосы Соби щекочут щеку, но Рицка не отодвигается. Он вовсе не хотел, чтобы вопрос прозвучал двусмысленно, да Соби вряд ли и искал там второй смысл, но ответ, произнесенный так близко к уху, что от дыхания по коже бегут мурашки, все равно кажется каким-то многозначительным:
- Можем кино посмотреть… если захочешь.
Даже в давке Соби ухитрился встать так, чтобы не толкали, и сейчас Рицке спокойно в кольце его руки. Настолько спокойно, насколько он в последние недели вообще может расслабиться. Когда автобус качает на очередном повороте, Рицка прикрывает глаза и прислоняется виском к плечу Соби. А тот смотрит в окно, бережно прижимая к себе Жертву, и сквозь обычное спокойствие в лице его проступает угрюмая решимость.

*
Мартовским вечером Рицку выдергивает из ванной телефонный звонок. Мелодия вызова - общая, кому он мог понадобиться в начале двенадцатого, непонятно. Сердце тут же начинает колотиться, он откладывает на борт ванны мочалку и тянется за полотенцем. Он готов ко всему - или хочет верить, что готов. Наскоро завернувшись, выходит в комнату, и телефон умолкает. Но не успевает Рицка открыть его, чтобы посмотреть, кто звонил, начинает пиликать снова. Рицка резко выдыхает и отщелкивает крышку.
- Аояги Рицка! - получается резко, сразу слышно, что он волнуется. Имя вместо приветствия он начал называть недавно, и Соби, как-то услышав, даже нахмурился. А потом спросил, почему он представляется вместо прежнего "алло". Рицка пожал плечами. Он и сам не знал. Может, потому что так звучит по-взрослому. А может, чтобы показать, что он не прячется. И в телефон молчать не будет.
- Рицка, привет, - раздается в трубке чей-то знакомый голос. - Это Мидори. Извини, что поздновато.
- Мидори? - Рицка машинально сжимает в кулак свободную ладонь. - Что-то случилось? Что? С кем?
После ослепления сэнсэя Соби он постоянно наготове. Все время готов сорваться с места. Какая разница, во сколько Мидори позвонил. Вряд ли он хочет просто поболтать, они ведь не друзья.
- Да нет, ничего нового не случилось, - слышно так себе, кажется, что Гора где-то на другом краю света. - Просто у нас сейчас те занятия, которые Минами-сэнсэй вел, ведет Нагиса.
- Минами? - переспрашивает Рицка рассеянно, отметив, что имя сэнсэя Нулей Мидори произнес с неприязнью.
- Ну, Ритцу, помнишь? - уточняет Мидори торопливо.
- А-а. И что? - Рицка оглядывается по сторонам, поправляет на плечах полотенце - в комнате прохладно - и садится на край расстеленной кровати.
- Она велела спросить у тебя, ты видел ту надпись на стене? Кровью?.. Алло? - окликает Мидори после паузы.

"Рицка, я вернулся".
Он заставляет себя снова начать дышать нормально, а не как после спринтерского забега.

- Видел. В тот же вечер. Зачем ей это выяснять?
- Погоди ершиться, - в интонациях Мидори появляются знакомые чуть насмешливые нотки. Таким тоном он предлагал чай на крыше высотки, когда они с Ай уговаривали его бросить Соби. Но уже при следующей фразе насмешка исчезает начисто: - Нагиса велела передать, что ждет вас с Соби в Горе. Чтобы вы могли потренироваться на парную слаженность. Раз ты надпись видел, сам понимаешь, это вам надо. Кажется, твой брат нагнал страху на всю школу, тут постоянно ждут, что он снова объявится.
- А мы-то зачем? - Рицка машинально теребит край одеяла.
- Не знаю, - отвечает Мидори. Кажется, искренне. - Вроде просто беспокоятся.
- Нагиса, что ли? - Рицка внезапно вспоминает Кою. На секунду прямо видит перед собой. Любимый нагисин Боец. Большие очки, неулыбчивый рот. Она и Ямато чуть не убили Соби. - Она же Соби терпеть не может!
- Рицка, я правда не знаю, - вздыхает Мидори. - Мне просто велено передать, что вам будут рады. Смерти-то она ему не желает!

Ну да.

- Спасибо, что сообщил, - бросает Рицка хмуро. - Только я вашей школе не верю! И Нагисе - тем более!
- Не приедете? - уточняет Мидори для верности.
- Нет!
- Все-таки вредный ты, Нелюбимый, - кажется, он усмехается. - Это же ради вашей безопасности!
- Я не вредный! - выкрикивает Рицка полушепотом, чтобы не разбудить маму на первом этаже. - Ты сам сказал, что Сэмэя в школе боятся! А он же должен ко мне прийти! Он в Гору и придет в таком случае! Где логика?
- Понятия не имею, - отзывается Мидори, подумав. - Извини, я больше не могу разговаривать. Пока. Удачи вам!
- Ага… - говорит Рицка коротким гудкам, медленно отнимает телефон от уха и кладет рядом с подушкой. Потом встает и возвращается в ванную.

Как быстро Мидори трубку положил. Будто кто-то велел закруглить разговор. "Понятия не имею"? А вот я имею! Это называется "ловля на живца"! Ничего, перебьются.
Рицке отчаянно не нравится Гора. Она кажется ему насквозь фальшивой, живущей по каким-то непонятным законам. Сэмэй не мог так измениться сам по себе! Это его в школе таким сделали!
А Соби?! - Рицка невольно передергивается. Он до сих пор помнит, как однажды увидел, что у Соби вся спина расписана рубцами от хлыста. За такое "воспитание" Ритцу-сэнсэя хочется как минимум этим же кнутом отходить! "Люби боль", да? Вот с себя и начинал бы.
И его не жалко, между прочим. Случай, конечно, ужасный, но Рицке страшно только потому, что в этом виновен его брат. Который просто не мог, ну не мог так поступить! А Ритцу ему при этом жаль совсем чуть-чуть.
Нет, повторяет Рицка вслух, добавляя в ванну горячей воды. Это наше дело. Мы не будем обращаться за помощью. Они чужие. Они подсылали к нам другие боевые пары. Я не верю, что они решили помочь.

*
Ночи еще промозглые, поэтому Рицка с головой заворачивается в одеяло. Наружу торчат только взъерошенные волосы и кончики кошачьих ушей. Он запирает балкон, предварительно убедившись, что Соби уже не придет, а потом долго вертится в постели, пытаясь найти позу поудобнее, и старается заснуть. Удается не всегда. От звонка Мидори неделю назад сон опять стал беспокойным и прерывистым, как в первые месяцы после "смерти" Сэмэя. Рицка регулярно просыпается, заспанно вглядываясь в темноту, и снова задремывает. Днём Соби смотрит на тени у него под глазами, но ничего не говорит. Он уже предлагал Рицке к нему переехать. Рицка отказался.
Он знает, что мама больна. Долго не хотел об этом думать, а потом однажды просто понял. Его тогда такой безнадежностью придавило, что сидел и плакал, уткнувшись лицом в ладони. Долго. Потом встал, сходил на кухню, выпил воды - и понял, что сможет жить дальше. И что маму все равно любит. Нельзя бросить ее совсем одну в доме - особенно теперь, когда…
Соби его понял и не стал настаивать. Зато предложил развивать мыслеречь - просто так, вдруг пригодится. Рицка на него подозрительно посмотрел, и Соби отвел глаза. Если у тебя откажет мобильник, сказал он ровно. Просто чтобы мы могли связаться друг с другом, не обладая единым Именем.
Дальше умения передать Соби, что он немедленно нужен, Рицка не ушел. Соби чувствует, и сразу или перезванивает, или появляется. Как - не признается. Наверное, это что-то вроде вызова Системы - мгновенное перемещение в пространстве. Телепортация. Еще Соби сказал, что словами общаться ни у кого в Горе не получается, сколько ни пробовали. Так что "мыслеречь" - это просто слово, термин. На самом деле это скорее "громкая мысль".

Я спать сегодня буду или нет?

Интересно, спит ли Соби. У него очередной зачет по технике скоро, скорее всего, стоит у мольберта. Он, когда вдохновение находит, рисовать сутками может. И потом после пары часов сна встречать Рицку из школы. Однажды пришел такой сонный, что даже со стороны заметно было. Собранный, аккуратный, а глаза провалившиеся и усталые. Рицка тогда поехал к нему и после обеда запихал поспать. А сам устроился за столом и уроки делал. Спокойно было - не передать.

Конечно, живя там, я, наверное, высыпался бы.
А может и нет. Потому что кроме уроков, обедов и рисунков есть еще взгляды Соби, голос Соби и прикосновения Соби. И его проклятое "не раньше пятнадцати". Ох-х…
Рицка утыкается лицом в подушку, и по его телу судорогой проходит воспоминание о том, какие у Бойца теплые губы. Особенно когда тот начинает жадничать и чуточку ослабляет самоконтроль.

- Не спится, братишка?
Рицка рывком садится на постели. От дверного косяка отделяется знакомый вихрастый силуэт: любопытно наклоненная голова, скрещенные на груди руки, широкие плечи.
- Я же говорил, что вернусь, Рицка.

- Сэмэй… - шепчет Рицка без голоса, с силой, чтоб не задрожать, обхватывая руками колени. - Сэмэй.
- Да, я, - брат подходит к кровати и присаживается на край, вытянув ноги. - Не ждал уже?
Рицка молчит, часто дыша и пытаясь успокоиться. Это в конце концов случилось. А он не верил до конца. Ждал, боялся, но не представлял.
От Сэмэя пахнет сигаретным дымом, холодом и - совсем слабо - каким-то парфюмом. Выражение лица в полумраке непонятное, лишь глаза отблескивают, потому что он сидит напротив балкона.
- Ты же не боишься меня? - спрашивает Сэмэй после паузы. - Я не хочу, чтобы ты трусил. Только не ты.
- Я не трушу, - с невольным вызовом сообщает Рицка. - Ты просто меня разбудил.
- Ты не спал, - возражает Сэмэй уверенно. - Когда так громко ворочаются - не спят.

Он слышал, как я вздохнул. На секунду становится жарко, а потом мысль о смущении кажется уже глупой. Какая разница, о чем я думал? Сэмэю до этого вряд ли есть дело.

Рицка вскидывает подбородок и смотрит брату в лицо. Глаза привыкли к темноте, и он видит, что Сэмэй удивлен его резкостью. Однако тот ничего не говорит, только перекрещивает ноги, качая носком ботинка.
- Странно, что ты не заметил, как я вошел, - замечает Сэмэй буднично, - я, в общем, и не таился. Рицка, ты так и будешь молчать? Ни о чем не хочешь меня спросить?
Рицка медленно качает головой: подбородок идет направо, потом налево. О компьютерной игре? О помехах в телефоне? Зачем.

- А почему? - Сэмэй потягивается, встает с кровати и в несколько шагов пересекает комнату. Стягивает через голову свитер, остается в тёмной футболке. Из кармана джинсов появляется пачка сигарет. - Ты еще не куришь? - Он оборачивается, кидает свитер на письменный стол и снова поворачивается к Рицке - всем корпусом, словно собираясь подойти. Но стоит неподвижно, дожидаясь ответа.
- Не курю, - отзывается Рицка, чувствуя, что горло подводит. Воздух внутри как колом встал - ни сглотнуть, ни дышать нормально.
- Это правильно, - одобряет Сэмэй и впервые улыбается. Улыбка у него прежняя - ласковая и белозубая. Даже отсюда видно. - Ты подрос, братишка, - добавляет он, продолжая улыбаться. Потом, наверное, раздумав курить, засовывает пачку обратно и возвращается к кровати. Усаживается рядом, знакомым всю жизнь движением треплет Рицку по волосам. - Я скучал по тебе.
- А кто сгорел вместо тебя в моем классе? - вопрос вырывается непроизвольно, и Рицка ощущает, как брат вздрагивает. Они сидят слишком близко, чтобы не почувствовать.
- Тот тип пытался меня убить, - отзывается Сэмэй, с трудом проталкивая слова сквозь зубы. - Мне повезло, я его опередил. Я же тебе писал, что Семь Лун хотели со мной покончить.
- Ты написал, что им это удалось, - поправляет Рицка почти безучастно. - Ты мог прийти. Рассказать. Я бы тебя не выдал!
- Я не мог! - Сэмэй резко ударяет кулаком по колену. - За моим… нашим домом следили! Постоянно! И за тобой тоже! И за Соби! Как только вы встретились, начались проблемы, не сопоставляешь?
- По-моему, проблемы начались раньше, - Рицка выскальзывает из-под одеяла и садится, по-турецки поджав под себя ноги - пижамные штаны обтягивают острые коленки. Сэмэй бросает на него быстрый косой взгляд:
- Верно. У меня - раньше. А у тебя - когда вы встретились с моим Бойцом.
- Ты же сам хотел, чтобы мы встретились! - Он что, не видит прорехи в логике? - Чтоб Соби меня защищал!
- Верно, Рицка, - Сэмэй вдруг поворачивается к нему, раскрывает руки. - Это - в первую очередь. Я знал, что Семь Лун не оставят моего единственного братишку в покое. Упустив меня, они бы обязательно постарались заполучить тебя на следующий учебный год. Но главной задачей для Соби была твоя подготовка. Я хотел, чтоб она была соответствующей.

Рицка смотрит на приглашающие руки и не шевелится. Сэмэй досадливо вздыхает и придвигается ближе.
Отодвинуться - выказать, что тебе неуютно. И Рицка остается на месте. Теперь он видит лицо Сэмэя прямо перед собой, на расстоянии вытянутой руки, и жадно вглядывается в него - так жадно, как никогда не позволяет себе смотреть даже на Соби.
- Какая подготовка? - спрашивает он тихо. Почему-то кажется, что речь не о связи Бойца и Жертвы.
Сэмэй не отвечает и аккуратно кладет ладонь ему на плечо. Глаза у него темные, напряженные и внимательные.

Наверное, у меня сейчас такие же.

- Соби справился с заданием. Только слишком увлекся. Но это поправимо, главное он выполнил… - Сэмэй медленно проводит указательным пальцем по шее Рицки, от ключицы к уху, и мимолетно усмехается. А у Рицки внезапно мелькает смутная догадка - настолько безумная, что хочется рассмеяться в ответ. Наверное, на губах все же проступает тень улыбки, потому что Сэмэй тут же кивает:
- Я знал, что ты не поверишь, если меня попытаются очернить. Ты мне все-таки рад!

"Очернить"? Я ведь еще ни о чем не спрашивал, откуда он знает, что на него могли наговаривать?
Но я не могу не спросить. Мне нужно убедиться.

- Сэмэй… - произносит Рицка, помолчав, еще не зная, что скажет - и осекается. Сэмэй сидит и сверлит его странно отрешенным взглядом. Быстро облизывает губы, и Рицка каждым нервом слышит его дыхание. Тихое, быстрое, чуть задыхающееся. Сэмэй это старательно скрывает, но они так близко друг к другу сейчас…
- Да, братишка?

Вот вцепился в слово. Что ему в нем?

- Значит, это не ты ослепил Ритцу-сэнсэя? - произносит Рицка очень медленно, не сводя с брата глаз. - Не ты?
- Конечно, нет, - Сэмэй качает головой, словно услышал что-то забавное, и осторожно тянет горячими пальцами мочку рицкиного уха.
Рицка передергивается от этого движения, но Сэмэй, кажется, не замечает - а может, ему все равно. Вторая рука ложится на рицкино колено и начинает осторожно поглаживать. - Меня ненавидят в Горе, я бы не пошел туда. Сам подумай, какой мне в этом смысл?.. - ладонь медленно смещается на внутреннюю сторону бедра. Рицка снова вздрагивает, невольно распахивая глаза. Он готов умолять Сэмэя остановиться - и не слышит, а почти угадывает горячий шепот: - Как я скучал…

Или не знает, что его видели - не говоря уж о том, что Ритцу его узнал, - или думает, что я об этом не в курсе.
Рицка зажмуривается, борясь с внезапным головокружением.
Сэмэй такой же, как мама. То есть - совсем другой, но такой же! Потому что только так можно объяснить, что он делает!.. Со мной, братом!..

- Мой чудный Рицка, - говорит Сэмэй мягко и чуть хрипло. - Я знал, что ты дождешься. Тебе ведь так нравилось, когда я делал тебе массаж, помнишь? - Его слова совсем не похожи на речь безумца, а ладонь то сжимается, то расслабляется, понемногу перемещаясь по штанине пижамных брюк вверх - туда, где сходятся ноги. - Тебе и сейчас понравится. Ты же знаешь, как приятно, когда целуют? - Сэмэй тихо смеется, щуря глаза. В комнате пахнет мускусом - и страхом. - Я тебе столько открою, Рицка…

Возражать? Времени нет. И не услышит. Его же явно ведет, он себя не контролирует. С виду нормальный, но действия…
Я в это не верю, просто не верю…

Рицка отчаянно вырывается из становящегося захватом объятия. Ему везет: Сэмэй еще не успел вложить в прикосновения силу - наверное, не ожидал внезапного сопротивления. Рицка спрыгивает на пол и подскакивает к столу. С грохотом выдвигает верхний ящик, хватает скальпель для затачивания карандашей. Он давным-давно стянул его из домашней аптечки, чтобы у мамы было ножиком меньше.

Сэмэй тоже слетает с кровати, и их снова разделяет пара шагов.

Так… стул. Дотянуться, швырнуть на пол перед собой. Чтобы разделял хоть для видимости.
Точно как с мамой. Нет, хуже.

- Не подходи ко мне! - предупреждает Рицка звенящим голосом. - Не подходи, слышишь?!
Убраться бы подальше от этого взгляда. Но Сэмэй как раз между ним и дверью.
Несколько секунд они напряженно поедают друг друга глазами. А потом, вместо того, чтобы кинуться на Рицку - он же за этим вскочил, разве нет? - Сэмэй вдруг запускает руку в волосы, с силой дергает себя за челку и сдавленно рычит. Он не сводит с Рицки глаз, скользит взглядом по его шее, по запястьям, по пижаме, задерживаясь на резинке штанов, и хрипло дышит, но пока не двигается. Вместо этого запрокидывает голову и начинает говорить.
Хочется зажать уши, хочется убежать, хочется проснуться. Только бы не видеть и не слышать.
Волоски на руках и на ногах у Рицки встают дыбом, затылок колют мурашки. Он выпрямляется и застывает на месте.

- Ты же мой, Рицка, - произносит Сэмэй с нажимом. - Только мой. Ты даже не представляешь, как я ждал, пока ты вырастешь. Ты был еще мелким, тебе девяти не было, когда я понял, как сильно тебя хочу. Ты же часто спал со мной в одной постели, когда еще не лишился памяти - и почти всегда об меня терся. Знаешь, как в детстве дрочат во сне? - губы брата искривляет незнакомая улыбка. Рицка смотрит на нее, чувствуя, как желудок проваливается куда-то вниз. - А я кусал ладонь, чтобы не разбудить тебя… - Сэмэй на секунду прикрывает глаза и прерывисто вздыхает. - Я убедил родителей, что тебе снятся кошмары и нам лучше спать вместе. А сам стал с вечера заранее ложиться на бок, чтоб ты терся обо что следует. Лучше у меня никогда в жизни ни с кем не было! Конечно, тебе хватало нескольких движений, ты даже не просыпался, я потом сам заканчивал… У меня все время стоял на тебя! И каждый раз я думал: наступит день, когда ты будешь бодрствовать. Мы будем вместе. Ты же ко мне тянулся и потом, когда всё забыл. Я приехал с каникул, сказал, что я твой брат и что люблю тебя. Ты так радовался! - Сэмэй с внезапной яростью бьет себя кулаками по бедрам и встряхивает головой. - Когда я понял, что пора исчезать, я все рассчитал. Поручил тебя Соби. Решил, что он покажет тебе азы, он же тоже такой. Среди таких как мы многие парней предпочитают… Кстати, наш драгоценный Соби хотел меня, и еще как, пока я его лезть не отучил. Он знал, что мне нужен ты, что ему ничего, кроме поединков, со мной не светит. Поэтому он и к тебе ничего особого никогда не чувствовал!.. Я знал, что вернусь за тобой, Рицка.

Как он на меня смотрит… Если бы разозлился, что его забыл Соби! Такое я мог представить - но только не это! А Соби… значит, Соби всегда знал, как всё на самом деле. И всё равно для него был только Сэмэй…
Чёрт…
Подумаю об этом потом!
Пальцы вспотели, скальпель скользит. Что делать, если он на меня все-таки кинется?! Я же не смогу ударить! Просто не смогу! Звать на помощь? Маму?

Последняя мысль вызывает у Рицки приступ истерического смеха. Он давится им, кусает губы, боясь, что не сумеет остановиться.
А Сэмэй, похоже, принимает смех на свой счет. В почти спокойном голосе прорывается вдруг такая злоба, что Рицка невольно делает еще шаг назад.

- Я ошибся там, где не должен был! Агацума настроил тебя против меня! Надо было сразу с ним разобраться, но я решил сперва предупредить… На примере его сэнсэя показать! Ничего, скоро разберусь! - Сэмэй внезапно протягивает к Рицке руку: - Но тебе не надо бояться. Все будет хорошо. Мы же братья, мы друг друга поймём, верно?

Рицка делает глубокий вдох. Надо было Позвать Соби, еще в самом начале, а теперь уже поздно. Из-за шока сразу не сообразил, теперь придется выдержать всё один на один. Потому что сосредоточиться на Зове, медленно двигаясь по кругу вокруг стула и не сводя глаз с напружиненного Сэмэя, он не сумеет.

- Я всегда думал о тебе как о брате. - Я не могу притвориться. Только не в таком. Я буду честен. Только бы голос не вибрировал от напряжения. - Да, я лю… любил тебя, но никогда не хотел того, что ты предлагаешь… Не подходи!

Рука с цепкими пальцами ловит пустое место, на котором Рицка только что стоял.

Не бояться, не бояться. Он мне ничего не сделает… ага, разве что не убьет! А он и не убить хочет… Попробовать иначе? Как? Что сказать?

- Зачем с нами сражаться, если ты говоришь, что любишь меня?

Не то.

Сэмэй шипит, словно большой разъяренный кот: - "С вами"? Ты перестал понимать по-японски, Рицка? Я думал, мне удалось до тебя достучаться, - низкий голос падает до шепота. - Если не со мной, то и не с ним. Это я тебе обещаю.

- Ты его не тронешь, - какое странное ощущение, когда слышишь себя словно со стороны. - Ты не посмеешь.
Сэмэй разражается отрывистым смехом:
- Я? Не посмею? У меня талантливый Боец, преданный до мозга костей! И Агацуму он на дух не выносит! Я предлагал Соби оставить тебя в покое миром. Он уперся. И ты туда же. Рицка, угадай, что я сделаю?
- Я этого не допущу! - Не кричи. Только не кричи. Слова падают тяжело, как камни. - Я правда вырос, Сэмэй. Я не отдам его тебе.
- А я не отдам тебя! - Сэмэй смеется, легко, почти весело, и разводит руками, показывая, что разговор окончен. - Как Жертву Соби тебя тоже подготовил. Я его не просил, но это только на руку! Ты выступишь со мной против Семи Лун. Я сам подберу тебе Бойца, у нас будет четверной союз - или у меня не будет брата. v
Уже нет.

Какая живучая штука надежда… На что я рассчитывал?

-Ты правда думаешь, что я соглашусь? - выдыхает Рицка, похолодев.
- А почему нет? - Сэмэй подходит к двери комнаты, открывает ее. Пройдет сейчас по спящему дому и исчезнет. И мама не проснется, хотя уже столько раз должна была. Наверное, приняла на ночь успокоительное и теперь ничего не слышит. - Я думал, ты будешь рад. Я же люблю тебя.

Рицка с силой моргает, так что в висках отдается болью. Упрашивать? Убеждать? Спрятаться в Семи Лунах?
- Если ты нападешь на Соби без меня…

Я не знаю, что сделаю.

- Не беспокойся, - отзывается из-за двери Сэмэй, - я доставлю себе удовольствие убить его у тебя на глазах. А потом посмотрю, что ты скажешь. Жди вызова в Систему… Нелюбимый.

Рицка отчаянно вслушивается, но тишина смыкается сразу, как только фигура брата скрывается за поворотом коридора. Даже входная дверь так и не скрипнула. Наверное, он ушел через черный ход. Надо сменить замок в двери.
Надо лечь и доспать эту ночь, а завтра рассказать все Соби. Выяснить, почему он не рассказал, что Сэмэй приходил к нему с требованием отказаться от Рицки.

И встретиться надо не после, а вместо уроков. Уроки завтра не высидеть.
У меня просто не хватит сил держать такое в себе. Хорошо хоть Сэмэй не решился все-таки сделать меня счастливым насильно. А почему, кстати? Передумал?
Наверное, решил, что я все равно никуда не денусь.

Надо разжать пальцы и выпустить скальпель.
Надо проветрить комнату.
Надо выбросить куда-нибудь забытый свитер.
Хорошо бы заплакать. Но почему-то не выходит.

Рицка падает в постель и долго лежит, глядя в потолок. В голове нет ни одной мысли.
Он засыпает под утро, так и не поменяв положения, только скальпель уже на тумбочке, а не в руке.
Заплакать ему так и не удается.

*
Будильник начинает звенеть как раз тогда, когда Рицка наконец проваливается в глубокий сон без сновидений. Настырный звук вытаскивает на поверхность - словно всплываешь со дна тёмного омута.
Он садится на постели, опираясь ладонями, и не открывая глаз спускает ноги на пол. Резко вставать нельзя - тут же хлопнешься обратно. Поэтому Рицка еще несколько минут сидит, даже не пытаясь разлепить ресницы, и слегка покачивается. Потом пару раз отчаянно зевает, открывает заспанные глаза и бредет в ванную. На завтрак его сегодня точно не хватит.
Умывшись и одевшись, он застилает постель - и тут же садится на край покрывала. Находит в мобильнике последнее сообщение от Соби. "Ответить. Тип сообщения - смс".
Так… что же написать? У Соби сегодня лекции есть или нет? Если есть, придется, наверное, в школу идти. Свинство же - срывать человека с занятий.
Но при этой мысли перед мысленным взглядом тут же возникает последняя улыбка Сэмэя - и Рицка без колебаний набивает: "Надо срочно встретиться. Можешь - перезвони".

Надеюсь, он уже не спит и еще дома.

Рицка опускает руку с телефоном на колено и ждет. Спустя две минуты раздается звонок.
- Рицка?.. - в голосе Соби слышится беспокойство. - Что-то случилось? Сейчас буду.
- Погоди, - главное, сказать быстро, пока Соби и правда не телепортировался к нему прямо сюда. - Все спокойно, я же Позвал бы. Просто… - он судорожно вздыхает. Соби слышит этот вздох, но не перебивает и не торопит. - Просто надо поговорить, - выдавливает Рицка через силу. Как говорить - он и близко не представляет. - Ты сегодня учишься?
- Нет, - отвечает Соби, не задумываясь.
- Врешь ведь, - уточняет Рицка подозрительно, но Боец повторяет:
- Нет. А ты не идешь в школу? - это не вопрос, а констатация факта.
- Не иду, - подтверждает он угрюмо. - Короче, тебе через сколько удобно встретиться?
- Хоть сейчас, - когда Соби говорит таким тоном, он еще обычно слегка пожимает плечами. - Мне быть у тебя?
- Ты что, мама же не знает, что я уроки пропущу! - Рицка быстро прикидывает время. - Давай через сорок минут в парке, на нашей… ну, на той скамейке?
- Хорошо. Что-нибудь еще? - четко откликается Соби.
- Нет, всё. Отбой, - он нажимает клавишу с перечеркнутой трубкой и засовывает телефон в карман джинсов. Потом проверяет сумку - учебники можно выложить, оставить только ручки и блокнот. А, и еще надо прихватить из холодильника что-нибудь пожевать. Главное - не столкнуться с мамой.
Хотя если даже и столкнусь… Может, я сегодня рано встал и уже позавтракал!

Ему удается уйти незамеченным. Высокие ботинки, джинсы, зимнее пальто. Шапку - тоже сунуть в сумку, гулять без нее утром, пожалуй, будет холодновато. Парк в нескольких кварталах от дома - идти минут пятнадцать быстрым шагом, но после сегодняшней ночи ноги еле тащат его, а недосып давит на затылок. Как бы голова не разболелась. Еще и ветер в лицо постоянно…
В парке до сих пор почти темно, но Рицка знает его как свои пять пальцев. Ему здесь и в полночь страшно не было бы, когда темнота непроглядная. Он добредает до скамейки, садится, облокачиваясь о деревянный столик. Кажется, за последний год столик сильно ушел в землю, но Рицка знает, что это не так. Просто он сам стал выше. Соби еще нет. Рицка натягивает шапку и бросает взгляд на часы. Ну да: он пришел раньше, чем рассчитывал, так что у Соби в запасе еще полных десять минут. Ладно, это недолго.
Рицка подпирает кулаком подбородок и бездумно смотрит на силуэты деревьев, с каждой минутой все четче проступающие из сумрака. Небо светлеет.

- Рицка! - голос Соби вырывает из прострации, и Рицка оборачивается. Соби стоит рядом - в распахнутом пальто, с растрепавшимися волосами, шарф не закрывает горло.
Рицка всего пару раз видел его таким… взъерошенным, что ли. Когда Звал для поединка с подосланной парой, и Боец сорвался с семинара, а однажды, еще раньше - когда Рицке приснился тот кошмар у Кацуко-сэнсэй. Соби тогда бегал по всему району, искал его, и они чуть не столкнулись на мосту.
- Привет, - хмуро здоровается он, вставая со скамьи и дергая шарф за один из концов: - Холодно! Оденься немедленно!
Соби внимательно смотрит на него и несколькими экономными движениями придает себе человеческий вид. Поправляет шарф, застегивается, откидывает назад разметавшиеся по плечам волосы. Даже очки протирает. И не сводит с Рицки выжидательного взгляда.
А Рицка решительно не представляет, с чего начать. Он снова опускается на прежнее место, жестом указывая Соби на скамейку напротив. Тот послушно садится, поддернув на коленях джинсы и запахнув полы пальто. В рассветном сумраке его лицо кажется бледнее, чем на самом деле, а губ, сжатых в тревожную линию, не видно вовсе.
- Рицка… - начинает он еще раз, но тот трясет головой, и Соби послушно умолкает.
- Ладно, - Рицка резко выдыхает, стараясь, чтобы голос не звучал так сипло. - Я хочу спросить - почему ты мне не рассказал, когда Сэмэй приходил? Почему я не знаю, что он предлагал от меня отказаться, а ты не стал? Какого черта я узнаю это от него?! Ты скрываешь! От меня! Такое!!

В парке безлюдно, и это хорошо - иначе его крик обязательно привлек бы внимание. Но Соби не обращает внимания на тон Жертвы - он опирается о столешницу и подается вперед, перегибаясь через столик:
- Сэмэй был у тебя? Когда, Рицка? Почему ты не позвал меня?
- А почему ты меня не звал? - возмущенно парирует Рицка. - Не увиливай!
Соби решительно берет его за руку:
- Рицка, он… что-нибудь сделал тебе?
Глаза у него темнеют, как небо перед снегом, и Рицка торопливо трясет головой:
- Только напугал сперва. Нет. - И добавляет: - Ты ответишь или как?!
Соби с облегчением выдыхает. А потом, не обращая внимания на попытку Рицки вырваться, переплетает свои пальцы с его:
- Что ты хочешь услышать? Разве на подобное предложение возможен какой-то другой ответ? Разумеется, я отказался! - Он чуть слышно хмыкает, отвечая собственным мыслям. - А рассказывать… Нечего рассказывать, поверь мне. Наша беседа не затянулась… Чего, наверное, не скажешь о вашей, - добавляет он, сжимая пальцы.
- Да уж, - буркает Рицка, потерев другой ладонью лоб. Соби прослеживает этот жест:
- Голова болит?
- Нет… пока, - он невесело фыркает. - Просто спал сегодня часа два от силы.
Соби хмурится и большим пальцем поглаживает рицкино запястье: продолжай. И он продолжает.
- Ну, в общем, Сэмэй около двенадцати пришел. С черного хода, наверное. От моего замка у него всегда был ключ, я как-то об этом раньше не думал… Вот… пришел… и…
Слова нейдут с языка, он и не подозревал, что будет настолько трудно озвучить происшедшее. Но он должен выяснить!
- Соби, ты знал, чего ему надо? Знал, что он жив и придет снова? Отвечай правду, слышишь! Ты - знал - чего он хочет?

Рицка застывает в ожидании ответа, а Соби свободной рукой лезет в карман и достает сигареты. Во внезапно наступившем безветрии щелчок зажигалки кажется неожиданно громким. Он прячет пачку назад, отправляет зажигалку следом и медленно затягивается. Потом произносит - так глухо, что Рицка напрягает слух, чтобы разобрать слова:
- Я не знал, что он жив. Но заподозрил быстро - и о его возвращении думал тоже не раз. Потому что оставленные мне относительно тебя… инструкции наводили на вполне однозначный вывод. И я сделал все, чтобы не следовать им в полной мере. - Еще одна долгая затяжка, взгляд устремлен мимо Рицки на что-то невидимое. - Бойцу практически невозможно ослушаться Жертву, ты знаешь. Но я почти обошел это. Мне было поручено пробудить в тебе силу… а я учил тебя владеть ею. Чтобы подчиняться тебе, не выполняя вторую часть задания.

Соби умолкает, а Рицке кажется, что изнутри с каждым вдохом намерзает ледяная корка:
- Сэмэй сказал, что главное ты все равно сделал. И он говорил - не о силе.

Если сейчас вскроется твое предательство… Я не знаю, как смогу с этим жить.

Но Соби неожиданно улыбается. Незаметно, краем рта, но именно улыбается. А потом снова мрачнеет.
- Я "сделал" это не нарочно. Никто… никто не думал, что я так сильно полюблю тебя. Я знал, что это сыграет Сэмэю на руку, и пока ты не спросил, убью ли я тебя, если получу приказ, я скрывал от тебя свое отношение. Ты так смотрел на меня тогда, Рицка… я боялся потерять тебя. - В его голосе обжигающая искренность - и Рицка чувствует, как лед внутри начинает таять. - Мне кажется, в тот вечер мы друг друга поняли, - завершает Соби тихо.

В наступившей тишине Рицка коротко кивает, чувствуя, как уши начинают гореть под шапкой.
Да, они тогда действительно друг друга поняли и больше к этому разговору не возвращались. Незачем было. В тот вечер началось что-то, чему нет ни конца, ни названия. Хотя название, может, и есть… но зачем втискивать в слова неназываемое?
Он вздыхает:
- То есть если бы ты не понял, что я… что ты… То "главного" бы не случилось?
Путаный вопрос, но Соби понимает:
- Да. Поцелуй для получения силы перед боем - совсем не то, что поцелуй по обоюдному желанию. Ты же сам знаешь разницу.
- Знаю.

Еще как знаю!

- То есть я должен был стать… Но я же всегда таким и был! Я таким родился!
- Сэмэй этого не знал, - напоминает Соби, вновь сжимая его пальцы.
- Так ты понимаешь, зачем я ему нужен. - Уже совсем рассвело, и Рицка видит, как у Бойца вздрагивают глубоко вырезанные ноздри. Но он не отвечает. - Соби! - говорит Рицка жестко, высвобождая ладонь и сжимая под столом кулаки. Отступать поздно. - Мне надо быть в курсе!
И тот медленно склоняет голову.
- Да, я знаю, Рицка, - говорит он, негромко, но тоже твердо. - Когда я окончательно уверился, что Сэмэй жив, почти сразу после твоего кошмара - рассчитывал, что сумею вмешаться, когда придет время. - Он отводит назад опять упавшие на лицо волосы и отвечает на взгляд своей Жертвы: - Я надеялся, что ты позовешь.
- Ха-ха, - откликается Рицка мрачно. - Я понятия не имел, о чем речь зайдет! Чего было тебя среди ночи дергать?!
- Мы же договаривались, - возражает Соби мягко, - что ты позовешь в случае его появления.

Рицка смотрит на него и не решается напомнить, сколько раз он требовал от Соби не драться в одиночку, сообщать о вызовах. Как тот обещал, а потом… Но упомянуть об этом сейчас - и Соби, может, и признает упрек справедливым, но с ним потом не поговоришь. Замкнется в себе: "Да, Рицка, конечно, Рицка, как скажешь, Рицка". Нет, увольте.

Они молчат. Соби прикуривает вторую сигарету, а Рицка кусает губы.
- Соби… Я с тобой встретиться хотел… не потому, что Сэмэя испугался.
Он на всякий случай откашливается. Соби внимательно смотрит сквозь выдохнутый дым:
- Я так и не думал. Ты расскажешь, почему?
Рицка отрывисто кивает.

Больше спросить не у кого.

- Скажи мне… только честно! - мой брат… Он как моя мама? Да? Значит… значит, я тоже стану таким? - голос предательски срывается, и Рицка торопливо отводит взгляд, разглядывая выщербленный угол стола и черную мерзлую землю под ногами.
А Соби вскакивает с места, выкидывая сигарету. В два шага огибает столик и опускается перед Рицкой, обнимает ладонями его кулаки с побелевшими от напряжения костяшками:
- Рицка, ну что ты. Посмотри на меня!
Но Рицка молча отворачивается, пряча лицо. Главный страх ночи прорывается наружу: ресницы намокают, губы дрожат. Он силится - и никак не может взять себя в руки. Ладонь Соби ложится на щеку, уговаривая повернуться, но он мотает головой.
Спустя минуту шмыгает носом, быстро проводит ладонью по глазам.

Ничего, уже сухие. И комок в горле удалось проглотить. А то разревелся бы, как девчонка. Теперь можно и на Соби глядеть.

Тот сидит перед ним на корточках, одно колено упирается в ножку скамейки, другое почти касается земли, и смотрит сквозь прозрачные кружки очков - невесело, но спокойно. Рицка еще раз шмыгает носом. Главное сказано, и вопрос звучит почти ровно:
- Соби, я… сойду с ума? Моя амнезия может быть проявлением… ну, ты понял?!
Тот прикрывает глаза и уверенно качает головой. Длинные холодные пальцы гладят Рицку по все еще горящему лицу - висок, щека, линия подбородка.
- Рицка, не думай об этом.
- Да я теперь только об этом и могу думать!

Соби прищуривается на его усмешку, но молчит.

- Я так долго надеялся, что мама выздоровеет. Так долго не хотел думать, чем она болеет! А теперь появился Сэмэй - и он тоже не… неадекватен! А ведь, - во рту становится горько, - шизофрения передается по наследству. Значит, и я таким сделаюсь, вопрос только времени!

- Нет! - Соби резко встряхивает его за локти. - Вовсе необязательно, что ты станешь похожим на своего брата или маму! Рицка, послушай меня, - Соби встает, обнимает его плечи, заставляя подняться тоже, и прижимает к себе. - Почему ты должен сойти с ума? При чем тут шизофрения? У твоей мамы - застарелый невроз. А у брата… просто тяга к инцесту. Многолетняя. Это его идея фикс еще с начальных классов в Семи Лунах.

Соби гладит Рицку по голове, по спине, и нет никаких сил отодвинуться - все отняла минувшая ночь. Он прижимается лбом к пальто и закрывает глаза, слушая голос Соби. Наверное, тот использует силу, потому что успокаивают даже не слова, а сами интонации.

- Но, Рицка. Ни то, ни другое не является обязательным признаком сумасшествия. Лишь указывает на подвижность психики - тебе знакомо такое определение? - Соби дожидается еле заметного кивка и продолжает: - У Сэмэя эта подвижность всегда была на грани расстройства. Она делала его лучшим в бою, позволяла принимать решения, до которых попросту не додумывались другие Жертвы… Но изрядно осложняла жизнь в обычное время. Рицка, его… влечение - форма любви. Так он ее понимает. Если бы ты был Бойцом, Сэмэй дожидался бы, пока вас не соединит Система. Но ты родился Жертвой, и об этом ему было известно.

Рицка дергается от внезапного отвращения. "Я приехал с каникул, сказал, что я твой брат и что люблю тебя", - полушепот звучит в мыслях четко, как наяву. Какое отношение эта мерзость может иметь к братским чувствам?!

- Я знал, - Соби чуть слышно вздыхает. - Сэмэй не мог не говорить о тебе, не делиться планами. Он не понимал, почему это чувство неправильно. И я не сумел его переубедить. - Рука, обнимающая рицкину спину, напрягается. - Я не мог рассказать тебе. Сперва потому, что считал Сэмэя погибшим. После - потому что мне показалось, что он перерос это. Но я дважды ошибся. Рицка, ну почему ты не позвал меня! - заканчивает Соби, внезапно с силой прижимая его к себе. Рицка невольно распахивает глаза и фыркает. Никак не привыкнуть, насколько обманчива эта непроницаемая маска.

Он аккуратно высвобождается из объятия, на секунду задерживая ладонь в руке Соби. Сказать за этот рассказ "спасибо" было бы, наверное, как-то странно. Но Соби и так все понимает и просто гладит подушечки его пальцев.
- Так что ты вовсе не должен сойти с ума. В самом деле, Рицка.

Надеюсь, он сам верит в то, что говорит. Как же я надеюсь, что его застывшее лицо ничего не скрывает…

- Ладно, считай, убедил. - Рицка присаживается на столик и снизу вверх заглядывает Соби в лицо. - А еще он очень обиделся, когда я… ну… отказался. Теперь нам от вызова точно не уйти.
Соби небрежно щелкает пальцами - жест, которым он обычно сопровождает заклинания.
- Значит, примем. И сразимся. Не сомневайся, Рицка. Ты не слабее Возлюбленного. А я не такой уж скверный Боец.
- Боец ты лучший, не прибедняйся, - отмахивается Рицка, и в лице Соби мелькает что-то похожее на улыбку. - Я к тому сказал, чтоб ты не вздумал…
- Рисковать в одиночку, - договаривает Агацума. - Я помню.
- И поклянись еще раз!
Улыбка Соби делается заметнее:
- Клянусь. Я горжусь тобой, Рицка. И сражаться вместе с тобой мне куда легче.
- Гордишься-то почему? - интересуется Рицка, пристально изучая рукав своего пальто.
- Я боялся, что ваша встреча пройдет для тебя тяжелее даже в моем присутствии, - поясняет Соби. - А ты справился своими силами и почти спокоен.
- Ну уж и спокоен… - Рицка невольно вздыхает. - А вообще, мы же ждали Сэмэя, правда? Еще с той встречи у школы. Так разговора-то что пугаться было?

Жаркая ладонь на бедре, ползущая все выше… "Мой братишка"… Пожалуй, было чего.
Проехали.
И вообще, есть хочется. А гречневая лапша в контейнере, который лежит в сумке, наверное, уже совсем остыла.

- Соби, - Рицка встает с края столика и слегка толкает Бойца плечом, - пошли куда-нибудь завтракать?

*
Если Нацуо и удивлен звонком, то не сильно - в голосе рыжего Зеро слышится лишь веселое недоумение:
- Рицка? Привет! Случилось чего?
Рицка крепче сжимает трубку. Хорошо, конечно, что Нули всегда переходят прямо к делу, но когда совсем уж в лоб… Он несколько секунд молчит, собираясь с мыслями, потом спрашивает:
- С вами сегодня встретиться можно?
Вот теперь Нацуо удивляется открыто:
- Увидеться? Мм… конечно, только Йоджи до самого вечера не будет, у него дела в городе. Со мной тебя встреча устроит?
Нацуо - Боец, думает Рицка торопливо. Наверное, устроит.
- Да, - говорит он и напряженно ждет ответа. - Ты когда сможешь?
- От "через полчаса" до хоть когда, - судя по голосу, Нацуо зевает. - Любопытно же, что заставило Нелюбимого мне позвонить!

Рицка хмыкает. Логичнее было бы, если бы Нацуо спросил, где он достал номер телефона, но его это, похоже, не заботит. Нулей вообще обеспокоить трудно. Нацуо больше интересует причина звонка.
Номер Рицка узнал через Аи - оказалось, у нее есть номера уймы Бойцов, даже тех, с кем ей не приходилось тренироваться. Может быть, и номер Соби есть, но Рицка не стал уточнять.
- Тогда давай через полтора часа у реки, возле вышки, где мы познакомились? - говорит он.

До сих пор помню обстоятельства знакомства. А Соби, который считает себя старшим, кажется, забыл, как я его там нашел. Хотя нет, я знаю, что помнит. Он же говорил как-то, что в тот вечер я его спас, когда прибежал. Но все равно, верить, что он стал осторожней - то же самое, что думать, будто желание, написанное на купленной у храма бумажке, сбудется.

- Ладно, - Нацуо, кажется, потягивается, - это, стало быть, будет половина первого. Успею досмотреть последний сон. И тебе доброго утра, Рицка! Увидимся!
- Увидимся, - откликается Рицка растерянно, нажимая отбой. Время одиннадцать утра, он как-то не сообразил, что Нацуо может отсыпаться за неделю - сегодня же воскресенье. Да еще Йоджи ушел куда-то, спи не хочу. Но Зеро вроде не обиделся, значит, ничего страшного не произошло.
Ладно, половина первого - это удобно. В четыре у него с Соби встреча, как Нацуо выражается, "в городе"… Забавно, где еще - не в рисовом поле ведь.

Стоп. А может быть, что Нули сейчас в Горе? Они ни разу не говорили о том, где живут. А Рицку это никогда не интересовало: не у Соби - и хорошо. Может, Зеро вернулись в школу? Все-таки там их дом. Но тогда Нацуо не доберется вовремя… Или нет, он же может в крайнем случае телепортироваться. Это умение как предмет преподают, наверное. Успеет.

Рицка собирается, краем уха прислушиваясь к звукам проснувшейся улицы за окном: вот проехала какая-то тяжелая машина, - грузовик, наверное, или фура дальнобойщиков - окраина все-таки. Вот с парковки, гудя друг на друга, выбираются автомобили…
А этот звук уже не снаружи, а в доме. На кухне с тонким звоном падает что-то стеклянное, раз, другой, а потом раздается высокий женский крик:
- Ри-и-ицка!!
Мама.

Он лихорадочно проверяет, все ли взял: ключи от дома, мобильник, плеер, кошелек - на всякий случай, вдруг они с Соби зайдут перекусить. Хотя Соби никогда не дает ему расплачиваться, но все-таки то, что деньги с собой есть, подбадривает. Кажется, все взял. Осталось самое интересное: спуститься вниз, обуться и накинуть пальто.
Рицка не знает, почему мама с утра в плохом настроении. Он слышал, как она напевала, пока готовила завтрак, а потом швырнула что-то на пол. Похоже, табуретку. Рицка ждал, что она поднимется и начнет стучать в его комнату, но этого не произошло. И постепенно стало тихо. А с тишиной сразу сделалось неуютно, и Рицка торопливо решил, что раз он так и так собирался на неделе просить Нулей о встрече, то почему не попробовать договориться на сегодня?
Осталось проскользнуть мимо мамы.

Ему почти удается уйти незамеченным. Он даже успевает обуться и завязать шнурки, и только после этого выскакивает за дверь.
Пальто он набрасывает уже за углом дома. Застегивается на все пуговицы, отворачиваясь от холодного, с крупкой, северного ветра. Надевает шапку, устраивает в уши капельки-наушники. Потом закрывает глаза и начинает зализывать расцарапанное до крови запястье.
Мама пыталась не выпустить его. И все равно не узнавала.

Я не хочу звонить врачам. Не хочу им ничего рассказывать. Потому что вдруг тогда они заберут маму? Ей лучше дома. Гораздо лучше, чем было бы в больнице!

Кацуко-сан однажды завела с Рицкой разговор о таком варианте, но он сразу отказался.

Царапины чуть пощипывает от слюны, и Рицка удовлетворенно кивает. Значит, ранки дезинфицируются. А вот глаза у него в таких ситуациях давно уже не щиплет. Кажется, он отучается плакать.
Вообще.
Он критически осматривает кисть руки: глубокие красные полосы тянутся от запястья по тыльной стороне ладони к кончикам пальцев. Соби заметит обязательно. Им ведь в любом случае вместе обедать - дома Рицка сегодня не решился выйти позавтракать, а значит, к четырем будет дико голоден. И перчатки в кафе точно придется снять.
Опять начнутся уговоры "перебирайся ко мне". Как будто это так просто!
Хотя нет, Соби, скорее всего, ничего предлагать не будет: понял поди уже, что бесполезно. Значит, только посмотрит непроницаемым взглядом и украдкой вздохнет. Интересно, он действительно считает, что Рицка по его лицу ничего не видит?

Мне жалко тебя расстраивать, правда. Но я не могу переехать.

Рицка глубоко вздыхает, потом плотно сжимает губы и поворачивается лицом к ветру. Автобусная остановка от дома как раз к северу, придется пройти квартал, почти зажмурившись. А у реки ветер будет сильнее, да еще и сырым. Как в такую погоду общаться на улице? Даже если Нацуо равнодушен к холоду, ветер со снегом Зеро не любят - после того первого столкновения с Соби, когда они знакомились.

О чем я думал, когда с Нацуо договаривался? Чтоб из дому сбежать? Ведь по делу же поговорить надо! Это важно!

Рицка досадливо вздыхает, нашаривает за пазухой плеер и наощупь включает. Поправляет один из наушников - и решительным шагом идет к остановке. Если у реки будет холодно, значит, кафе просто окажется в планах раньше четырех часов, вот и все. Они с Нацуо пообщаются, а потом можно будет набрать Соби и сказать, куда подъезжать.
Под "#1 Crush" "Garbage" мысли переходят с Сэмэя на Соби, с Соби на самого себя, с себя снова на Сэмэя и Семь Лун. Как все-таки несправедливо то, что происходит!
Рицка усмехается краем рта. Соби не любит, когда у него становится такое выражение лица. А оно в последнее время появляется все чаще.

К радости Рицки, пока он едет в автобусе, выглядывает солнце. Зимние лучи неуверенно ощупывают заиндевелую землю, и город начинает радужно отблескивать. Рицка зажмуривается и почти улыбается, пока солнечные пальцы гладят его по лбу и сомкнутым векам. И чуть не пропускает остановку. Водитель уже объявляет, какая будет следующая, когда он соскакивает с сиденья и торопливо протискивается между сходящимися дверями. Рывком выдергивает пойманную сомкнувшимися резиновыми краями дверей сумку, машинально оглядывает себя: не забыл ли чего в салоне, и пару раз мотает головой. Надо же, чуть не заснул, кажется. С чего бы это? Пригрелся, наверное. Потом он одергивает рукава пальто и торопливо спускается с дороги на пустошь.

Силуэты высоковольтных вышек похожи на архитектурные башни - Токийскую и, кажется, в Париже почти такая же - Эйфелева. Только те стоят на площадях в гордом одиночестве, а эти, связанные между собой длинными проводами, вереницей уходят за горизонт.
Здесь мы дрались с Неспящими, и бетонные опоры лизал огонь. Здесь Соби в одиночку сражался с девчонками-Зеро, и когда я нашел его, пожухлая трава алела в закатном солнце, и казалось, что это море крови.

Откос заканчивается, Рицка отсчитывает четвертую вышку по правую руку и направляется к ней, отгоняя навязчивое воспоминание.

Самое страшное не забывается. Оно лишь отступает в глубину памяти - и возвращается ночными кошмарами, внезапными дежа вю, дикой тревогой при опозданиях Соби. С какой стати тот бывает недоволен, что Рицка беспокоится? Даже если волнение выливается в грубость - потом, когда он понимает, что в очередной раз зря дергался, - это же только внешне! А внутри каждый раз что-то трепыхается, стоит вспомнить ужас того вечера, и губы приходится прикусывать, чтобы не дрожали.

Нацуо уже на месте, стоит, отставив ногу в сторону, и перебирает в смуглых пальцах с обкусанными ногтями деревянные четки. Разглядывает каждую бусину, словно только что нашел как минимум бриллиантовое колье и гадает, сколько за него удастся выручить. Зеро поднимает голову, встречаясь с рицкиным взглядом, лишь когда расстояние между ними сокращается до десятка шагов:
- Привет.
- Привет, - кивает Рицка и останавливается напротив, не зная, что делать дальше. Его волновало, придет ли Нацуо вообще, и с чего начать разговор, как-то не придумалось. Но тот, кажется, не смущен повисшей паузой:
- Пожалуй, беседу о погоде заводить не будем, о последних киноновинках тоже, лучше прямо к делу. У вас с Соби проблемы? Я уже и Йоджи на всякий случай сообщил, что он понадобиться может. Что-то случилось?
- Я в общем сам пока не уверен, - пожимает плечами Рицка, не отводя взгляда от лица Нацуо. Может, переживания яйца выеденного не стоят, но узнать он должен.
- Давай, излагай, - Зеро прислоняется спиной к "ноге" вышки. - Тут лишних ушей нет, я посканировал окрестности. - Он внимательно всматривается в рицкино лицо. Наверное, оно очень уж хмурое. - Что-то серьезное?
- Нацуо… - Рицка встряхивает волосами, потом машинально отводит назад отросшую челку. - Скажи, ты знаешь типа с именем Нисей?

Нацуо подбирается мгновенно, будто земля под ногами дрогнула. Короткий хвост встает дыбом, пушистые уши прижимаются к голове, глаза сощуриваются - точь-в-точь рассерженный лис.
- Знаю, - бросает он коротко. - Лучше чем хотелось бы. А что?
Рицка разглядывает опору за его плечом, не в силах отвести взгляд от бетонных шероховатостей. Потом смаргивает и так же пристально смотрит на собеседника:
- Почему "лучше чем хотелось бы"? Что ты о нем знаешь? - Тот хочет покачать головой, но Рицка вскидывает перед собой развернутую ладонь: - Нацуо, пожалуйста. Мне обязательно нужно о нем узнать. Это очень важно.

Боец Зеро хмурится, наматывая на палец длинную красно-рыжую прядь:
- Заметь, я не спрашиваю, зачем тебе это. Надо так надо. - И вздыхает. - Только я слова подбирать не умею, так что считай, что сам напросился. - Он вновь накручивает волосы, теперь уже на другой палец. Рицка нетерпеливо кивает:
- Напросился, естественно. Договорились. Что мне из тебя, клещами тянуть, что ли?!
- Да нет, зачем, - в голос Нацуо возвращаются смешливые нотки, но веселее он не становится. - Его зовут Акаме Нисей. Он Боец твоего брата, Возлюбленного, причем говорят, что от рождения. То есть у него Имя проступает само, как положено. На нем как на Соби ножиком орудовать не пришлось… Извини, рассказываю как умею! - добавляет он чуть виновато, потому что Рицка ощутимо напрягается. Но кивает, и Зеро продолжает, чуть подумав: - Это все сплетни наших, в Семи Лунах, но вроде правдивые. Сэмэй нарушил закон, какой - не знаю, не спрашивай, и его должны были убрать. Он узнал, пришил того, кто за ним явился, и смылся. Надолго. Ну, в школе быстро поняли, что сгоревший труп был не его - сделали там какие-то свои анализы… Зубы сверили, что ли… Короче, все ждали, когда Возлюбленный прорежется, готовились, боялись спугнуть. Решили, что теперь живой нужнее, наверное. Вот честно, Рицка, я бы на его месте из страны пытался удрать, а Сэмэй действительно объявился. Узнал откуда-то, что у него Боец с Именем появился, нашел на курсе Нисея - и они свалили уже вместе. У Нисея тогда еще Имя по-настоящему не проступило, наверное, Сэмэй рассчитывал его потренировать. А зачем он нужен и зачем ему Семь Лун - я не знаю. Только после того, что он в школе устроил, ему уж точно лучше в третий раз не возникать.

Рицка слушает, напряженно морща лоб. Пока Нацуо не сказал ничего, что шло бы вразрез с его собственными соображениями, но это и не те сведения, ради которых он вытащил Зеро из дому.

- А тебе, - начинает он медленно, когда Нацуо, пожав плечами, умолкает, - тебе-то почему Нисей не нравится? Ты сказал, что слишком хорошо его знаешь…
- Не "слишком хорошо" - просто знаю, а предпочел бы не знать, - поправляет тот с досадой. - Мы с ним дрались на тренировках. У него тогда не было настоящей Жертвы, но он и с разноименными такое вытворял, что дурно становилось. Нас так только Соби трепал, - добавляет он без смущения.

Нацуо - Боец, думает Рицка, он может признавать уровень противника. А я Жертва, если я признаю, что против нас - превосходящая сила, мы проиграем. Я не имею права на сомнение. Значит, Нисей в самом деле Боец Сэмэя. Лучшей Жертвы в Семи Лунах. Плохо.

- Рицка, зачем тебе понадобилось узнавать про Акаме? - спрашивает тем временем Нацуо, пряча в карман забытые четки. - Ты не думай, я никому не скажу, ну, только Йоджи… А?

Рицка поспешно качает головой, не дослушивая вопрос:
- Погоди, пожалуйста. Расскажи, что "такое" умеет делать Нисей? Почему вам от него доставалось? Что, тактика какая-то другая? Или навыки?
- Растешь, Рицка, - одобрительно хмыкает Нацуо. - Соображаешь. Жалко, вы с Соби не одноименные - можно было бы ради интереса попробовать с вами поединок, как на тренировке. Наверняка было бы здорово. Да, у Нисея вообще все другое, - вспоминает он о рицкином вопросе. - И тактика, и навыки. Это не расскажешь, это столкнуться надо. Он вообще дерется, как дышит. Для него это кайф. А уж его Система…
- Что у него с Системой? - тут же уточняет Рицка. Он не задумывается, зачем уточнять все до частностей -просто знает, что это необходимо. Потому что…

"Я доставлю себе удовольствие убить его у тебя на глазах".
Нет.

На этот раз Нацуо долго молчит, копая носком ботинка мерзлую черную землю. Он собирается с мыслями почти минуту, а потом выдает:
- Рицка, ты ведь знаешь, что в Системе время течет по другим законам? Когда-нибудь смотрел на часы?

Рицка не выдерживает и прыскает. Да уж, во время боя - самое оно сверяться с часами. В вопросе весь Нацуо.
- Нет, как-то не приходилось. А что?

- А то, что я заметил: у Нисея огромный разрыв между реальным и системным временем. Больше, чем у других. И хронометр мой после того раза, когда мы с ним тренировались, встал. Ты не представляешь, какой он был неубиваемый! Никогда даже не отставал - а пришлось выбросить. У Нисея поле загрузки душит электронику! Плееры вырубаются, телефоны… Все глючит или ломается. Он всегда занимался вне школы - а то, наверное, огреб бы как-нибудь "тёмную".

- Он же не виноват, что у него такие способности! - Рицка с трудом узнает собственный охрипший голос. Система, которая глушит электронику… - Разве в Семи Лунах не принято уважать лучших?

Соби те, кто к нам приходил, могли ненавидеть - но они все равно им восхищались как Бойцом. Я думал, это правило.

- Может, и не виноват, - Нацуо зло отдувает с губ брошенную ветром прядь волос, - но если бы Акаме свои таланты только по делу использовал! А он для прикола мог ноутбук "убить": сядет, глаза прищурит - и конец машинке.

За-бав-но. Я и не думал, что ответ будет настолько простым. Значит, это Нисей с моим телефоном развлекался? Или то, что у Соби блокировался прозвон ко мне - часть какого-то более сложного плана? Надоело жить как под колпаком. Сперва Сэмэй, теперь Нисей - по его приказу, наверное.

- Всё, Рицка, - Зеро слегка ежится в своей тонкой куртке, - больше ничего не знаю. После того, как Нисей смылся с Возлюбленным, о нем ничего не известно. Чему они на пару могли научиться, даже представлять не хочу. Скажи теперь, зачем тебе инфа понадобилась?

Нацуо достает из кармана мелкую монетку и начинает подкидывать. Ловит, не глядя, раскрытой ладонью и не сводит с Рицки глаз.
А Рицке совсем не хочется вдаваться в подробности. Он хмуро вздыхает, поглубже засовывая руки в карманы пальто, и смотрит, как ветер треплет конец шарфа и блестящие на солнце красные, жесткие, как проволока, волосы Нацуо.
- Лучше, когда знаешь противника, - произносит он наконец так тихо, что Нацуо еле слышит. - Хоть примерный стиль ведения боя. - Он смотрит Нацуо в глаза: - Я готовлюсь.

Сейчас у Рицки есть редкая возможность: увидеть Бойца Зеро растерянным, даже слегка испуганным. Нацуо часто мигает:
- Вызова ждёшь, что ли?! Но - Рицка, Сэмэй ведь твой брат! И Боец у него уже есть, Соби вроде незачем возвращать? Что ему от тебя надо?

Приказ всегда исходит от Жертвы. Нацуо точно знает, что Нисей может напасть лишь с разрешения Сэмэя. А что Сэмэю может быть нужно… Лопатки сводит короткой судорогой, но Рицка не двигается, вновь повторяя себе, что происходящее - только между ним, братом и Соби. И в этот узкий круг никому нельзя, даже друзьям. Перемелет, - мелькает в голове, - как на мельнице жерновами.

Рицка невесело усмехается:
- Я не знаю. Но что-то надо, это точно. Он сказал, дуэли не миновать. И я должен знать, какой будет атака.
- Хочешь спрогнозировать бой? - понимающе кивает Нацуо. - Умно, только все равно придется импровизировать. У Нисея абсолютно ненормальное поведение в загруженном поле, его предсказать трудно. Рицка, ты знаешь, я не трус. И все-таки лучше бы вам в Системе не встречаться.
- Лучше бы, - откликается Рицка согласно. Пересыпанная "техническими" словечками речь Нацуо понятна, будто терминологию боевок они изучали вместе. - Но кто может знать? Спасибо тебе.
- Да ладно, - отмахивается Зеро, - если б я что стоящее рассказал… А так… - Он сочувственно оттопыривает нижнюю губу: - Удачи. Чую, она вам понадобится.
- Спасибо, - повторяет Рицка, механически кивнув. Ему хочется поскорее остаться одному, чтобы все обдумать, но сказать об этом вслух невежливо. А тем для легкого трепа в голове не рождается.
Нацуо, кажется, угадывает его настроение:
- Я пойду тогда? Все узнал, что хотел?
- Ага… - начинает Рицка и спохватывается: - Слушай, а тебе никакой пользы от этой встречи не было!
- Забудь, - Нацуо вдруг как-то очень по-хорошему улыбается. - Я так и думал, что что-то в этом роде обсуждать станем. Рад был тебя видеть, Соби привет!
- Йоджи тоже от меня привет передай.
Нацуо кивает и исчезает - прямо там, где стоял. Только на слое инея, покрывающем землю, остаются следы от рифленых подошв его ботинок.

*
Итак, что мы имеем. Сэмэй - гений, так, по крайней мере, считалось, пока он учился. Недаром они с Соби были лучшими. Нисей - его одноименный Боец с нестандартной манерой боя и Системой, которая при загрузке "гасит" электронику. Наверняка у нее какая-то магнитная основа, - Рицка подпирает кулаком подбородок и невидяще смотрит в тетрадь. - Как это отражается на Бойце противника? А на Жертве? А на мне и Соби как отразится? Еще Нисей явно способен действовать в одиночку - какое-то время. А значит, Сэмэй может появиться не сразу. Они умеют разделяться. Что, если так и сделают? Займутся - Жертва - Жертвой, а Боец - Бойцом… Нельзя такого допустить. Соби без меня долго не продержится, что бы ни говорил. А со мной? До сих пор с нами никто не справился потому, что Соби - такой же лучший Боец, как Сэмэй - Жертва. Я тут ни при чем. Сколько раз Сэмэй отдавал Соби приказы?.. А теперь это надо делать мне - а Сэмэй будет смотреть и смеяться.
Или не будет - если я справлюсь.

Рицка отчаянно трясет головой. Как ни выбирай, все равно не выберешь так, чтобы не было больно внутри. Хотя Соби, наверное, хуже: Рицке только командовать против брата, а Соби и исполнять, и контратаки отражать придется.
Он зажмуривается, прижимает ко лбу стиснутый кулак. Не надо думать о том, чего еще не произошло. Храбрости и так не хватает.

А что есть у меня, как у Жертвы, которую Соби сам выбрал, когда уже мог вообще уйти? Я до сих пор не уверен, что правильно понял причину…
У меня - только то, чему учил Соби, до брата мне как до луны пешком.
И еще - Соби, с которым мы разноименные, а Нацуо ясно дал понять, что разноименным такого поля, как у Возлюбленных, не сгенерировать.
А может, сражаться будем как раз в нисеевской системе? Тогда поле загрузит он. Хотя вряд ли это облегчит жизнь…

- Рицка, у тебя что-то случилось? - раздается сбоку шепот. Яёй участливо вглядывается в него, и Рицка с усилием отнимает от лица костяшки пальцев. На лбу остается красное пятно, а губы никак не хотят складываться в улыбку. И не отмолчишься. Сам виноват, что по нему все читается! Но попробуй прогони неотвязные мысли.
Рицка коротко вздыхает:
- Просто голова тяжелая.
Яёй кидает взгляд в сторону Шинономе-сэнсей, убеждаясь, что она смотрит в другую сторону, и возражает:
- Ты последнее время мрачнеешь и мрачнеешь. Думаешь, не заметно? Расскажи, может, мы с Юйко поможем…

Ага, "расскажи". Прямо сейчас, под конец обществоведения. Рицка вздыхает еще раз:
- Не о чем рассказывать. Честное слово.
Яёй недоверчиво поджимает губы, но тут же делается безразличным. И Рицка ему за это благодарен.
- Опять под партой читаешь? - Похоже, Яёю скучно. - А что теперь? Шопенгауэра?

Услышал где-то фамилию и повторяешь, - думает Рицка неприязненно, косясь на приятеля. Он понимает, что Яёй не виноват в его проблемах. И помочь хочет искренне. Но даже если бы он все знал, разве развеешь словами самое ужасное сомнение, которое Рицка в любом случае не озвучивает - даже себе?
Он не до конца уверен в Соби. При том, что тот лучший. При том, что называет себя Бойцом Нелюбимого и ничьим больше - преимущество выбора, который Чистый может сделать единожды в жизни. И все-таки Рицке боязно. Потому что это будет не просто поединок.

Будь на месте Возлюбленных кто угодно другой, угроза вызова уже десять раз бы забылась. А так… Сэмэй появлялся, кажется, целую вечность назад, а Рицка с каждым днем все больше себя накручивает. Наверное, у брата на то и расчет был.
Хорошо хоть, что его угрюмость даже Соби не всегда в силах считать правильно. Он знает, что Жертве страшно. Но думает, ему страшно за себя, потому что Сэмэй оказался… вот таким. И пусть думает.

А я не из-за себя, я из-за Соби не то что боюсь - трушу. Вдруг для него встреча с этой парой окажется похуже, чем с девчонками-Зеро? Конечно, он тогда один был… Но здесь появится Возлюбленный - так что еще неизвестно, поможет ли Соби мое присутствие. Выдержит ли он такую проверку на верность - да даже просто физически?

Рицка прикусывает губу - сильно, чтобы почувствовать боль. Он не имеет права сомневаться в своем Бойце. Потому что это сразу будет ощущено и понято Соби. А что делать, если сомнения не отпускают? Как назло, всплывают в памяти первые дни знакомства, когда Соби говорил: "Приказы Сэмэя - превыше всего", "Он велел мне полюбить тебя"… Как увериться, что в основе того, что Соби к нему… ну, чувствует… все-таки не тот давний приказ, а свободная воля?
Вот пока все было более-менее нормально, я был спокоен. А теперь - как муха в паутине: дергаюсь и только увязаю в сомнениях все глубже.
Соби оскорбился бы, наверное, узнав, как я рассуждаю. Но он и о том, что любит меня, давно не говорил... Раньше по любому поводу твердил…
Здрасте пожалуйста! - Щеки заливает горячая краска. - Это мне без его лейтмотива так тошно, что ли?!

- Не-ет, Рицка, - замечает Яёй чуть ли не в голос, - с тобой что-то происходит. Надо разобраться. Не хочешь нам доверять - не надо, - в тоне слышится обида, - но, может, тебе самому легче стало бы?
- С чего ты взял, что со мной что-то происходит! - свистящим шепотом возмущается Рицка в ответ. - Что, у меня вид необычный?
- Я минут десять назад спросил, что ты читаешь! А ты - ноль эмоций, только морщишься, словно лимон проглотил!

Если бы ты спросил десять минут назад, сейчас была бы перемена, - хочется огрызнуться Рицке, но он сдерживается. И так уже с Соби раз чуть не подрался недавно, когда тот его из терпения вывел окончательно. Остановился только потому, что Боец защищаться не стал. Опустил руки, склонил голову, отвернулся - так, что волосы на лицо упали:
- Если тебе станет от этого легче, Рицка, ударь.
И Рицка вместо того, чтобы стукнуть его кулаками в грудь, спрятал лицо в ладони. Кажется, даже застонал от злого бессилия. Не мог он ударить - так. Беззащитного. Хотя раньше ему казалось, что вообще ни на кого никогда руку поднять не сможет… Соби тогда обнял его, поцеловал в макушку:
- Это нервное, Рицка. Успокойся. Не надо.
И Рицка не стал драться, а потянул его к себе за поцелуем.

Наверное, нервы совсем того. Не сойти бы с ума все-таки, - он хмуро улыбается последней мысли и демонстрирует Яёю обложкой вверх книгу, с которой просидел весь урок, так ни разу и не перевернув страницы:
- Математика для средних и старших классов.
Яёй растерянно хлопает ресницами:
- Я понимаю, приключения были бы… Но это… Учебник-то зачем читать?
- Интересно, - Рицка пожимает плечами и возвращает том на колени. - Очень. Система линейных уравнений с двумя неизвестными. И способы решения.

Слово "система" как раз и навело его на невеселые размышления. Зацепило мысли, будто крючок.
Система действий при двух неизвестных. Хорошо бы при двух. Тех, что встанут напротив.
Но нас тоже двое. И нас нужно учитывать. А я не только Соби, я даже себя точно просчитать не могу. Самое скверное - не знать способов решения: не представишь, как действовать.

Звонок с урока обрывает аналогию. Рицка кладет учебник в парту и, не замечая взглядов, которыми провожают его Яёй и Юйко, выходит в коридор. Подходит к окну, облокачивается на высокий подоконник. Головная боль никак не проходит, хотя он уже принял таблетку. Весь урок виски разламывались.
Рицка прислоняется лбом к стеклу, закрывает глаза с тяжелыми и будто намазанными клеем ресницами. Веки слипаются. Поспать бы сейчас. На улице сыплет снег, пасмурно и холодно… Еще два урока - и домой. Соби придет - разбудит.

Звонок на урок совпадает с трелью вибрирующего в кармане рубашки телефона.

- Соби?! - Рицка отмахивается от Юйко, зовущей его в класс. Соби никогда не звонит ему в школу. Они смс-ятся, да, но звонки… Это - что-то случилось. Это - беда.
Он торопливо отворачивается к окну и невидяще смотрит на школьный двор. Сзади Юйко сбивчиво говорит: "Рицке-куну позвонила мама", - спасибо, Юйко, - и Шинономе-сэнсэй закрывает дверь класса, не окликая его.

- Рицка, - голос Бойца слышен так четко и ясно, словно тот стоит рядом, и вроде бы совершенно спокоен. Кажущаяся расслабленность - значит, он собран до предела. - Извини, что отрываю тебя от уроков. Ты скоро освободишься?
- Где ты, куда ехать, - прерывает его Рицка. - Говори быстрее, это ведь они, да?
- Да. - Рицка почти видит, как Соби, не отрывая трубки от уха, из-под челки бросает взгляд на стоящих поодаль противников, и взгляд у него спокойный и холодный, как серо-синий лед. Ветер треплет длинные, длиннее, чем у Соби, волосы Нисея, Сэмэй нетерпеливо хрустит пальцами в сдерживаемом нетерпении…

Лишь бы они не атаковали без меня!

- Соби! - до Рицки вдруг доходит, что он и впрямь все это видит. На нервной почве "поймал картинку" - кажется, так телепатическое видение называли Нули. Тянуть нельзя! - Где вы?
- Четыре квартала от твоего дома, транспортный терминал, - Соби говорит, а Рицка видит, как пройти, как срезать по пути, как пробраться к месту будущей схватки между парой огромных грузовиков и бетономешалкой. О том, почему ему это удается, если раньше никогда не получалось толком даже с мыслеречью, он подумает позже.
- Понял, - откликается он, кивая, словно Соби тоже может его увидеть. Кивок отголоском боли отзывается в висках. - Через двадцать минут буду!

Дороги - минут сорок. Но у него нет сорока. У него нет и пятнадцати.

- Я дождусь тебя, Рицка, - говорит Соби негромко. - Не волнуйся.
- Жди, Соби! - звенящим голосом приказывает Рицка. - Жди, я сейчас!
Остается надеяться, что Сэмэй не даст приказа атаковать, пока на месте не будет Рицки. Какая ему радость уничтожать прежнего Бойца, если он хочет через него достать младшего брата? - Слушаюсь, - отвечает Соби, наверное, прикрывая на секунду глаза. И на фоне его дыхания до Рицки доносится громкий чужой голос:
- Загрузка Системы!

Рицка захлопывает раскладушку и сломя голову кидается к лестнице.

*
Быстрее, быстрее, быстрее. Обледеневшие тротуары, голые деревья на газонах, темные окна домов, пустынность кварталов - по времени люди сейчас кто работает, кто учится. Беги, только беги, твердит себе Рицка, глотая ртом холодный воздух и уже не пытаясь выровнять дыхание. Надо успеть - потому что там сейчас двое атакуют одного. Остановиться и взглянуть, сколько времени прошло с того момента, как он выскочил из школы, кое-как застегнув пальто, Рицка не решается. Потеряются драгоценные секунды, а если выяснится, что он бежит уже дольше, скажем, десяти минут, ноги сразу отяжелеют.
Парк.
Еще один квартал.
Уже недолго. Уже немного осталось.
Дорога.
Огромная, шести или восьмиполосная, и ни намека на пешеходный переход. Естественно, зачем он здесь - окраинная трасса, одна из объездных вдоль Токио. Гудящие машины, из кабин которых Рицка, стоящий на обочине и ждущий момента, чтобы проскочить, наверное, кажется букашкой. Ни одна не остановится, чтобы пропустить, никто даже скорость не сбавит. Рицка отчаянно сжимает кулаки: "Да пошло оно все! Держись, Соби!" - и бросается в секундный зазор между автобусом и невесть откуда взявшимся мотоциклом. Его почти сбивает с ног порывом воздуха, ударившим в спину. Даже сквозь рев мотора слышно, как мотоциклист матерится, но Рицка не вслушивается: впереди следующая полоса, и там одна за другой мчатся на выезд из города обтекаемые легковушки. Между этими не проскочишь. Самое время испугаться, что сейчас его разотрет по асфальту десятками колес, но Рицка не чувствует страха за себя. Только за Соби, который может так и не дождаться помощи. Он застывает посреди трассы, вдыхая бензинный выхлоп, и выбирает, между какими машинами все-таки попробовать прорваться дальше. Сзади нескончаемо, как поезд, идет тяжелый грузовой транспорт, из-под колес фур, забрызгивая Рицку по пояс, летит жидкая грязь. Ярко-синяя "Хонда", затормозившая на скоростной полосе, сначала даже не фиксируется сознанием. Рицка секунду бессмысленно смотрит на нее, отмечая, как за остановившейся машиной моментально образуется гудящая пробка, и не двигается. В двери "Хонды" опускается стекло, и коротко стриженная девчонка с плагами в ушах и пирсингом в нижней губе орет, перекрывая сигналы клаксонов:
- Двигай короче, придурок! Короче!!
Рицка кивает ей, будто внезапно проснувшись, и кидается мимо машины. Еще полоса - он прыгает вперед, и оглушительно ревущий грузовик проносится за спиной.
А еще через несколько секунд дорога остается позади. Его все-таки пропустили: чуть сбавили скорость, чуть вильнули в сторону два джипа и фургон с прицепом. Рицка оглядывается назад, чтоб махнуть девушке рукой - но "Хонды" уже нет, да и образовавшегося затора тоже. Машины, как и прежде, идут сплошным потоком, над которым только перелетать…
А я перебежал.
Ноги резко становятся ватными, запоздалый страх подкатывает к горлу.
После бояться буду. Когда Соби найду, когда с этими… разберемся. Ну же, Рицка. Беги.

Кроссовки глухо, без эха, стучат по асфальту, каждый шаг отдается в висках, отступившая, но не ушедшая головная боль отзывается на каждом стуке. Вперед.
Наконец-то - автопарковка и транспортный терминал. Рицка сдергивает с мокрой шеи колющий шарф и задыхаясь озирается по сторонам:
- Соби!
Никого. Тишина. Пустота.
- Со-оби!..

Рицка лихорадочно осматривается. Он несся как сумасшедший, но времени, конечно, все равно ушло слишком много. По часам, на которые он, стиснув зубы, бросает взгляд - двадцать девять минут. Неужели опоздал?
Мысль о самом страшном старательно отбрасывается прочь.
- Соби! Соби!
Все как в тот раз, с Зеро, некстати приходит на ум.
Нет. Не позволю. Не допущу.
А что я сделать-то могу?!

- Сэмэй! - выкрикивает Рицка во внезапном вдохновении. - Сэмэй, я знаю, ты слышишь! - от надсадного крика на ресницах выступают холодные слезы. - Ты трус! Трус, ясно?! Показаться слабо! Я всем расскажу, что ты трус!

Конечно, там еще Нисей, но к черту его. Мидори говорил когда-то, что разговаривать должны Жертвы.
Рицка наклоняется, упирается ладонями в колени, пытаясь унять дрожь и сердцебиение. А если не сработало?

И ведь наверняка до них рукой подать! До Соби… Или крика в Системе не слышно? Это же возможно. Особенно если Система нисеевская. Кстати, можно проверить.

Рицка выдергивает из кармана телефон, непослушными пальцами отщелкивает крышку. Экран не светлеет, словно мобильник выключен. Да, точно: нисеевская.
А я пробиться не могу.
- Гады, - выдыхает Рицка сорванным голосом. - Гады…

Все равно отсюда нельзя уходить. Место - то самое, стопроцентно. И значит, из Системы они выйдут здесь же. Лишь бы Соби был жив, - у Рицки вырывается короткий сухой всхлип, - лишь бы дышал. Откачаю. А потом…

Нет, не "потом"! Я хочу - я должен быть там сейчас!!

…Звук и цвет пропадают так неожиданно, словно кто-то повернул рубильник. Мир вздрагивает - и Рицка, не удержав равновесие, падает на четвереньки; уши прошивает тонким высоким звоном.

Когда звон исчезает, под ногами возникают плитки уходящего в никуда ровного мозаичного пола, а в поле зрения появляется рука, предлагающая помощь. Рицка опирается на нее - и встает, встречаясь взглядом с Соби. Пальцы у того ледяные, вокруг одной ноздри - корочка засохшей крови. И он не улыбается - что само по себе пугает. Обычно Соби улыбается, что бы ни случилось, подбадривая Рицку, и это всегда ужасно раздражает. А теперь серьезен - и от этого становится страшно.
Рицка сжимает ладонь Бойца, украдкой гладит его по запястью. Обычно никогда так не делает, но сейчас надо. Он чувствует. Пальцы Соби чуть заметно вздрагивают в ответ и переплетаются с рицкиными:
- Все в порядке, ты успел. Не волнуйся.

Их всегда только двое перед началом любого поединка. Соби умеет отрешаться от присутствия противников, отгораживаться от него сам и отгораживать Рицку. Как будто предстоящее вполне может подождать, пока он не отведет взгляд от лица своей Жертвы.
В такие мгновения Рицке хочется, чтобы никакой дуэли не было, а Соби вел себя столь же решительно и дальше. Не останавливаясь. Это стыдные, тайные мысли, от них взгляд делается глубоким и чуточку виноватым, им не время предаваться перед боем… Но их никуда не денешь, потому что после боя Соби всегда становится послушно-отстраненным и невозмутимо-вежливым. Другим.

Но на этот раз у нас не рядовой поединок.

Рицка крепче сжимает пальцы, заглядывает Соби в глаза:
- Я опоздал. Тебе очень плохо?

Судя по темным кругам вокруг глаз и бледности, очень. Но Соби качает головой:
- Нет. Главное, что ты здесь.

Весь диалог занимает секунд пять, но договорить не удается: Рицка слышит знакомый насмешливый голос.
- Закончили? Сколько вас еще ждать?

Он внимательно всматривается в Соби, потом, не размыкая ладоней, поворачивается к противникам и оглядывает их - каждого, с головы до ног. Соби говорил, взгляд у него бывает колючим и очень неприятным.
Хоть бы так казалось не только ему. Выдох.

- Я ждал дольше, - говорит Рицка, выступая на полшага вперед. Он обращается к Сэмэю, принципиально не замечая Нисея, хотя реплику подал Акаме. - Пока вы собирались, можно было кругосветное путешествие совершить! А теперь две минуты потерпеть не можете?
Сэмэй усмехается и кивает - если это возможно, одобрительно, - но ничего не говорит. А Нисей оскорбительным жестом вытягивает вперед руку:
- Вот этого не видал, Нелюбимый?
Его Имя, "Возлюбленный", тянется от ногтя поднятого среднего пальца до манжеты свитера на запястье, отливая тусклым серебром. Проигнорировать нельзя - и Рицка передергивает плечами:
- Знаешь, если бы у меня Имя выступило на таком месте, я бы показывать всем подряд не рискнул.
Нисей оскаливает в улыбке хищные белые зубы:
- Постеснялся бы, что ли?
- Остерегся, - парирует Рицка. - Вдруг кто не поймет, что именно ты показываешь. Так и без пальца остаться можно.

Сзади тихо фыркает Соби. Рицка дергает кошачьим ухом: не отвлекай.
Соби никогда не пытается раззадорить противника, чтобы лишить его выдержки. Он для этого слишком… благороден, что ли. А Рицка увидел однажды в кино и решил, что пригодится. Только вот вызовов долго не было, опробовать не удавалось.

Хорошо, что Соби сейчас не вмешивается. Лишь бы Сэмэй не понял, что я это нарочно. А то еще отзовет Бойца, и ничего не получится. Нисею мои слова явно действуют на нервы. А учитывая, что Систему запускал он… Мне ох как надо его разозлить, чтобы ее дестабилизировать. Хотя бы попытаться.

- Умница, читать умеешь, - по-прежнему улыбается Нисей, - а больше никакого значения и не разумеешь? Хочешь, объясню, целочка?
Соби бесшумно выдыхает и делает движение вперед, но Рицка еще раз предупреждающе сжимает пальцы, и Боец остается на месте. Рицка фыркает и по-сэмэевски щурится:
- Может, это ты не все "разумеешь"? Кто здесь еще целочка?

Срабатывает даже лучше, чем хотелось: вздрагивает не Нисей, а Сэмэй. Его глаза становятся почти черными, он подается вперед, как только что Соби:
- Что ты сказал? Повтори!

Вот черт. Ну как же мерзко все-таки!

- А тебе какая разница? - Рицка невольно повышает голос. - С тобой я все равно бы не стал!
- Посмотрим, - обещает Сэмэй мрачно. Голос вибрирует от сдерживаемой ярости. Кажется, он поверил, что… Рицка хмыкает и старательно сохраняет равнодушное выражение лица.

Ох, не хотелось бы на это смотреть… Будем надеяться, что и не придется. Черт. Система съедает силы, а мы все еще треплемся. И ноги подгибаются от усталости. Хорошо хоть дыхание наконец выровнялось. В Систему меня все же впустили - значит, пора уже что-то делать… Или я сам прорвался? Тогда тем более!

- Мы до вечера так стоять будем? - сморщив нос, обращается Рицка к Нисею. - Что-то вы как без меня, так атаковать, а как я появился, так в кусты!
- Не наглей, детка, - Акаме мгновенно складывает пальцы щепотью, видимо, для заклинания, но произнести ничего не успевает: Сэмэй бьет его локтем в ребра. Наверное, чувствительно, потому что Нисей сгибается, прижимая руку к солнечному сплетению. А Соби уже стоит, вытянув перед собой ладонь в отвращающем жесте - и Рицка снова не успел заметить, как оказался за его спиной.
- Только в поединке! - кричит Сэмэй на своего Бойца. - Агацуму лупи, нехрен на Жертву наезжать!
- Да какая он Жертва, у него даже Имя другое! - защищается Нисей, но смотрит на старшего Аояги с некоторой опаской. - Он нас в трусости обвинил!
- А ты и повелся!

М-да, Сэмэй себя все равно контролирует. И их Системе, похоже, никакого вреда от того, что Нисей злится… Ладно, чего больше ждать!

- Давай, Соби, - горячо шепчет Рицка, - сейчас!
Тот кивает и встряхивает головой, отбрасывая за спину длинные волосы:
- К бою.
И мне казалось, что во время разговора уходят силы? Вот сейчас - да, уходят. Но выбора нет.

Спор Возлюбленных тут же обрывается, и Нисей одним прыжком оказывается впереди Сэмэя:
- Легко!
- Мы победим, Соби, - шепчет Рицка, привычно отступая на шаг назад, в их привычную позицию. Соби кивает - а Нисей выкрикивает, явно рисуясь:
- Песчаный смерч, сожги дыханье в лёгких!
Слух отними и зрения лиши!
Изойдите слезами и кашлем!

Соби тут же ставит защитный купол, и мириады песчинок разбиваются об него, как волны. Наверное, настоящая песчаная буря - это страшно. Хотя здесь тоже, в общем, не смешно.

- Осенний ливень, ледяной и долгий,
Смывает пыль и мысли, клонит в сон! - контратакует Агацума, и стена воды падает на Возлюбленных - точнее, на их защитную сферу, в последний момент возведенную Нисеем. Акаме сильный: движение руки - и они недосягаемы для воды, а он оборачивается к Сэмэю:
- Ты не хочешь спать. Все морок. - Сэмэй нетерпеливо кивает, прикрывая ладонью зевок, и Нисей, язвительно улыбаясь, произносит уже без рифмы:
- Слышал, ты любишь бабочек, Соби? Как тебе вот такие? - Он раскидывает руки в стороны, и в Системе начинает клубиться темное облако.
Да, это бабочки. Только Рицка подобных раньше никогда не видел и предпочел бы не видеть. Они большие, толстобрюхие, явно ночные и хищные - наверное, бражники… А на спине у каждой - фосфоресцирующие очертания человеческого черепа. Насекомые кружат вокруг защитного купола, садятся на него, облепляют - и начинают прогрызать.
- Соби! - с невольным испугом вскрикивает Рицка, глядя на жвала, которых у бабочек вроде бы не должно быть. У них же хоботки?.. - Соби!
- Не бойся, - сосредоточенно откликается тот, как-то по-особенному складывая пальцы рук. Эта мудра Рицке незнакома - а он думал, что уже видел весь арсенал своего Бойца. Спустя пару секунд снаружи купола начинается новая буря - из оборванных крылышек, сыплющейся пыльцы и падающих телец. Morphe Didius у Соби на сей раз большие, с две развернутые ладони. Однако они все равно изначально мирные, дневные, и пока атакуют ночниц, их очень много гибнет. В каждой - частичка Силы Соби, и тот еще больше бледнеет, но к Жертве пока за помощью не обращается.

Почему было просто не сжечь их? - хочется спросить, но Рицка сдерживается, чтобы не сбить Соби боевую концентрацию. Не отдал приказа сам - теперь молчи. А вот Нисей словно подслушивает мысль Рицки, и устремляющихся к нему и Сэмэю бабочек встречает стеной огня - опаляющего, хрустко потрескивающего, подбирающегося все ближе. Видимо, в это заклинание Нисей вбухал уйму сил, потому что защитный купол не выдерживает: в лицо пышет жаром. Но он почти сразу исчезает: Соби реагирует моментально.
- Пустота космоса! Нет ни огня, ни воздуха, ни жизни!

Сэмэй, с презрительной ухмылкой скрестивший на груди руки еще в самом начале поединка, впервые серьезнеет - и почти сразу начинает ловить ртом воздух. Удушье - это неприятно, думает Рицка, нервно постукивая хвостом по бедру. Жаль только, Нисей его нейтрализует.
- Свожу на нет усилия, Агацума! Лишаю сил и воли! Давление воды на глубине - закуй двоих в недвижимую кому!
- Зеркало! - возражает Соби, пошатнувшись.

Он никогда не повышает голоса. А сейчас почти повысил. И с начала боя старается не смотреть на Сэмэя - я заметил. И Сэмэй, кажется, тоже. Скверно.

- Застынь в движенье, обращенный в камень! - атакует Соби, и теперь уже Нисей вздрагивает и поспешно ставит отражающий щит. Заметно, что он больше не играет.
- Ночное небо, обрушь сюрикенами звезды! - произносит Акаме низким голосом, наматывая на свободную руку прядь волос.

Наверное, это худшее, что я видел по заклинаниям.

- Щит из непробиваемого сплава, - Соби вскидывает руки над головой, чтобы усилить защиту купола, у него влажные от испарины виски и расширенные зрачки в ярких, отрешенных глазах.

Мы или равны по силе, или - или Соби уступает… Не могу поверить…
Я не знаю, что еще предпринять. До смерти боюсь, что нас одолеют. Я так и опасался, что Соби не сможет сражаться против Сэмэя… Он, конечно, и отбивается, и атакует, но…

- Режь! - выкрикивает Нисей, когда сюрикены увязают в листе чего-то, похожего на космическую сталь - только прозрачную.

О, нет. О, нет!

- Соби! - выдыхает Рицка напряженным полушепотом, - ты сильнее! Давай, ты справишься! Пусть у него твоя бывшая Жертва - он сам слабей тебя! Я вижу!

Рицка успевает поймать короткий благодарный взгляд - и штук пять сюрикенов с острыми углами все-таки прорываются сквозь все слои защиты, впиваясь в запястья и горло переливчато блестящими оковами.
- Есть! - одобрительно восклицает Сэмэй - и улыбается.

- Черт, - Рицка силится сдержать выступающие от острой боли слезы, но их не удержишь. Он в отчаянье зажмуривается.

Только бы Соби не увидел, насколько мне плохо. Я должен держаться. Я должен выстоять… Ох!..

Полустон невольно вырывается вслух. Соби в тревоге оборачивается - и застывает, растерянно глядя Жертве в лицо.

На губах Рицки проступает улыбка, черты лица расслабляются, а потом вдруг вновь напрягаются - но уже не от пытки.
Соби рывком разворачивается на месте, негодующе глядя на противника:
- Что ты сделал? Это против правил!
- Что именно? - возражает Нисей, довольно улыбаясь. - Разве лучше было бы, если бы малыш страдал от твоей некомпетентности? Аояги Рицке сейчас хорошо. Уж не знаю, как ему обычно с тобой, но сейчас ему явно в кайф!

Если бы не запоздалое понимание, что все было спланировано заранее - атака за атакой на купол, рассеивание внимания и завершающий маневр - Соби бы, возможно, попробовал договориться об авторежиме. Но не против этих двоих…
Агацума медленно выдыхает, чтобы успокоиться, и снова смотрит на Рицку. На скулах у того выступил горячечный румянец, губы пересохли от частого дыхания, прижатые к груди руки дрожат. Боец опускает голову. Наверняка на этот эффект Возлюбленные рассчитывали тоже: к паху невольно приливает кровь.
Рицка потрясающе, бесстыдно красив сейчас. Таким он иногда снится Соби - в темных, жарких снах, которые он старается забывать сразу по пробуждении, но все равно потом долго не может встретиться взглядом с отражением в зеркале.
Только вот в снах Рицка дрожит от его прикосновений и по своей воле, а не по воле двух ублюдков.
- Я не защитил тебя, - произносит Соби тихо. - Я не справился.

Рицка по-прежнему улыбается в ответ, явно не услышав ни слова. Он никогда не улыбается Соби - так. И никогда, открывая глаза, не смотрит на него с откровенным желанием. Соби вздрагивает, передергивается всем телом, чувствуя, как предательское щекочущее тепло поднимается от крестца к позвоночнику. Если захлестнет с головой, как Рицку, их можно будет взять голыми руками… Но кое в чем Сэмэй просчитался. Возбуждение легко переплавляется в гнев. А нереализованное, способно разрушать.
Соби на мгновение опускает ресницы, потом разворачивается к Нисею. Какое бы действие ни оказывали цепи на Рицку - это блаженство наведенное. Силы оно высасывает ничуть не меньше боли от обычных оков. Если не хуже. Медлить нельзя.

- Болото змей, разверзнись под ногами! - простирает он вперед ладонь с плотно прижатым большим пальцем. - Изжальте, поглотите, уничтожьте!

Сэмэй с интересом склоняет голову набок:
- Сердишься, Соби? Теряешь самообладание? Сколько я тебя учил, что эмоции твое слабое место?

Но момент, когда Соби "сбили" бы воспоминания о совместных тренировках, уже упущен - он лишь чуть качает головой, наблюдая, как Нисей строит что-то вроде аквариума из непробиваемого стекла, заключая в него болотных гадов.
Не имеет значения, что скажет Сэмэй. Жаль, что настоящее равнодушие пришло только теперь - когда Рицке уже плохо. Моя вина, думает Боец вновь - и тут Рицка внезапно произносит:
- Не надо… Зачем…
- Что - зачем? - оборачивается к нему Соби, сдвинув брови и стараясь не слышать хрипотцы в знакомом до каждой интонации - и таком чужом голосе Жертвы. Рицка никогда не говорит с бархатно-чувственными нотками. Он пока просто не умеет. Это - не - он.

- Зачем ты… атакуешь… Перестань… - продолжает тот, морщась. - Хватит, не надо… Прика-азываю…

Мне так, так хорошо сейчас… Ну почему я не могу тебе это объяснить… А твои атаки - они разрушают удовольствие, заставляют останавливаться мурашки… Вот, значит, как теряют ушки - когда весь мир концентрируется в одной горящей точке… Так хочется потереться о Соби - хотя бы о его бедро… У него такие надежные руки - если бы он еще не встряхивал меня за плечи, а обнял… Он так здорово пахнет… Ох… Да… еще немножко… так бывает во сне - но во сне никогда - так сильно… Соби… Я… мне нужен ты, я сейчас кончу, Соби…

- Рицка!

Обращение не доходит до сознания, самый тембр голоса заставляет дрожать и выгибаться навстречу…

Мой, мой… Хочу…
Черт, ну не надо, не надо сражаться! Не ломай мне ощущения… Зачем насылать на Нисея паутину молний… его атаки - как твои прикосновения… А-ах… Сейчас… вот сейчас…


- Потерпи еще немного…

…не могу больше терпеть… Сейчас… уже трясет всего… Ох, вот…да… Как долго хотел…

- Шторм из метательных ножей в зеркал системе! Пусть каждый отраженный нож - ударит!

…Соби тоже долго готовился к этому вызову. До последнего надеясь, что выдержит взгляд Сэмэя, как чужого. Как постороннего. Как неприятеля.
Не получилось. Он уступал, пусть и не отступая, и Рицка это наверняка видел. Как оправдываться? Чем?
Спасительный промах в плане противника - Возлюбленным не следовало выводить из строя Жертву. Наверное, полагали, что именно это сломит волю Соби, а вышло наоборот. Пока с Рицкой все было в порядке, оттолкнуть оживший кошмар, не слышать, чей голос из прошлого отдает против него приказы, не получалось. Но когда Рицка схватился за окольцованное ошейником горло, способность мыслить абстрактно к Соби вернулась - даже приказ остановить схватку уже не мог дезориентировать.
И все-таки победа случайна…

Младший брат так долго боролся с результатами воспитания старшего, - Боец рассматривает лежащего навзничь Нисея, из глазницы которого торчит рукоятка метательного ножа, и до времени гонит размышления прочь. - Он всегда был против убийства. Прости, Рицка.

Словно в ответ на его мысль сзади раздается слабый, задыхающийся вскрик. Соби оборачивается - как раз успевая подставить ладонь Рицке под затылок, чтобы не ударился о призрачный пол Системы. Кажется, с исчезновением оков его вместо оргазма скрутило сразу всей полагающейся цепям болью - даже в обмороке тело расслабляется далеко не сразу.

Соби поднимает Рицку на руки. Локти мелко дрожат - но сил, чтобы добраться до дома и оказать необходимую помощь, хватит. Правда, сперва нужно сделать еще кое-что.
Он оборачивается к убитому Бойцу, заменившему его у Сэмэя, и к самому Сэмэю, спутанному по рукам и ногам светящейся белой цепью. В последнее заклятие Соби вложил столько, что хватит как минимум на пару часов - если не отменить, конечно.

- Еще чуть-чуть, - обращается Соби к Рицке, словно тот может слышать. Устраивает его на несколько секунд на одной руке, свободной выдергивает из кармана пальто телефон, прижимает ухом к плечу и вновь подхватывает Жертву обеими руками.
- Нацуо? - Соби нетерпеливо хмурится, пережидая приветствие, потом не выдерживает и прерывает Зеро: - Вызови кого-нибудь забрать в Школу Возлюбленного Аояги. Разумеется, старшего… Потом, Нацуо. Я занят. Да, Рицка… Он без сознания. - И после паузы: - Даю координаты.

*
Тьма. Тишина. Не больно. Не больно - и поэтому страшно открыть глаза или шевельнуться. Если разрывающий мышцы приступ вернется, Рицка не уверен, что сможет выдержать его еще раз. Ровное дыхание где-то совсем близко. Чьи-то пальцы невесомо проводят по виску, отодвигая с лица прядь волос. От пальцев пахнет табаком. Рицка глубоко вздыхает:
- Соби.
И слышит в ответ негромкое:
- Я здесь.
Медленно, осторожно открыть глаза. Не больно. Значит, миновало. Можно жить дальше.

Соби смотрит с тщательно спрятанной тревогой, между бровями залегла тонкая складка. Он по-прежнему неважно выглядит, но уже гораздо лучше, чем в Системе. Рицка делает усилие, чтобы сесть, с трудом приподнимается на локтях и только тогда понимает, что лежит в постели. Дома у Соби. За окном, похоже, если не ночь, то глубокий вечер. Да-а... что скажет мама, лучше даже не думать. А что он, собственно, здесь делает?

Кажется, мы в очередной раз влипли в историю. Был бой. Ага, точно. И, видимо, в конце я потерял сознание, - Рицка прикусывает губу и вновь откидывается на высоко взбитую подушку. Соби тут же накрывает его ладонь своей.
Тело плохо слушается, храня воспоминания о перенесенной муке. Наверное, какое-то неизвестное заклинание, которое Соби не смог отразить. Еще Рицка ясно помнит лица противников... и это почти всё.
- Ч-черт... - шепчет он, мотнув головой на вопросительный взгляд, и добавляет громче: - Ну и?
- Что, Рицка? - мягко переспрашивает Соби, слегка вздохнув.
- Чем кончилось?

Вопрос дурацкий, но другого в голову не приходит. Когда звездчатые сюрикены прогрызли дырки в защите, они превратились в оковы. После этого память слепнет и глохнет, словно голову замотали толстым слоем черной ваты. Но Соби-то продолжал сражаться...

- Чем все кончилось? - повторяет Рицка настойчиво, потеребив Бойца за руку. Получается плохо, но Соби и не сопротивляется:
- Мы справились, Рицка. - Вот только глаза отводит. - Можно больше не опасаться появления твоего брата.
- Справились? - голос слегка хрипит, наверное, сорвал, и Соби вдруг чуть заметно переводит плечами. Почему? - Справились... - повторяет Рицка медленно, искоса наблюдая, как у замершего Бойца вздрагивают ресницы.

Это что-то новое. И не объяснит ведь, в чем дело. Ладно, потом разберусь.

- Расскажи, как это было, - надо бы потребовать, но сил нет. Получается просьба.
Соби поправляет ему подушку и не торопится отвечать.
- Ну же? - вновь спрашивает Рицка, не дождавшись.
- Мы победили, твой брат сейчас в Семи Лунах,- откликается Соби негромко. - Думаю, это наилучший вариант: так он безопасен и для тебя, и для самого себя.
- Как будто для тебя он никакой угрозы не представлял, - фыркает Рицка и, внезапно встревожившись, снова тянет Соби за руку: - Кстати, ты как себя чувствуешь?
- Нормально, - кивает Боец, - уже восстановился. Ты пострадал куда серьезнее. Прости, это моя вина. - Его застывшее лицо неподвижно, только морщинка на лбу становится глубже, и Рицка, вздохнув, проводит по ней указательным пальцем:
- Забудь. Нисею сейчас наверняка хуже, чем мне.

Хочется позлорадствовать, но негодования уже нет. Будто выкипело. Осталась только огромная усталость, давящая на плечи и жгущая изнутри глаза. Выспаться бы как следует... Он с силой зажмуривается, промаргивается на свет лампы и не сразу понимает, что не услышал ответа.

- Кхм, - нетерпеливо замечает Рицка, заставляя Агацуму поднять голову. - Ты долго в молчанку будешь играть, Соби? Почему я не помню ничего? Чем для них бой кончился?
- Хорошо, Рицка. - Тот, видимо, принимает какое-то решение, потому что голос делается совершенно спокойным. - С какого момента мне рассказывать?
- С оков, - откликается Рицка немедленно. Соби напряжен, как струна, разве что не вибрирует - непринужденность его позы обманула бы год назад, но не теперь. И это заставляет все-таки сесть на постели, подтянув к груди колени.
- После оков тебя... выключили из ситуации, - сообщает Соби ровно, глядя куда-то в стену поверх рицкиной головы. - Ты не мог отдавать приказы. Так могло бы случиться, если бы ты, к примеру, внезапно заснул. Думаю, Возлюбленные преследовали цель оставить меня без Жертвы - Сэмэю отлично известно, что я могу сражаться либо изначально в авторежиме, либо в паре.
- А говорил, что тебя не атакуют в одиночку, - некстати вспоминается давний спор. - Еще как атаковали...
- Этот случай особенный, - Соби качает головой, не отводя взгляда от стены. - Думаю, у них с самого начала был предусмотрен вариант и без тебя, и с твоим присутствием. Они отработали оба, но все-таки просчитались.
- Ты мне скажешь или нет, чем кончилось?! - Рицка возмущенно ударяет кулаком по постели. - Сэмэй в Семи Лунах, ладно. А Нисей? Он что, сбежать успел?

- Нисей убит.
Голос у Соби такой, будто речь идет о погоде. Рицка на секунду застывает с приоткрытым ртом, потом медленно выдыхает и утыкается лбом в колени.

Ну, тогда понятно, почему Соби отмалчивался. Он же знает, что я не даю добивать... И что? Вот, пожалуйста: стоило мне отключиться, и он так и поступил!

- Это случилось во время последней атаки, - пробивается в сумятицу мыслей голос Соби. - Я не ставил целью смерть - ни его, ни, - Соби чуть заметно заминается, - его Жертвы. - Мне нужно было спасти тебя.

Что же было? Меня "выключили из ситуации"... Так.
Боль, я помню боль. Но она была как будто в самом конце. А до нее - что, не происходило ничего серьезного?
Но как же тогда - "спасти меня"?
Ничего не понимаю.

Рицка хмурится так, что морщится все лицо, а Соби, поняв, что он не заговорит, продолжает:
- Рицка, смерть Нисея случайна. Но если бы мне предложили выбор: она или вред, причиняемый тебе, я не раздумывая выбрал бы первое. Ты можешь... высказать все, что думаешь по этому поводу.

На подобную искренность трудно вообще подобрать слова, не то что возразить.
Так бы прямо и сказал, что убьет за меня. Да, практически, он это и сказал. А я сомневался, почему он меня выбрал... Боялся, что не выстоит...

Рицка переплетает пальцы, впиваясь ногтями в ладони:
- Соби... как думаешь, я сам - вспомню?
Соби внимательно смотрит ему в переносицу, словно пытаясь разглядеть "третий глаз":
- Не знаю. Возможно, это защитная реакция психики...
- Хватит уже с меня такой реакции! - кажется, он сейчас расплачется. Нет, только без сырости! - У меня что, типа аллергии? Как что серьезное, память вырубается? Не хочу так жить!

Я и так помню только три последних года. Но уж в них чего-то не знать - просто несправедливо!

Рицка сглатывает и глядит на Бойца требовательным взглядом из-под слипшихся стрелок ресниц:
- Расскажи про все атаки. И про все ответные. И итог в подробностях. Ладно?

Соби долго смотрит на него, словно ждет еще какой-то фразы, потом кивает:
- Хорошо. Я тебе расскажу.


*

Бабочка на дисплее телефона то расплывается, то снова становится четкой. Если смотреть на нее, изображение резкое, а если мимо, на сжимающие телефон пальцы - почти двойное. Рицка разглядывает рисунок уже второй урок подряд. Шинономе-сэнсэй делает вид, что ничего не замечает: Соби подошел к ней утром и, видимо, попросил не тормошить. Запретить ему Рицка не успел, а повторять, что именно сказал, Соби отказался - и уперся. Ну и ладно. Вообще, так лучше, потому что мысли вертятся где угодно, только не в классе.

Сегодня Рицка пришел в школу прямо от Соби. В кои-то веки позавтракал спокойно, не давясь. Рассудил, что домой еще успеется: мама наверняка будет сердиться на вчерашнее отсутствие, поэтому лучше столкнуться с ее настроением после уроков. Неизвестно, насколько она разойдется... Да и сумка с учебниками вчера осталась в классе, Юйко забрала ее домой вместе со своим портфелем, а утром принесла.
От Юйко в телефоне было пять пропущенных вызовов, последний - в десять вечера. Потом она отчаялась и позвонила Соби. Все-таки она настоящий товарищ. Не у мамы ведь искать стала...

Воспоминания возвращаются все утро, обрывочные, яркие, короткие. Путаются между собой, перемешиваются, как паззлы. Что-то он помнит отчетливо. Что-то, затертое и ушедшее в подсознание, кажется произошедшим с кем-то другим.

Девушка из "Хонды" - красно-черная куртка с шипами, длинные черные ногти... "Двигай быстрее!". Помню.

Мотоциклист, в миллиметре за спиной объезжающий его, выскочившего на встречную полосу - шлем с тонированным стеклом, длинные летящие по ветру волосы, не окрик - рычание.
Помню.

Транспортный терминал, громадные грузовики и ни человека вокруг, даже охранников не видно. А где-то совсем близко в запущенной Системе, которую не увидишь со стороны, Соби в одиночку стоит против двух противников. Не хватает дыхания, дрожат руки, мобильник не включается - теперь ясно, чьих это рук дело.

...Наверное, раньше, когда в телефоне помехи были, Нисей мастерство оттачивал. И вокруг дома ошивался, кстати. Соби же успел позвонить до загрузки Системы, поэтому звонок прошел...
Помню.

Соби сказал, Возлюбленные запускали поле с расчетом, что Рицка все же не попадет внутрь. И никакого разрешения пройти ему не давали, прорваться удалось на чистой воле. Получилось, как в том сне - когда он крикнул, чтобы никто не смел называть его "Нелюбимым", и морок оборвался.
Система дрогнула, добавил Соби, но поскольку стен у нее нет, только силовые, а они при подобном давлении пропускают, устояла.
Помню.

А вот что было, когда на мне сомкнулись цепи? Да, Соби рассказал об атаках. Что я "будто заснул", когда бой был на середине, но все равно не упал, и это его поддержало. Дало силы сражаться наполовину на автомате, наполовину - зная, что я здесь... Но чего-то не хватает. Слишком складно все выходит. И та боль - откуда она взялась, если я не сильно пострадал от заклинания?
Не помню.

Рицке хочется зарычать от бессилия. Накануне он вытребовал у Соби подробный рассказ о ходе поединка, детально разобрался в каждой атаке, но попытки оживить память ни к чему не привели. Он старался вспомнить, наверное, даже отчаяннее, чем тогда, три с половиной года назад. Всё было тщетно; в конце концов он заснул -уже глубокой ночью, сжимая ладонями виски и уткнувшись лицом в подушку. А Соби тихо лежал на краю постели, даже дыхания слышно не было... Он-то все помнит! И умалчивает! Какого черта?

Воспоминания начали возвращаться - цветными вспышками в мозгу - когда Рицка проснулся и побрел чистить зубы. Он вздрагивал, давился завтраком и нетерпеливо ждал, что мелькнет перед глазами в следующий раз. Ворошил в памяти прошлые сутки, надеясь, что восстановит цепочку событий хоть приблизительно, но не получалось. Память не подчинялась - она рассудка вообще не слушается!..
На первом уроке он отправил Соби смс и ждал уведомления о доставке, расфокусированным взглядом глядя мимо зажатого в руке телефона - и вдруг будто снова оказался в Системе, а вокруг роилась черная пурга ночниц. Наверное, вид бабочки на дисплее вызвал ассоциацию.
Рицка вздрогнул так, что Яёй спросил, в чем дело. Что тут было ответить? Только "ни в чем". Он и ответил.
Яёй обиделся.

Рицка вздыхает и закрывает мобильник. Соби сказал, что бой быстро кончился. Цепи исчезли, но Рицке было плохо, поэтому он забрал Жертву к себе. Сегодня предложил вместе сходить к маме, поговорить о его вчерашнем отсутствии. Рицка отказался, хотя под ложечкой похолодело. Как поведет себя мама, догадаться нетрудно. А вот как от нее отбиться, чтоб без потерь, это вопрос.

Еще Рицка вчера упомянул о том, что видел маршрут, по которому надо было к месту поединка добираться.
Соби удивился, но не сильно. Сказал, что когда Рицка его зовет, у него тоже появляется перед глазами место, где нужно оказаться. Еще добавил, что сложившаяся боевая пара вообще часто друг у друга "картинки ловит", и глазами улыбнулся.
Наверное, стресс сказался - количество в качество перешло, буркнул в ответ Рицка. А то уж думал, что совсем по части мыслеречи безнадежен.
Это не мыслеречь, поправил Соби. Передача образов тоньше и сложнее, чем Зов. И видно было, что он обрадовался.
Нет чтобы рассказать по такому случаю, как всё было!

Юйко осторожно касается его руки:
- Запиши домашнее задание, - шепчет она, показывая глазами на доску. Рицка кивает и автоматически переписывает иероглифы, которые каллиграфическим почерком вывела Шинономе-сэнсэй.

Юйко ни о чем не спросила, просто передала ему утром сумку да покосилась встревоженно - и все. Может быть, поэтому после уроков Рицка окликает ее, пока она собирает в портфель тетради и учебники:
- Юйко, ты погулять не хочешь?
Она слегка удивленно смотрит на него, пару раз мигает и пожимает плечами:
- С удовольствием, Рицка-кун. Тебя Соби-сан сегодня не встречает?
- Он учится, - Рицка старается, чтобы это прозвучало как можно равнодушнее. Соби сказал, что пойдет на занятия, как обычно, и если что-то случится, сразу позвонит.

А ведь случится. Обязательно случится - вчерашний бой впервые окончился смертью. Что скажут в Семи Лунах? Могут ли что-нибудь сделать?
Соби говорил, что подобные случаи бывали и раньше - Гора занимается такими смертями сама, а учащимся вроде бы ничего не бывает, но кто знает... Соби по-прежнему рассказывает далеко не всё.

- Рицка? - Юйко заглядывает ему в лицо. Они теперь одного роста, ей не приходится для этого наклоняться, и изображать безразличие стало куда сложнее. А она и раньше видела по нему слишком много. - Рицка-кун, - поправляется Юйко, - может, лучше пойдем ко мне? Пообедаем, а то у меня сегодня на кафе денег нет, а на улице холодно... А?
- А Яёй? - хмуро спрашивает Рицка. Ему не хочется, чтобы тот шел. Будет сидеть и дуться, разобидевшись.
- Не хочешь сейчас с ним общаться, да? - напрямик уточняет Юйко.
Остается только плечами пожать: я этого не говорил, ты сама так решила. Ей хватает.

Юйко отходит к парте Яёя, и о чем-то тихо, но выразительно с ним шепчется. Потом Яёй, ждавший, пока они соберутся идти в раздевалку, соскакивает со стула и уходит - светлые концы волос развеваются от скорого шага.
- Ну вот, - итожит Рицка, вздохнув, - теперь он еще и на тебя обиделся.
- Ну что ты, - Юйко быстро улыбается, - мы вечером созвонимся. Все в порядке!
Рицка все еще не двигается, машинально вертя в пальцах одну из кисточек для каллиграфии. Тогда Юйко решительно берет его за руку: v - Пошли скорее!

Однажды Рицка слышал, как несколько девчонок из их класса, собравшись на перемене, шушукались о Юйко. Болтали, что она "ключный ребенок", поэтому с нее нельзя спрашивать ни "нормального воспитания", ни "нормальной внешности". Кто-то упомянул ее короткую юбку, кто-то - фиолетовую тушь, раздался взрыв смеха, а потом одна из девчонок оглянулась и увидела Рицку. Он стоял, засунув большие пальцы за ремень джинсов, и смотрел на них. Наверное, не очень мирно смотрел, потому что стайка тут же разбежалась - после первого года в этом классе с ним предпочитали не связываться.

Да, Юйко в самом деле "ключный ребенок". Зато это делает ее самостоятельней болтливых одноклассниц. А Рицке самостоятельность нравится. Он и Соби до сих пор пытается приучить к независимости - правда, не по жизни, а только между ними, и не очень успешно... Но все-таки.
Еще Юйко шумная и прямолинейная, но к этому можно привыкнуть. Привыкла же она сама к рицкиной резкости и скрытности!
А что у нее родителей дома допоздна не бывает, это же здорово. Вся квартира в твоем распоряжении, можно не запираться в комнате, а забраться с ногами на диван, смотреть телевизор, делать уроки, пить чай. И никто не окрикнет, никто не усомнится в том, что ты - действительно ты.

Наверное, это называется дружбой, думает Рицка, шагая рядом с Юйко в направлении светлой многоэтажки. Мы друг к другу притерлись лучше, чем с Яёем. С ним по-прежнему бывает сложновато... хотя Юйко так, может, и не считает.

Покрасневшими от ветра с дождем пальцами Юйко набирает код подъезда, потом вызывает лифт. Откидывает с ярких волос капюшон и кивает Рицке, как о чем-то решенном:
- На обед суп с клецками, мама оставила, нам только погреть, и паэлья. Ты будешь чай или какао?
- Чай. Зелёный.

На часах почти три, Соби заканчивает учиться около шести - впереди уйма времени, а дом Юйко в десяти минутах от школы. Можно велеть, чтобы Соби его встретил, а можно, как планировал, пойти домой и разбираться с мамой в одиночку. Этот момент хочется оттянуть как можно дольше. И в конце концов, пообедать нужно обязательно: вряд ли сегодня удастся нормально поужинать. Что ж, значит, у него есть часа два-три.

Рицка прикрывает глаза и в первый раз за день расслабляет плечи. Лифт, чуть качнувшись, открывается на пятнадцатом этаже.
Он пропускает девочку вперед и молча ждет, пока та нашарит на шее ключ и отопрет единственный мощный замок в железной двери.

- Заходи, разувайся, вешай пальто, сумку сразу неси в гостиную и открывай там форточку, - выдает Юйко на одном дыхании, спинывая с ног короткие сапожки и расстегивая пуховик.
В квартире очень тепло. Март в этом году затяжной, весна наступает-наступает, но никак не войдет в полную силу - на улицу одеваться приходится почти по-зимнему, а в помещениях и метро с ума сходишь от духоты.

- Ага, - кивает Рицка, тоже стаскивая куртку.

Здесь все знакомо. Он бывает у Юйко часто - чаще, наверное, только у Соби. А реже, чем у Яёя, появляется днём лишь у себя. Домой он последний год только ночевать возвращается. Но переехать... нет.
Нет.

Он дотягивается до шпингалета, распахивает форточку и отправляется мыть руки. Юйко что-то бормочет на кухне себе под нос, доставая из холодильника продукты и открывая микроволновку. Писк, сигналящий, что суп согрелся, доносится в ванную даже сквозь шум воды. Рицка оглядывается в поисках полотенца, не находит и просто встряхивает запястьями, а потом промокает их о свой джемпер.

- Иди тоже вымой руки, - говорит он, проходя на кухню, и садится у края стола, потерев рукой лоб. К счастью, можно больше не следить за выражением лица и за интонациями. Фраза звучит мрачно, но Юйко это не пугает. Она послушно кивает и подходит к кухонной раковине:
- Я и тут помою.

Потом проводит кончиками мокрых пальцев по лицу: не умылась, но освежилась - и садится за стол:
- Рицка-кун, ты не ешь? Все остынет!

Сейчас она совсем не такая, как в школе. Не смеется, не дергает бровями и даже кажется старше. Наверное, поэтому Яёй так любит бывать у нее в гостях. Она тише и как-то... ну, домашнее, наверное.
Рицка вылавливает палочками клецки, потом с удовольствием выпивает бульон: мама Юйко не покупает полуфабрикаты, она всегда готовит сама. Поэтому обедать у Хаватари - одно удовольствие, Рицка всегда переживает, как бы не показаться обжорой. Но Юйко на подобные опасения только хихикает.
Паэлья тоже уходит как-то незаметно. После уроков в желудке всегда урчит, но Рицка привык есть в кафе, а домашняя паэлья гораздо, гораздо вкуснее любой покупной - и съедается еще быстрее. Когда он подбирает с тарелки последнюю мидию, он точно знает, что сможет спокойно обойтись без ужина.

Теперь Юйко начнет выпытывать, как у меня дела и что произошло. Она однажды сказала: ее мама считает, что мужчину надо сперва покормить, а потом расспрашивать.
Ну вот, мы поели. Когда она приступит?

Но Юйко отбрасывает за спину завивающиеся на концах хвостики, в которые увязывает волосы, и говорит:
- Уфф. Наелась. Прямо лопаюсь. Сейчас посуду вымою, и будем делать уроки. Рицка-кун, ты где хочешь сидеть, здесь или в моей комнате?
И тогда Рицка почему-то говорит вместо ответа:
- У меня неприятности.

Юйко не делает большие глаза, не прижимает к груди ладошку и не взвизгивает. Она просто делается очень внимательной и тихонько уточняет, глядя на Рицку:
- Дома?

Он качает головой. То, что может ждать дома - это привычно. И нестрашно.

- Поссорились с Соби-саном? - спрашивает Юйко еще осторожнее.

- Нет. Я... я не могу объяснить.

Получается слегка виновато, но он в самом деле не может. Не имеет права. Это только их с Соби дело... как и раньше. И про неприятности он говорить не хотел, само вырвалось. Рицка упирается подбородком в переплетенные пальцы и смотрит в окно за спиной Юйко. Ветер бросает в стекло дождевые капли, иссиня-серые тучи, кажется, лежат прямо на домах - крыши прогибают их, как тяжелое одеяло.
Юйко несколько секунд глядит на него, потом опускает ресницы и чуть поднимает брови. Получается очень по-взрослому: грустное удивление и в то же время понимание.
- Рицка-кун... Я не знаю, что сказать. Ты не сердись.
- Я не сержусь, - откликается он со вздохом, но Юйко продолжает:
- Не сердись, если я ошибусь, ладно? Я скажу так, как думаю. Можно?
- Конечно, - Рицка встречается с ней взглядом.

Юйко как-то проговорилась, что у нее в последние полгода нелады в семье. Старшая сестра вернулась после неудачного брака, а ужиться с родителями не смогла. Теперь часто ссорится с отцом, а потом сидит в комнате Юйко и плачет.
Рицка тогда подумал, что по Юйко нипочем не скажешь, насколько ей тяжело. И что при ней, наверное, не было бы стыдно показать свою усталость. Сейчас он понимает, что правда не стыдно.

- Рицка-кун, если у тебя неприятности... Просто перетерпи, ладно? Нана говорит, это самое сложное - но самое верное. Ночь всегда чернеет перед рассветом... Я тоже так считаю, - говорит Юйко почти шепотом, не отводя взгляд.

Рицка вздыхает и прикусывает изнутри щеку, чтоб сохранить лицо спокойным.
Наверное, после вчерашнего дальше правда будет проще... Только сейчас сил нет вообще ни на что. Соби устал тоже, да, но он все равно не такой вымотанный. Говорит, что в Рицке находит поддержку.

А я в нем не нахожу! И ведь знаю, что нужно, чтоб это изменить. Но он не хочет. Он собирается еще года полтора мариновать нас обоих...
Убедить бы Соби не думать! Чтоб не тормозил у самого края - так, что я потом по полчаса нормально дышать не могу! "Приказываю, Соби, не останавливайся!"

Рицка усмехается, переводя взгляд на столешницу, берет в ладонь палочки и машинально постукивает ими о край пустой тарелки. Потом спохватывается, что Юйко могла неправильно его понять, и поднимает голову:
- Ты права. Просто как-то все... по-дурацки выходит. И я в самом деле не могу рассказать.
- Ничего, - Юйко встает, на секунду касается ладонью его плеча и начинает прибираться.

Хорошо, что она не стала затягивать этот разговор. Не стала вдаваться в подробности...
Кстати о подробностях.
Что-то меня смущает в слове "Приказываю". Не пойму, что конкретно. Если представать, что я, допустим, действительно произношу: "Соби, хватит! Приказываю - ещё!"... То что?
Какая-то ассоциация вертится на краю внутреннего слуха, но разобрать слова не получается. А если попробовать вслух сказать?

- Слушай, я, наверное, правда пойду в комнату, - обращается Рицка к Юйко. Та кивает:
- Ага. Можем перед тем, как делать уроки, новое аниме посмотреть, если хочешь - я вчера купила.
- Конечно, - он почти не слышит обращенных к нему слов. На автомате выходит из кухни, прислоняется плечом к стене и бормочет, стараясь, чтобы получалось как можно выразительнее:
- Соби, хватит, приказываю... Соби, хватит, приказываю... Соби, хватит...

Перестань... Хватит, не надо... Прика-азываю... Прекрати бой...

Лицу внезапно становится холодно, словно окунулся в ледяную воду. Рицка изо всех сил стискивает ладонями виски.

Я что, отдал ему отменяющий приказ?! Велел ему отказаться от поединка?! Я - Жертва! - дал Бойцу невозможную установку, после которой не выигрывают! Как я мог?!
Но ведь… Это точно мои слова и мой голос, это вчерашний бой! И когда я сказал такое? А Соби - как он выстоял, когда я это сделал? Я "будто заснул" - возможно, но я что, еще и рехнулся?!
Соби... Черт возьми, чего ты не рассказал? С какой стати меня пощадил, если я тебя так подставил?

Рицка стоит, невидяще уставившись в пространство, и судорожно дышит, глотая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Потом механическим шагом направляется в прихожую, проверяет карманы куртки.
Да, вот они, два ключа от квартиры Соби. На общей связке.
Так... время подходит к четырем часам. Час на дорогу, час подожду.
Я должен узнать у него. Должен.

- Юйко, - говорит Рицка, войдя в кухню, и даже не пытается выглядеть беззаботным, - извини, мне надо уйти.

*
Он редко бывает здесь в отсутствие хозяина. Небольшая квартира на втором этаже встречает тишиной и сумраком - ширмы они утром, уходя, так и не отодвинули от окон. Рицка еще ни разу не приходил к Соби с таким маленьким временным разрывом - собственно, в школе побывал и вернулся. Час у Юйко можно не считать.
Дорога заняла всего тридцать пять минут, потому что он не мог заставить себя идти спокойно. Только скорым шагом, почти срываясь на бег под моросящим дождем. А Соби все равно раньше шести не появится... Шести? Он же до шести учится. Домой раньше семи доберется вряд ли. Вот черт.
Рицка теребит зубами нижнюю губу, потом нерешительно достает из кармана мобильный - и убирает обратно.
Лучше пусть не знает, что я уже здесь. А то немедленно с пар сорвется, с него станется. Как он учится вообще?

Можно пока сделать уроки. Можно найти в холодильнике чего-нибудь пожевать. Можно полистать папки с эскизами, их около стены штук семь стоит.

Рицка садится на кровать, прижимаясь спиной к теплой деревянной стене, и обхватывает руками колени. Широко раскрытые глаза блуждают по комнате, в голове мелькают вернувшиеся воспоминания - уже дающие представление o произошедшем, хоть и по-прежнему разрозненные. Теперь он может сказать, как именно погиб Нисей. И представить, какую ярость вложил Соби в последнее заклинание - опутавшая Сэмэя цепь была толщиной с руку.

Но что происходило со мной? Почему я даже вспомнившееся вижу все как сквозь туман? До оков все четко, а потом...
Я и не предполагал, что существуют заклятия, действующие на рассудок. Я, наверное, не только те слова сказал? Какую чушь я нес, вообще?

Рицка вздыхает и трет ладонью лоб. Там скоро мозоль появится, честное слово.
Он долго сидит так - в тишине и сгущающейся темноте. Даже задремывает, опустив голову на колени, но не ложится. Внутреннее напряжение заставляет время от времени вздрагивать и хмуриться, кошачьи уши подергиваются сами по себе, кончики пальцев постепенно холодеют...
Нет, сегодня он добьется ответа.

Рицка не может до конца объяснить себе, отчего ему так важно знать детали случившегося. Дело не в том, что это был бой именно с Возлюбленными, да и, если на то пошло, не в амнезии, которая уже наполовину прошла. Соби не хочет рассказывать что-то очень важное. Это и во время пересказа поединка было заметно, и из всплывающих в памяти фактов следует. И еще он очень странно посмотрел вчера - когда думал, что Рицка уже засыпает, а Рицка как раз приоткрыл глаза.
Соби тут же отвел взгляд, и расшифровать его Рицка не сумел. А еще не додумался, почему Боец так среагировал в самом начале на его сорванный голос. То, как он поежился... Один раз, но тем не менее! Не от жалости же. Жалость иначе проявляется.

...Входная дверь открывается, впуская порыв ветра - и Соби, с зажатой под мышкой папкой и сумкой через плечо. Рицка замирает на кровати и, пользуясь моментом, разглядывает его из полумрака. Кажется, чтобы видеть Бойца, которого уже привык называть своим, ему свет вообще не нужен.
Соби включает бра на стене. Даже отсюда заметно, насколько утомленное у него лицо. Влажная от дождя челка сосульками падает на лоб, глаза тусклые, словно он неделю не спал, уголки губ опущены.
Он аккуратно ставит на пол папку, подпирает сумкой, потом разматывает шарф. Отправляет пальто на вешалку и наклоняется, чтобы расстегнуть молнии на ботинках.
Стоптанные синие кроссовки с заправленными внутрь шнурками стоят так, что их нельзя не заметить. Соби смотрит на них пару секунд, потом выпрямляется и всматривается в темноту комнаты, безошибочно находя взглядом Жертву:
- Рицка.

- Да, я.

Голос сел от долгого молчания, выходит сипло и совсем не так, как он хотел сказать. Собирался - уверенно и спокойно, а получается недовольно и с вызовом. Потому что сквозь апатию, сковавшую за время ожидания, снова пробивается желание вцепиться Соби в плечи и трясти, пока не расскажет все, до конца. Рицка заставляет себя не торопиться и медленно спускает ноги с кровати.

Соби с тревогой смотрит на него:
- Что-то случилось? Я ощутил твое присутствие на подходе к дому, но решил, что ошибаюсь.

- Почему?

Соби приподнимает бровь: уточни вопрос, и Рицка поясняет:
- Почему ты так решил? Раньше ты всегда был уверен, рядом я или далеко.
В лице Соби что-то неуловимо вздрагивает, а потом оно становится обычным, непроницаемо-доброжелательным:
- Я думал, что ты наверняка у себя, поскольку ты не звонил, что придешь... Так что случилось?

Ты думал по пути обо мне? И решил, что из-за этого тебя подводит чутье? Просто здорово. А что конкретно ты обо мне думал?
Взять и спросить в лоб... Ответит он, как же.

- Ничего не случилось, - главное, удержать верный тон. Решительный и руководящий. - Разувайся, так и будешь, что ли, в коридоре стоять?

Соби окидывает его странно отрешенным взглядом, словно издалека, но послушно выступает из ботинок. Кладет на полку шарф, перчатки и идет в ванную. Руки он моет тщательно, но всегда очень быстро - времени подготовиться нет. Почти как тогда с Нацуо: остро чувствуешь, что нужно обсудить, а как это сделать - не знаешь. Только с Соби сложнее, потому что можно часами получать от него уклончивые ответы, а то и молчание.
Когда Боец возвращается, включив по пути лампу под потолком - ширмы отодвигать под вечер не имеет смысла - Рицку уже знобит от тревожного ожидания.

- Из Семи Лун никто не появлялся? - спрашивает он. Наверняка ответ "нет", потому что Соби обещал в случае чего сообщить, но надо же как-то начать.
- Нет, - откликается Соби, выжидательно останавливаясь напротив Жертвы.
Рицка скользит взглядом по его лицу и пару раз хлопает рукой по кровати:
- Сядь. Я... я должен тебя кое о чем спросить.
Соби присаживается - спина идеально прямая, руки ложатся на колени - и терпеливо склоняет голову:
- Да?

Чего он опасается? Того, что я спрошу? Этот безмятежный взгляд с тлеющим на дне беспокойством... У-у, как раздражает. Ладно, разберемся.

- Ты мне всё про вчерашнюю дуэль рассказал? - голос невольно срывается, и Соби вскидывает ресницы:
- Конечно, Рицка.

Очень развернутый ответ. Задушил бы!
Я так виноват, а ты еще и молчишь об этом...

- В самом деле?! - Рицка вскакивает, оказываясь перед Бойцом, и глядит ему в лицо горячими сухими глазами:
- Если ты все рассказал - почему я не услышал о том, что дал тебе отменяющий приказ?

Соби слегка отворачивается, так, что волосы падают и наполовину скрывают лицо - и молчит.

- Почему?! - Рицка до белизны стискивает кулаки. - Зачем ты опять мне врешь?! Я... я же... - Голос внезапно падает до шепота, силы разом уходят, и он тоже прячет глаза. - Ты должен был сказать, что я тебя подставил.

- Нет, Рицка, - откликается Соби - немедленно, тихо и твердо. - Тебе было плохо. Ты не можешь отвечать за сказанное в бреду.
- Могу и должен!

Только бы не сорваться в крик еще раз. А то точно потом слезы не удержишь. И ведь плакать-то совершенно не хочется! Нервы, что ли?

- Нет, - возражает Соби все так же категорически. - Это были не твои слова. И допустил промах - я. Почему ты ищешь причину в себе?
- Потому что ты опять скрываешь, - вырывается у Рицки тут же. - Раз не хочешь говорить, значит, дело во мне!
- А может быть, я просто хочу выгородить себя, - слова Соби почти не слышны Рицке за собственным сбитым дыханием, но он их все-таки разбирает. Ресницы враз просыхают:
- Ага, разумеется. Давно придумал? Ты себя - никогда - не выгораживаешь! Забыл, что ли? А я помню! Ты же врать не умеешь!

Не хватало только, чтобы он на себя мою вину брал. С него станется еще и извиниться! Ну что за человек такой...

- Можно не лгать, Рицка. Можно умалчивать. Это порой хуже, - Соби встряхивает волосами, откидывая их за спину, но все еще смотрит в пол. - Спасибо.
- За что?!
- За то, что дал мне возможность попросить у тебя прощения.

Я так и знал.

- Я действительно не все тебе рассказал - у меня не хватило решимости, - продолжает Соби негромко, - надеюсь, ты сможешь простить меня.
- Если расскажешь хотя бы сейчас, с какой стати я такую дурость ляпнул!

Главное, стребовать с него объяснения раньше, чем он опять замкнется. Потому что мне его выражение лица совершенно не нравится. И оправдания тоже. Мы вроде не вчера познакомились, что он, не помнит, как на меня его "Прости, Рицка" действует?!

- Я же объяснил, - говорит Соби, немного подумав. - Все выглядело так, словно ты внезапно заснул с открытыми глазами. Иногда что-то говорил... а потом тебе стало больно. - Его брови вздрагивают, сходясь, но он тут же возвращает прежнее выражение лица.

Какое-то однообразное описание получается. Вчера оно чуть ли не слово в слово так же звучало. Отрепетировал он, что ли?

- Ничего себе, "что-то говорил"! - Рицка с трудом сглатывает пересохшим горлом. - Я тебе велел бой прекратить! Это ж надо было вообще чокнуться, чтоб такое сболтнуть! Ты... ты просто герой, Соби! После... после этого ты еще...
- Нет, Рицка, - Боец касается его напряженного локтя, - при чем тут героизм? Я же понимал, что это не твой приказ.
- А чей тогда?! Что, вообще, я делал? Стоял и трепался, пока ты сражался, да?!

Он судорожно втягивает воздух сквозь стиснувшиеся зубы. Хочется себя избить, как представишь. А Соби молчит.

- Значит, да, - мрачно подводит итог Рицка. Кулаки сами собой разжимаются, кошачьи уши никнут. - Всего-то незнакомое заклятие - и от меня не только пользы не было, а еще и вред тебе получился...

Соби хмурится и вновь дотрагивается до его руки:
- Рицка, не забывай: отражать заклятия, чтобы они тебя не коснулись - моя задача. Не справился - я.
- Ладно, хватит, - Рицка отмахивается от его слов, как от мухи, и плюхается рядом на кровать. - Я уже все выводы сделал, успокойся. Я отстал.

- И какие же это выводы? - осведомляется Соби осторожно, искоса глядя на него.

- Какие надо, - Рицка устало сжимает ладонями виски. - Зря ты не рассказал... пожалел меня. Зря. Я пойду домой, - заключает он, рывком поднимаясь с места и делая шаг в направлении прихожей.
- Подожди, - напряженно окликает Соби, но Рицка уже не вслушивается:
- Хватит. Я не желаю слышать о твоей вине. Все, увидимся. Пока.
- Подожди, - Соби загораживает ему дорогу. - Ты винишь себя напрасно. Почему ты не веришь?
- Отстань, - безучастно роняет Рицка, обходя его и стараясь не задеть плечом. Но все равно натыкается, потому что Соби вновь оказывается перед ним. - Ну что еще?
- Ты не смог бы контролировать себя в том состоянии, - говорит Соби тихо. - И, я думаю, никто не смог бы.
- Я всё равно не узнаю, как было дело, - Рицка упирается ладонью ему в грудь. - Дай пройти.
- Ты сердишься.
- Нет. - Странно, но получается почти искренне. - Просто этот разговор, он ни о чем. Пустой. Я не знаю, как все было, а ты знаешь, но не скажешь. Выпытывать я устал. Так какая разница, виню я себя или нет?

Наверное, было слишком самоуверенным решить, что можно добром добиться от Соби рассказа о том, о чем тот говорить не хочет. Когда Агацума упрямится, ему ничего не докажешь, не объяснишь, что его запирательство все только усложняет. Потому что с ним даже спора нормального не получается. Говоришь, а он молчит, как воды в рот набрав.
Разве что приказать - но если это сделать сейчас, потом сам себя уважать перестанешь. За то, что другого способа не нашел, пустил в ход силовое воздействие.
Так что остается только дверью хлопнуть погромче. Пускай мелочно, зато настроение выразит.

Рицка упрямо хмурится и еще раз пытается пройти мимо Соби. Но тот, кажется, не намерен его выпустить.

- Есть разница, Рицка. Ты тут ни при чем. Я никогда не сталкивался с тем, чтобы боль от цепей трансформировалась так.

Секунду... Что-о? Неужели удалось?
Рицка отчаянно вскидывает голову:
- Ну?!
- Судя по всему, боль от оков Нисея превращалась для тебя в сексуальное возбуждение, - Соби выдерживает его требовательный взгляд, только прищуривается немного. - Поэтому мое вмешательство причиняло тебе сильную боль, а окончание поединка вообще довело до обморока.

Рицка медленно выдыхает.
Вот, значит, как. Тогда, пожалуй, понятно, почему Соби молчал... не хотел меня перед самим собой позорить.
Но как же это получилось? Мне же Нисей ну ни капли не нравился?! По идее, я так мог бы среагировать на… да, на Соби, но и то - не в Системе...
Но ведь было же! Соби такое не измыслил бы.

- То есть атаки Нисея я воспринимал, как ласки? - Щеки и уши делаются горячими, Рицка прижимает к ним ладони. Кончики пальцев ледяные, и их прикосновения вызывают почти озноб.
- Я не знаю, каковы были твои ощущения, - Соби качает головой. Он старается остаться невозмутимым, но тоже выглядит смущенным. И если уж по нему заметно, что он чувствует... пожалуй, он смешался даже сильнее, чем Рицка.

Интересно знать, почему. Психом-то там был я.

- Но ты решил, что раз я этого не помню, то и вспоминать незачем, - продолжает Рицка после паузы, запуская руки в волосы около кошачьих ушей и машинально дергая их. - Или я сделал что-то еще. Что-то худшее, да?
- Ты ничего не сделал, - Соби опускает ресницы и слегка вздыхает. - Я же говорил, что ты ни в чем не виноват.
- Это не тот ответ! Почему ты решил мне не рассказывать?
- Я плохо защищал тебя, - повторяет Соби с силой. - И хотел отмолчаться. Прости.
- Да прекрати ты! Я вот плохо командовал, и что теперь? Все равно же мы выиграли, зачем теперь об этом думать! - возражает Рицка сердито.
- Ты замечательно командовал, - возражает Соби без тени сомнения. - И держался до конца. Это я должен был переломить себя раньше. А смог только после того, как тебе стало плохо.
- А я вообще не был уверен, что мы против Сэмэя выстоим! Не то что выиграем!

Вырвалось все-таки. Вот черт... Представляю, как он теперь обидится... и прав будет.

Но Соби не выглядит ни потрясенным, ни оскорбленным:
- Видимо, я тоже, - откликается он негромко. - Но мы выстояли. - Он бережно берет Рицку за локти, заставляя его отнять ладони от висков и перестать сжимать голову, потом заглядывает в лицо. - Теперь ты не будешь больше переживать?
- Вот уточню еще кое-что - и не буду, - обещает Рицка, невольно отвечая на его взгляд дольше, чем собирался. - Почему ты выиграл бой, когда мне стало плохо? А пока я тебе помогал, мы поддавались?

Соби сжимает губы в тонкую линию и задумывается. Потом пожимает плечами, словно возражая самому себе на что-то, и тихо говорит:
- Рицка, ты всегда получаешь от меня ответ на любой вопрос - так или иначе. Ты это знаешь. Тогда почему ты не хочешь просто приказать, чтобы я изложил все без купюр?

Рицка невольно усмехается. Кажется, только минуту назад он думал, что "добровольно" получать от Соби информацию как раз не удается. Оказывается, Соби совсем иного мнения о его способностях.

- А зачем приказывать? - спрашивает он вместо ответа. - Я же не допросчик! Или тебе легче будет, если я прикажу и выбора тебе не оставлю?

Соби низко склоняет голову, переплетает в замок пальцы и не отвечает. Кажется, последняя фраза задела его по больному месту. Но Рицке сейчас тоже больно, и он не может остановиться, может только продолжить, постепенно повышая голос:
- Почему-почему! Потому что мне надо, чтоб мы общались по-человечески! А ты со мной даже поговорить не можешь! Сколько тебя знаю, вечно скрытничаешь! Думаешь - "прикажи, Рицка", и все будет просто?! Да не буду, не буду я, слышишь, приказывать тебе вне Системы! Или грузи тогда ее каждый раз! Потому что я человек, и ты тоже не робот какой-нибудь!..

Горло перехватывает, и Рицка осекается. Кажется, так со своим Бойцом он говорит впервые. Да, наверное, впервые, потому что Соби бледнеет и внезапно, поймав его руки, заставляет снова сесть на кровать:
- Рицка, не надо так.
Но Жертва только головой трясет и пытается выдрать запястья из сильных пальцев, ожесточенно сопя.

Поговорили, довольно. Он же хотел уйти, так хотел, пока вдребезги не разругались!.. И почему Соби его не выпустил, зачем сейчас не выпускает!

- Соби! - в голосе звенит злость и обида, - Соби, пусти! Хватит!
- Подожди, Рицка, - Соби упорно удерживает его ладони. Он не причиняет боли, просто не дает встать - а Рицку уже трясет от того, что он все еще здесь, а не на улице, в полпути отсюда.
- Я кому говорю! - Хоть кусайся, честное слово. Потому что все попытки вырваться пропадают впустую. И сил уже почти нет - от напряжения дрожит каждая жилка. - Ну чего тебе надо от меня?!

Соби подбирается, будто в ожидании удара, и произносит ему в кошачье ухо, так, что шерстинки встают дыбом от близкого дыхания:
- Рицка, под действием гипноза ты выглядел таким, каким тебя хотел увидеть Сэмэй. Во второй раз тебе не удалось бы отпугнуть его. Я не мог допустить, чтобы он до тебя добрался; наверное, поэтому мои атаки стали мощнее. Больше наш успех мне объяснить нечем.

Тёплые губы мимолетно дотрагиваются до уха, и Соби отпускает его. Лицо непроницаемо, но глаза он отвести не успевает: Рицка быстрее. Взгляды сцепляются между собой - не сморгнуть, не отвернуться. Зрачки Соби медленно то расширяются, то сужаются в темно-голубой радужке, и Рицка смотрит в них как завороженный, уже не думая уходить. А у Соби вздрагивают ресницы и ярче разгораются пятна на скулах.

Тишина после недавнего крика оглушает, ее, кажется, можно резать ножом. Попытка Рицки откашляться заставляет дернуться их обоих. Потом Рицка облизывает пересохший рот и произносит нерешительно:
- Опять ты - одно слово сказал, десять подумал, да?
- Почему? - Соби поднимает брови.
- Потому что твоя речь была слишком длинной. Наверняка на самом деле все еще сложнее. Скажешь, нет?
Соби чуть слышно фыркает:
- Рицка, когда ты стал таким настойчивым? По-моему, раньше не был.
- С тобой еще не таким станешь, - парирует он мрачно. - Я же легких путей не ищу, приказывать не люблю... И у меня переходный возраст!
Теперь Соби фыркает громче, явно решив пропустить шпильку о приказах мимо ушей:
- И когда этот переходный возраст кончится?
- Не знаю, - Рицка слегка отодвигается и изучает его лицо. - И как я выглядел?
- Когда? - переспрашивает Соби слегка недоуменно.
- Ты сказал, что я выглядел таким, каким меня хотел увидеть Сэмэй. Так вот: каким?
Соби прикрывает глаза и вздыхает:
- Рицка, зачем?
- Затем, что я хочу знать... кое-что.

Внезапное смущение вновь крапивно обжигает щеки. Он только спросив понял, какой задал вопрос. Но отступать поздно: догадку нужно проверить. Сейчас, немедленно проверить, потому что если отложить на потом, Соби может больше не расколоться, уйти в свои отговорки. Пробиваться к нему - все равно что стену кулаком проламывать.
- Соби?

Тот медленно качает головой:
- Что именно ты хочешь услышать?
- Правду, - почти шепчет Рицка, чувствуя, что даже лбу под челкой становится жарко.
- Разве тебе нужен ответ? - в привычных мягких интонациях Соби появляется жесткость. - Ты же сам знаешь, Рицка.

Он задыхается, как от внезапного удара под ложечку. Растерянно моргает, заставляет себя взглянуть на Соби - и не может. Опускает голову, вскидывает, снова опускает; откровенность, которой он так долго добивался, не дает нормально дышать и путает мысли.

Наверное, я его вывел из себя в конце концов. Потому что я такого тона никогда не слышал. Чтоб Соби - сам - со мной ссорился... При его-то вечном: "Да, Рицка, как хочешь, Рицка"... Мир умом тронулся?

- А ты все равно не скажешь, - бормочет он себе под нос, наверное, желая убедиться, что ссора по инициативе Соби все же возможна. - Еще бы, после того, как я до столького сам дошёл, что б и теперь не подогадываться...
- Не думаю, что ты придешь к неверному выводу, - откликается Соби все тем же сдержанно-отстраненным голосом. - Я знаю, что не должен был допускать промахов. Но мои... ощущения не имеют значения для итога поединка, поэтому я не хочу о них говорить.

- Естественно! - возмущение накатывает поверх смятения, и Рицка, вновь разозлившись, в упор смотрит на Бойца: - Ты не хочешь даже сказать, что я тебе нравлюсь, хотя твердишь, что любишь! Да ты на меня даже посмотреть толком не можешь, только как сквозь стекло! А тогда смотрел, да?! Жалко, я не помню!

Соби машинально дотрагивается до очечной оправы:
- Сквозь стекло?.. - а потом хмурится. - Рицка, я не понимаю, почему ты сердишься. Ты же выяснил, что хотел.
- Не трожь очки! Не сквозь них! - Рицка нервно хмыкает. - Ты на меня глядишь… Будто я рыба аквариумная: заботиться - заботься, а трогать - ни-ни! Или это ты как в аквариуме? Вечно за стеклом. Прозрачным таким. Непробиваемым!

Выходит зло, зато честно. Сердце колотится сильно и почти больно, а Соби кажется искренне растерянным. Он даже смотрит снова - на Рицку, а не в пол:
- Тебе так трудно со мной? Одиноко?

Опять не понял. Всё, правда не могу больше.

- Просто холодно, Соби, - роняет Рицка устало. - Ты так себя ведешь... словно очень боишься, что я вот возьму и на тебя наброшусь. Все время отступаешь, как только я подхожу на шаг ближе!

Край рта Соби вздрагивает, словно тот хочет улыбнуться, и вновь застывает. Складка между бровями делается глубже:
- Ты не прав, Рицка. Уверяю тебя, я вовсе тебя не боюсь.
- Ну, по крайней мере, ведешь себя соответственно. Даже рассказать начистоту ничего не можешь! - Рицка машинально комкает в кулаке покрывало, на которое опирался ладонью. - Все из тебя как клещами тяну...

- Рицка, - Соби, не дослушав, качает головой, - если я чего-то опасаюсь, то только не твоего присутствия. Мне очень жаль, если я заставил тебя так думать.
- Тогда почему всё так по-дурацки? - Рицка не отрывает взгляда от сминаемого покрывала. - Я думал, ты мне доверять начнешь. А ты...
- Я доверяю тебе, Рицка, - ладонь Соби накрывает его пальцы и тут же исчезает, и он добавляет шепотом: - Я не доверяю себе.

Они долго молчат. Наверное, Соби ждет, что он как-нибудь среагирует. В конце концов, поняв, что Жертва не заговорит, коротко вздыхает - кажется, с досадой, непонятно только, на кого - и поднимается на ноги. Нашаривает в заднем кармане джинсов сигаретную пачку, вытягивает сигарету и отходит к балконной двери, чуть приоткрывая ее - не до сквозняка, совсем чуть-чуть, чтобы выдыхать дым на улицу. Прикуривает.

Рицка остается на прежнем месте, уперев локти в колени и устроив на сжатых кулаках подбородок. После слов Соби его будто каменной плитой придавило. Чистый идиотизм: тот намеревается его от себя защищать до победного... Причем всерьез.
Пока я или с ума не сойду, или не возненавижу его. Одно из двух.
Собственно, ничего нового. Я и правда "сам знаю".

Рицка чуть слышно хмыкает и тоже встает. Подходит к Бойцу, игнорируя вопросительный взгляд, молча отбирает пачку с сигаретами и воткнутой туда же зажигалкой. Соби, видимо, слегка теряется от его решительности - во всяком случае, никак не протестует. Вот и хорошо. Рицка решительным движением выбивает из пачки сигарету и сует в рот, одновременно щелкая зажигалкой.
Соби делает резкий шаг вперед, наверное, чтобы отобрать свое имущество - и останавливается, наткнувшись на колючий взгляд:
- Не лезь ко мне!
- Отдай, - говорит Соби мягко, протягивая руку, как к ребенку. - Не надо.
- Что "не надо"? - Рицка прищуривается от лезущего в глаза дыма и - так и быть - возвращает Бойцу остальные сигареты. - Что хочу, то и делаю. Не указывай.
- Рицка, ты обиделся? - Соби откладывает пачку на узкий подоконник. - Пожалуйста, затуши сигарету. У тебя заболит голова.
- Сам же куришь? - Рицка невольно делает шаг назад, потому что Боец аккуратно придвигается, и отбивает его руку. - Что у тебя за двойные стандарты во всем! Тебе можно, мне нельзя! Мне доверяешь, себе нет! От-вя-жись!

Соби приоткрывает дверь балкона шире, высовывается туда и гасит сигарету в стоящей около стены пепельнице. Потом выпрямляется и с невозмутимым видом второй раз пытается отобрать сигарету у Рицки. Только глаза у него совсем не спокойные. Прищуренные, потемневшие.

- Я кому сказал, отстань! - выкрикивает Рицка ему в лицо, торопливо отводя руку с сигаретой за спину. - Мое дело, хочу и буду! Жалко тебе, что ли?
Соби быстро качает головой - их лица сейчас так близко, что дыхание смешивается - и ловит Рицку за запястье, заводя его руку за спину, не до боли, но чувствительно:
- Можешь наказать меня, как хочешь, Рицка. Только не вреди себе.

Вот черт, ведь не вывернешься. Разве что драться теперь... Но я не могу драться - с ним!

Пальцы Соби скользят по косточке запястья, цепко обхватывая всю кисть, находят сигарету и несколько раз ломают, гася тлеющий огонек о собственную кожу. Соби делает это с таким спокойным видом, словно каждый день так разминается перед тренировкой. Ему что - не больно?..
Чувствуя, что сейчас или разорется, или разревется, Рицка молча выкручивается из аккуратного захвата и упрямо сжимает губы. Все, он уходит, и черта с два Соби к нему попадет недели две как минимум!

Не пущу в комнату с балкона, и всё.

- Рицка, - Соби свободной рукой обхватывает его за талию, - Рицка, постой.
- Ты же "себе не доверяешь"! - в голосе Рицки сплошной звон. И злость на этого дурака, который мнит себя взрослым, а сам ведет себя как... Как... - Вот и пусти тогда! И не подходи! Чего тебе надо?!
- Я люблю тебя.

Пауза. Долгая. Рицка стоит, опустив голову, и боится рассмеяться в голос. Потому что это совсем ненормально - смеяться, когда хочется побиться головой об дверной косяк.
- На горе мочало, начинай сначала, - ломким голосом произносит он наконец. - Все. Правда, хватит.
Руки Соби разжимаются. Во вновь наступившей тишине Рицка трет запястье и поднимает глаза. Соби стоит совсем близко - вечно он в личное пространство вторгается, не знает что ли, что это им обоим в тягость...
- Ты хотел услышать от меня правду - и услышал, - тихо говорит наконец Боец. - По-моему, это не повод пробовать курить.
- Я уже пробовал, - отмахивается Рицка равнодушно. - Еще прошлой осенью. Так что... просто захотелось, а ты жмот.
- Прости, - Соби опускает ладони ему на плечи. Кажется, его извинение относится совсем не к рицкиным последним словам.

Он что, издевается?! Ведь говорю же не трогать меня!..
Рицка передергивает плечами, сбрасывая руки, и делает шаг назад - во избежание повторения. Но Соби все равно придвигается опять, обнимает его, неподвижно застывшего:
- Рицка...

Губы теплые, горькие от табака и пахнут дымом и грейпфрутом - а может, это запах его мыла примешивается. Рицка стоит, не шевелясь и не отвечая на поцелуй. Кажется, он вообще больше никогда не сможет отозваться. Надоело. Сколько еще жить обещанием большего?
"Когда тебе исполнится хотя бы пятнадцать". Ему четырнадцать уже - какая разница, годом больше или меньше. Но Соби принципиален, Соби против...
А в итоге мне и поцелуи уже не нужны. Потому что стоит расслабиться и поплыть - и все обрывается, дальше же вроде как рано. А что все тело болит, когда отодвигаешься - так Соби к подобному привычен и думает, наверное, что и другим выдержка легко дается.
Не надо, хочется сказать вслух. У меня руки опускаются, я тебя даже побить не могу, какие тут поцелуи.
Не надо, если ты так меня бережешь, что хоть на стенку лезь.

Рицка молчит, только дышит все чаще, стараясь сохранить равнодушное лицо, но Соби не отступает: целует его в нахмуренный лоб, в виски, в кончик носа... пока не встречается с мрачным взглядом.
- Рицка, - он медленно ерошит его темные волосы, задевая кончиками пальцев шею. Рицка вздрагивает и отдергивается. - Ну что ты?
- Соби. - Я не знаю, что сказать. Все равно все это бессмысленно. - Ты что, совсем дурак?
Боец совершенно серьезно качает головой:
- Надеюсь, что нет.
- А по-моему - совсем!.. - выкрикивает Рицка задушенно. За что ему такое наказание! Наверное, это даже хуже той пытки во время поединка.

Соби снова гладит губами и языком его закушенный рот, заставляя раскрыться, уступить, впустить... Вздохнуть и поддаться? Конечно, секунд пять все будет здорово, а что потом?
Губы Рицки вздрагивают: не улыбка и не усмешка, просто во рту делается горько.

Но руки Бойца, спокойно лежавшие у Рицки на плечах, вдруг смыкаются в тесном объятии. И, кажется, не собираются оттолкнуть.
Не может быть.
- Соби?..
Долгий вздох куда-то в растрепанный затылок:
- Рицка.

Они целуются, жадно, безотрывно, безостановочно, и когда Соби напрягается, чтобы отстраниться, Рицка с силой встряхивает его за локти, не отпуская.
Потому что ты приучил меня этого ждать.
Ничего, что я ниже ростом - не вырвешься.

- Рицка, - шепчет Боец в шею Жертве, - ушки, Рицка...
- За-бей, - раздельно произносит он, на секунду открывая глаза и встречаясь с затуманенным взглядом Соби.
- Рицка, - во всегда таком спокойном голосе слышатся новые нотки, - мы не можем...
- За-бей, - упрямо повторяет он между поцелуями, притираясь вплотную. По коже волной пробегают горячие мурашки. - Я хочу... хочу... получить от тебя ответ.
- На что? - Соби стискивает ладонями его бедра, прижимает к своим и застывает, закрыв глаза и часто дыша.
Рицка секунду смотрит на его разгоряченное лицо, потом обхватывает ладонью затылок и произносит, задевая губами губы:
- На меня.

Кровать, такая широкая, если на ней сидеть, явно тесна для двоих. Они падают друг на друга - Соби снизу, Рицка сверху, отчаянно дергая ремень его джинсов. Соби перехватывает его руку:
- Нет, Рицка. Пожалуйста, останови меня.
- Сам не можешь?.. - Рицка коротко смеется, - ну скажи, что не можешь, Соби...
Боец откидывает голову на подушку, судорожно переводя дыхание, смотрит на него штормно-синими глазами и молчит. Ладно же... Рицка высвобождает запястье и все-таки справляется с пряжкой.
Дальше проще: пуговица да молния. И к черту всё...
- Рицка!.. - голос Соби, не громче шепота, почти останавливает его на мгновение:
- Что?
- Прошу тебя...

Горячие пальцы стискивают сквозь джинсы ягодицы, гладят промежность. Рицка стонет в голос, потому что терпеть уже нет сил, но на такое мучение он согласен, да, он не против... v
- Прикажи мне...

Шепот в ухо и наконец-то живые, не придуманные под душем в ванной руки... Его руки... О-ох...

- Что? - Рицка с усилием раскрывает глаза: картинка плывет, но лицо Соби он видит отчетливо. - Что тебе приказать?
- Скажи "стоп"...

Соби осторожно дышит через нос; как он умудряется, Рицка не знает, но ему это не нравится. Приказать? Ладно...
- Не останавливайся, Соби, слышишь!.. Я приказываю!

Так, как я хотел...

Соби зажмуривается и передергивается всем телом, словно от сильной боли; руки - одна на спине у Рицки, другая на пояснице - прижимают его к себе, чуть не ломая ребра:
- Что ты со мной делаешь... Уверен?
- И давно, - он делает попытку приподняться, потому что в железной хватке Соби буквально дышать нечем, но не получается. - Ну чего ты?.. пусти, я...

Я хочу наконец добраться до тебя... И так еле джинсы расстегнул... да еще ты меня трогаешь... Соби... что же это... как будто я вообще без одежды... О-ох... умру, если ты теперь остановишься...

Соби выворачивается из-под него легко, словно Рицка ничего не весит, наваливается сверху, заглушая поцелуями быстрые короткие стоны. Поднимает вверх джемпер, футболку, тянется к джинсам, задевая рукой между ног. Прикосновение отзывается радугой перед зажмуренными веками, дрожью по всему телу... Аах, не кончить бы... не кончить сейчас же, сразу...

Рицка как утопающий обхватывает Соби за шею, притягивает к себе, кусая в губы, в мочки ушей, и Соби, наверное, не выдерживает - трется об него бедрами, сильно, жарко; глухо стонет сквозь стиснутые зубы... И напрягается в новой попытке совладать с собой.
- Не смей! - Рицка тут же обхватывает его ногами. - Ты же хочешь!..
- Это не... - начинает Соби, задохнувшись, но Рицка не дает ему завершить фразу:
- Имеет значение! Для меня - имеет!
Соби отвечает непонятным взглядом и со вздохом то ли повиновения, то ли облегчения опускает голову Рицке на плечо:
- Как... скажешь...

Не жадничать, только не жадничать, твердит себе Рицка как мантру, и все равно не может остановиться ни на секунду, с каждым прикосновением соскальзывая куда-то все глубже, в жар и оранжевую пустоту под сомкнутыми веками. У этой темноты нет дна, но есть имя. У всего в мире сейчас только одно имя - Соби.
Губы к губам, кожа к коже - касайся меня, касайся, только не исчезай. Ладони горят, их будто невидимыми иголочками колет: сомкнуться, не отпустить, обладать...
Рицка то зажмуривается, то широко распахивает невидящие глаза и судорожно дышит - так часто, что кружится голова. На смущение уже нет сил, оно, наверное, выдохлось от долгого ожидания. Сколько можно, ведь даже сейчас Соби до безумия долго не отпускал себя, отодвигал его руку... А Рицка так ждал его настоящего стона, что его будто током пробило, когда Соби хрипло вздохнул и позволил себя коснуться... Раз... второй...
Как горячо... Как здорово... Как сильно...

Сбитое дыхание в шею, светлые пряди волос перемешиваются с темными. Тело вжимается в тело, грудь к спине, сильные руки обхватывают за талию, прижимают, узкие бедра скользят вверх-вниз, лишая остатков рассудка. Не сорваться с края, не перейти последнюю черту...

- Соби... Со-оби!..
- Рицка... Ты - всё моё... Рицка...


*

Глаза открываются медленно-медленно, словно после долгого сна. Во всем теле царит такая блаженная усталость, что шевелиться нет ни малейшего желания. Руки и ноги тяжелые, а голова легкая, как перышко. И лежит на локте у Соби.
Тот по-прежнему рядом, только сходил в ванную за полотенцем, чтобы обтереть их обоих, да свет в коридоре погасил. И лег обратно, укрыв себя и Рицку краем низко сползшего покрывала. Теперь бережно теребит кошачьи уши своей Жертвы, то одно, то другое. Поглаживает их по краешкам, мнет подушечками пальцев - ничего, приятно даже.
Рицка глубоко вздыхает, высвобождает ухо из плена, потом поворачивает голову и внимательно смотрит на Агацуму. Тот напоследок проводит пятерней ему по волосам, потом осторожно опускает ладонь Рицке на грудь - так, словно не уверен в ответной реакции.

Рицка хмыкает. Ну да, наивно было ожидать, что все в одночасье переменится - и все же...
Он накрывает пальцы Соби своими, переплетает их и слегка сжимает: послушай.
- Да? - откликается Соби вслух, негромко, почти спокойно... Именно что почти.
- Чего ты сейчас-то нервничаешь? - спрашивает Рицка напрямую. Играть в недомолвки сейчас кажется уже даже не обидным, а просто глупым.
Рука Соби слегка напрягается у Рицки под затылком, и слова Боец подбирает медленно, но глаз не отводит:
- Если я сделал что-то, что тебе не понравилось, я... хотел бы узнать об этом.
- Совсем ненормальный, что ли? - Даже не удивление, а констатация факта. Рицка подтаскивает ладонь Соби поближе, упирается в нее подбородком: - Что такого ты мог сделать? У меня даже уши на месте!
Соби отрывисто кивает:
- Это верно. Но все же...
- Все же ты непроходимый какой-то, - Рицка подавляет зевок и смотрит на Соби... он и сам не знает, как. Но тот, видимо, понимает значение взгляда, потому что опускает ресницы и произносит нейтральным тоном:
- Рицка, я не знаю, что сказать.
- Ну и молчи, - откликается Рицка, не узнавая собственного голоса. Хотел произнести фразу насмешливо, а вышло...
Соби молча утыкается лицом ему в волосы.

Минуты три спустя, подавив наконец совершенно девчачий приступ нежности, Рицка произносит нарочито небрежно:
- Да брось ты, ну правда! Повторяю, у меня даже уши целы! И что вообще ты мог мне сделать, чтоб я злился?
Он сам краснеет, воображая себе, "что". А Соби коротко смеется и произносит ему в затылок горячим полушепотом:
- Как хорошо, что ты не представляешь, что я в самом деле мог натворить. - А потом добавляет после паузы: - Ты же знаешь, я не могу бороться с тобой.
Рицка переводит дыхание, стараясь, чтобы мурашки не расползались по телу слишком быстро, и кивает. Соби трется щекой о его висок:
- Я мог противостоять тебе, когда ты не отдавал себе отчета в происходящем. Но твоей трезвой воле я противиться не в силах. Мы могли сейчас обзванивать круглосуточные магазины в поисках накладных ушек.

"А ты не упирался б полтора года", - собирался сказать Рицка, когда Соби только начал говорить. Но последние слова Бойца буквально подбрасывают его на кровати:
- Чего-о?

У Соби вздрагивают крылья носа и губы, но в остальном он остается спокойным:
- Вот видишь, Рицка.

- Да какого!... Что я вижу?! - Рицка рывком садится, поджав под себя ноги, и гневно глядит на все еще лежащего Бойца: - По-твоему, я стал бы носить эти клочки шерсти и скрывать, что уже... Ну, ты понял? Соби, ты меня, кажется, с кем-то путаешь!

Я тебе не Сэмэй. И не кто там еще из Семи Лун, ясно? Че-ерт... Ну и идейки!

Соби садится на кровати одним движением - а следующим ловит Рицку в объятия и прижимает к себе. Тот несколько секунд пытается скинуть его руки, но силы после недавно пережитого совсем не равны - а может, отказывает упрямство. Рицка зажмуривается, потом трет ладонью загоревшееся лицо.

Нет, я договорю до конца. Нужно.

- Я не стал бы покупать искусственные, Соби, - говорит он наконец хрипло, даже не пытаясь откашляться. Все равно голос не слушается. Хорошо, что он сейчас сидит так, что Соби его лица не видно. - Если бы мы это сделали... Я, вообще-то, думал, что сделаем.

Руки Соби вздрагивают, он крепче привлекает Рицку к себе. И молчит.

- Среагируешь как-нибудь? - нервно осведомляется Рицка после долгого молчания. - Соби!
- Если ты думал, что я лишу тебя ушек, и не остановил меня... - почти без голоса отзывается Боец, - Рицка... У меня просто нет слов.
- А ты что, думал, я трехлетка, что ли? - Рицка невесело фыркает. - Уж наверное, я знаю, что делаю!
- Ты знаешь. - Соби, видимо, слегка улыбается. - Но, Рицка... Я прошу тебя: не надо. Я не смогу тебя остановить, и я...

Ну почему, хочется выругаться Рицке. Почему ж ты такой упрямый. Он сдерживается, закусывая губу, и спустя минуту задает совсем другой вопрос:
- Ладно. Я так понимаю, годик подождем. До моего следующего дня рождения. И не спорь даже. - И, решившись, уточняет: - Но так-то... так-то теперь будем?
- Ты спрашиваешь у меня? - уточняет Соби с некоторым удивлением.
- А у кого еще!

Несколько секунд тишины, наполненной дыханием и тревожным ожиданием. Потом Соби откидывается на кровать, ложась на спину, и тянет Рицку следом. И произносит, прикрыв глаза, потому что Рицка жадно всматривается в него:
- Да, будем. - И добавляет совсем беззвучно: - Если ты предложишь… я не смогу отказаться.

Рицка прислоняется лбом к его плечу и кивает. Соби гладит его по спине, пропускает сквозь кольцо пальцев распушившийся хвост и время от времени вздыхает. Рицка не может поручиться, но ему кажется, что с облегчением.

Минут двадцать спустя он собирается с духом и приподнимается на локтях:
- Ладно, всё. Мне пора.
Соби удерживает его, обняв за талию:
- Куда ты? Уже поздно.
- Вот именно! - он нервно фыркает. - Мама там, наверное, с ума сходит. Сколько сейчас времени?
- Девять, - отзывается Соби, кинув взгляд на наручные часы. И добавляет: - Рицка, останься.
- С ума сошел? - он даже теряется на мгновение. - Знаешь, какой скандал будет! Вчера не ночевал, сегодня чуть ли не ночью заявлюсь...

Мама меня убьет.
Выяснили отношения, называется. Всего три часа прошло. Ну да, я же заснул еще. Сам виноват... ладно, справлюсь как-нибудь.

- Соби, имей совесть! - Рицка нетерпеливо ерзает на кровати, а Боец, глядя на него, что-то обдумывает. И вдруг говорит:
- Рицка, мама не волнуется. Я был у тебя сегодня днем.

Хорошее заявление. Опять он вмешивается, а я не знаю!

- Зачем? - Рицка возмущенно смотрит на Бойца. - Это ты так учишься теперь, да?
- Я подумал, что лучше подстрахую тебя и ты рассердишься, чем тебе попадет, - невозмутимо поясняет Соби.
- Ну спасибо!
- Пожалуйста.

Они снова умолкают, и Рицка, негодуя на самого себя, чувствует, как постепенно уходит предчувствие неприятностей, как обмякают сведенные плечи.
- Ладно, - произносит он задумчиво, забирая в горсть прядь длинных светлых волос и машинально водя ими по губам. - Что ты ей сказал?
- Что у тебя в мобильнике села батарейка и ты не смог предупредить о внезапном отъезде.
- Отъезде куда?
- Вашему классу подвернулась возможность съездить с ночевкой в Киото, - слегка улыбается Соби. - Ты забежал домой, но мамы не было, а написать записку ты уже не успевал. Поэтому хотел позвонить, но у тебя разрядился телефон.
- Лихо ты врешь, - комментирует Рицка, осмыслив услышанное. - А ты кем представился?
- Твоим учителем рисования, - Боец улыбается с чуть заметным смущением. - Я так и так им подрабатываю, отчего не в твоей школе?
- Этого бы мне еще не хватало, - ворчит Рицка, старательно сохраняя недовольный тон. - И когда я из Киото вернусь?
- Если хочешь, завтра, - Соби тянется рукой куда-то вниз и поднимает с пола мобильник. - Можешь позвонить и сообщить, что задерживаешься.
- Я тогда со своего позвоню, - пожимает Рицка плечами.
Но Агацума качает головой:
- У тебя ведь разряжен телефон.
- А. Ну да. - И добавляет, подумав: - Знаешь... Спасибо.
- Не за что, Рицка, - Соби аккуратно подсекает его под локоть и укладывает обратно к себе на плечо. А потом произносит вполголоса: - Мне очень жаль, что ты не соглашаешься переехать ко мне. v
Конечно, они только что говорили о маме и Соби ничего такого в виду не имеет... Но Рицке внезапно становится тепло - и в то же время знобко, словно пальцы Соби вновь невесомо проводят по шее и по спине, докуда дотягиваются под одеждой. Он прикрывает глаза. Соби лежит, обнимая его, и пахнет - еле уловимо - табаком и грейпфрутом. И еще - спокойствием.

Рицка постепенно задремывает, и перед мысленным взором вновь встает лицо Сэмэя. Уймется ли он, отстанет ли от них? Что с Возлюбленным, вообще, сделают теперь в Семи Лунах? Вопрос, оставшийся сегодня без ответа, потому что им никто не позвонил. Съездить узнать, что ли... Нагиса при нем Соби тронуть не посмеет...
Снова всплывают разрозненные картинки боя, смутно мелькает воспоминание о том, что Соби казался недосягаемым - и дико желанным... Мелькает и исчезает, потому что Рицка покрепче вжимается в него - теплого, настоящего - и бормочет сквозь сон:

- Я подумаю.


Endless
13.07-21.11.07




-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-