В круге четвертом

Автор: Mokushiroku (moku @ list.ru)
Бета: Эсси Эргана
Фандом: Naruto
Рейтинг: PG-13
Пейринг/Персонажи: Хаширама/Изуна, Мадара/Тобирама, Саске, Наруто
Жанр: юмор, романс, флафф
Summary: Давайте представим, что Мадара, Изуна, Хаширама и Тобирама воспитывались вместе с самого детства… и что бы из всего этого могло получиться.
Disclaimer: всё принадлежит господину Кишимото.
Размещение: с разрешения автора




- Как я говорил тебе меня называть?

- Братик Хаширама… 

Изуна улыбается - чуть смущённо, по своему обыкновению. У него вечно такой вид, будто минуту назад он заглянул в родительскую спальню в самый  неподходящий момент, однако недовольным он при этом не выглядит, и Мадара взвивается.

- Эй, какого чёрта?!

Хаширама бросает на него якобы недоумённый взгляд. Да, тот самый взгляд из серии: «Успокойся, Мадара-кун, не надо волноваться, всё будет хорошо. Я, конечно, знаю, что ты невероятно не выдержан… то есть, прости, что у тебя чувствительная натура, но на этот раз, право же, не о чем беспокоиться», - а в глубине прищуренных глаз затаилась насмешка.

Такой вот он, Хаширама. Нравится ему его изводить.

Пользуется тем, что сам умеет быть спокойным, словно скала, в любой ситуации.

Нахмурившись, Мадара поворачивается к брату, забравшемуся к Хашираме на колени, и сердито говорит:

- Изуна, у тебя есть только один брат, и это не Хаширама!  Ты понял?!

Тот растерянно хлопает ресницами, однако Мадара давно подозревает, что в действительности младший брат наслаждается тем, что его никак не могут поделить между собой, точно любимую игрушку.

- Не слушай его, Изуна-чан, - смеётся Хаширама, перебирая чёрные пряди и подбрасывая мальчика на коленях. - Я тоже твой братик, только немного по-другому.

- По-другому? - переспрашивает Изуна, принимая правила игры и лукаво улыбаясь. - Не так, как братик Мадара?

Братик Мадара рвёт и мечет, однако в глубине души и сам не так уж недоволен этой игрой, в которой ему отведена роль не в меру агрессивного старшего брата, которого так легко спровоцировать. Если подумать, ему даже почти нравится. До тех пор, пока…

- Ну, например, братик Мадара не может делать вот так, - многозначительно улыбнувшись, Хаширама наклоняется и целует Изуну в губы, - …а я могу.

На какое-то время в комнате воцаряется гробовая тишина.

А потом Хаширама, бросив украдкой на Мадару взгляд, не выдерживает и начинает хохотать. Через секунду к нему присоединяется его собственный младший брат, развеселившийся до такой степени, что в конце концов просто сползает на пол от смеха.

Лицо у Мадары багровеет. Нет, шутки шутками, но это уже переходит всякие границы!

- Ты что творишь? Ты что творишь, ублюдок?! - рычит Учиха, вцепляясь закадычному врагу в плечи и не обращая внимания на младшего брата, который, пылая, словно маков цвет, прячет лицо у Хаширамы на груди. - Так и знай, я не позволю тебе делать из моего брата…

Закончить Мадаре не удаётся: Тобирама, наконец-то справившись с приступом веселья, изловчается до него дотянуться и затыкает ему рукой рот. Конечно, произносить подобные слова в присутствии Изуны нельзя, а вот приставать к нему с весьма недвусмысленными намерениями - так это нормально, да?!

- …не позволю делать из моего брата идиота! - договаривает Мадара, отпихнув Тобираму и слегка изменив окончание фразы.

- Я, может, влюбился, - спокойно заявляет Хаширама и разваливается в кресле с таким величественным видом, будто это не кресло, а трон.  

Надменный индюк.

Как будто то, что он старше их всех, даёт ему право вести себя так, словно он уже давно стал Хокаге! Ничего подобного; да и вообще, это ещё посмотреть надо, кого из них выберут Хокаге - совсем не факт, что его.

- В моего брата? - интересуется Мадара с издёвкой и ядовито добавляет: - Или, может, ты скажешь, что всё это время считал, будто Изуна - моя сестра?

Хаширама удобнее устраивает у себя на коленях объект их дискуссии, застенчиво поглядывающий на обоих «братиков» из-под длинных ресниц, и невозмутимо отвечает:

- Да нет. Если бы я считал, что Изуна - твоя сестра, то уже давно бы попросил у вашего отца соизволения на ней жениться, Мадара-кун. - Он ласково улыбается. - И твои племянники были бы моими детьми - забавно, не правда ли?

«Какое счастье, что у меня нет никакой сестры», - мелькает в голове у Учихи, похолодевшего от настолько ужасного предположения . Породниться с этим напыщенным ублюдком Хаширамой?! Нет уж, спасибо!

А тот, словно специально подливая масла в огонь, изящным жестом откидывает назад длинные волосы. Дорого бы Мадара отдал за то, чтобы однажды подкрасться к нему с ножницами и отстричь роскошную гриву…

У него самого, да и у Изуны, волосы постоянно находятся в этаком живописном беспорядке - похоже, что это фамильная черта представителей клана Учиха. А вот Хаширама свои холит и лелеет - уж слишком ими гордится, чёртов аристократ.

Нет, ему бы точно больше подошло носить фамилию Хьюга!

- Мы уходим, - мрачно сообщает Мадара, стаскивая брата с коленей Хаширамы и  подчёркивая слово «мы», чтобы Изуна не вздумал воспротивиться.

- На прощание полагается поцеловать, - заявляет Хаширама с бесстыдной улыбкой и выразительно смотрит на Изуну.

Тот краснеет пуще прежнего и не знает, куда спрятать взгляд.

Братишка-глупышка явно по-детски влюблён, причём давно, а скотина Хаширама пользуется этим с единственной целью позлить его, Мадару.

Или не единственной?..

Похолодев, Учиха смотрит, как Хаширама шепчет что-то на ухо Изуне,  потираясь носом о нежную белую кожу, а потом чуть касается его шеи губами.

- Только попробуй, - шипит он, стискивая кулаки. - Только попробуй, извращенец, и я с тебя шкуру спущу!

 

***

На обратном пути Изуна дёргает брата за рукав и заглядывает ему в глаза.

- Братик, не переживай так. Хаширама-нии-сан не сделает ничего, что причинило бы мне вред.

В общем, он прав, конечно. Никто из них троих такого не сделает: Изуна - он же младшенький. Нежный, беззащитный и доверчивый; все они готовы защищать его до потери пульса от любых врагов. И от самих себя, если понадобится, тоже.

- Никакой он тебе не «нии-сан»! А понять, что может причинить тебе вред, ты пока не в состоянии, маленький ещё, - авторитетно заявляет Мадара.

Однако решимость его набить Хашираме морду тает под взглядом больших чёрных глаз, словно снег в апреле.

- В любом случае, - добавляет он ворчливо, - ты разве не видишь, что Хаширама специально надо мной издевается?

- А ты тоже над ним издевайся, - предлагает ему брат с заговорщицким видом.

- Ха, если бы это было так просто!

- Ну… - Изуна отводит взгляд и тихо смеётся. -  У него ведь тоже есть младший брат.

 Мадара поражённо поднимает голову.

- Что ты имеешь в виду?

Однако брат уже и не смотрит на него: бежит по полю, раскинув руки, и ветер полощет его рукава, превращая их в крылья. Мадара пытается догнать его и схватить за одежду, однако Изуна легко ускользает, точно птица, выпорхнувшая из рук.

Наконец, он падает в стог сена, смеётся, и в тёмных глазах его отражается ещё более тёмное небо в россыпях звёзд. Мадара падает рядом с ним и пытается рассердиться за эту незапланированную ночную пробежку, однако у него ничего не получается: слишком уж  сладко пахнут напоенные солнцем травы, слишком мелодично стрекочут цикады, слишком уютно горят вдали огни родной деревни.

- Скажи, у тебя есть мечта, братик? - внезапно спрашивает Изуна.

- Сбить спесь с этого придурка Хаширамы, - бурчит Мадара, не желая признавать, что волшебство этой ночи захватило и его. А потом, повинуясь внезапному порыву, наклоняется над братом и улыбается ему краешком губ. - А у тебя?

- Стать птицей, - шепчет Изуна и смотрит на небо сияющими глазами. - Ну, или Хокаге, на худой конец.

Он заливисто смеётся, заметив изумление на лице брата, и вскакивает на ноги.

- Пойдём домой, Мадара-нии-чан.

 

***

- Ну и зачем мы сюда пришли? - Тобирама приподнимает светлую бровь и смотрит на Мадару с любопытством.

- Сейчас узнаешь, - загадочно отвечает тот и подходит ближе.

 Тобирама нравится Учихе куда больше, чем его старший брат. Он не такой надменный, он весёлый, и у него, в конце концов, нормальная причёска.

Так что это не должно быть слишком сложно.

В конце концов, чем он, Мадара, хуже Хаширамы?!

- Я прямо теряюсь в догадках, - ухмыляется Тобирама. - Наверное, это что-то очень важное, раз ты даже не побоялся оставить своего брата наедине с моим.

Мадара мрачнеет.

Он что, специально, этот белобрысый?

- А ты полагаешь, что Хаширама действительно… может… -  уголок глаза у него отчаянно дёргается.

Тобирама фыркает.

- Да нет, конечно! Мадара, за кого ты его принимаешь, за растлителя малолетних? Он же просто тебя провоцирует, это и ежу понятно.

- Ублюдок.

В любом случае, на этот раз Хаширама зашёл слишком далеко, и он за это поплатится.

Око за око, брат за брата!  

Это очень изощрённая месть, думает Мадара с гордостью, прижимая Тобираму к стене. В клане Учиха вообще умеют мстить - а Хаширама об этом, кажется, позабыл.

Ну так пора ему напомнить!

- Ты чего это задумал? - подозрительно спрашивает Тобирама, кажется, наконец-то почуяв неладное. Однако Мадара только ухмыляется, запускает руку ему в волосы и заставляет запрокинуть голову, пропустив светлые пряди между пальцами. - Э-эй…

Дальнейшие возражения Учиха пресекает, заткнув Тобираме рот самым простым и действенным способом.

…Главное только - не позволить ему догадаться, что до этого он ни разу не целовался.

Мадара так старается, кусая его губы и впиваясь ногтями в шею, что забывает даже дышать, и минуту спустя ему приходится отстраниться. Глотнув воздуха и открыв глаза, зажмуренные на время поцелуя, Учиха победно смотрит на Тобираму, однако, к своему изумлению, не замечает на его лице ни смущения, ни растерянности - только какую-то непонятную задумчивость. Да, конечно, младший брат младшему брату рознь, но… чёрт, какая же это месть тогда?!

- Хм, а в книжке было написано, что при поцелуе кружится голова и могут подкоситься колени, - внезапно сообщает Тобирама. - Так я и знал, что это романтические бредни.

- В какой книжке? - недоумённо спрашивает Мадара, позабыв от неожиданности все прочие мысли.

- Ну, я читал. Интересно было, как это происходит,  - поясняет Тобирама, ничуть не стесняясь.

Мадара ухмыляется.

Это ж надо было так глупо признаться в том, что никогда раньше не целовался!  Он-то сам подобной оплошности не допустит.

- Любую теорию лучше всего познавать на практике, - заявляет он тоном  опытного развратника.

- А ещё там про язык было написано.

- Что про язык?

- Что целоваться с языком надо.

Мадара слегка холодеет. Сказать по правде, в первый раз он просто не решился, однако теперь отступать некуда - придётся играть роль видавшего виды соблазнителя до конца.

- Можно и с языком, - небрежно соглашается он и снова придвигается к Тобираме.

 …На этот раз они целуются дольше, и это оказывается гораздо приятнее, чем показалось сначала. Мадара сам не замечает, как чужие ловкие пальцы проскальзывают ему под рубашку; хуже того - он не замечает и того, что собственноручно принимается развязывать пояс Тобирамы.

Почему-то очень хочется незамедлительно принять горизонтальное положение.

- Идём, - хрипло шепчет Мадара, толкая Тобираму к постели. - Здесь будет удобнее.

Судя по тому, с какой готовностью тот укладывается на покрывало, их желания совпадают. Учиха нависает над ним и торопливо шарит по одежде, своей и его, отыскивая застёжки.

Тобирама внезапно начинает стонать ему в губы, и у Мадары на секунду проскальзывает сомнение, может ли считаться местью то, что доставляет такое удовольствие.

Проскальзывает - и тут же испаряется.

 

***

- Что-то вы задержались, - задумчиво произносит Хаширама полчаса спустя.

Изуна, привычно забравшийся к нему на колени, не говорит ничего, и только смотрит на брата невыносимо понимающим взглядом.

- Мы обсуждали подробности миссии!

- Твой брат показывал мне новую технику!

Выпалив одновременно не совпадающие по смыслу реплики, Мадара и Тобирама оба заливаются краской до ушей, однако Хаширама, к счастью, никак это не комментирует и  только философски пожимает плечами.

Он слишком занят Изуной.

Глядя на то, как младший брат осторожно перебирает его длинные тёмные пряди, Мадара думает, что должен бы разозлиться, однако сейчас у него на это просто-напросто нет сил. А ещё… всё это, оказывается, так приятно… может быть, он не должен…

Хотя нет, чёрта с два - Хаширама же просто над ним издевается!

К тому же, братик ещё маленький для таких вещей.

Нахохлившись, Мадара садится в углу и принимается затачивать кунай, не поднимая взгляда до тех пор, пока Тобирама с братом не начинают собираться - сегодня их черёд возвращаться домой через всю деревню.

Когда дверь за ними закрывается, Мадара тянет Изуну за руку и разворачивает его к себе.

- Мне нужно с тобой поговорить, - решительно заявляет он.

В конце концов, надо понять, что там за чувства у глупого маленького брата к Хашираме и, исходя из этого, строить дальнейшую стратегию.

Во взгляде Изуны проскальзывает нечто, похожее на затаённое веселье.

- Мне тоже нужно с тобой поговорить, братик.

- Ты первый, - тут же заявляет Мадара, насторожившись.

Брат улыбается ему самой невинной из своих улыбок.

- Ты должен мне денег, Мадара-нии-чан.

- Чего-о? - Мадара, ожидавший, как минимум, признания в любви к Хашираме, но никак не разговора о финансовых долгах, недоумённо хлопает глазами. - Каких ещё денег? Я у тебя не занимал!

- Не занимал, - соглашается Изуна. - Ты мне их проспорил.

- Но я с тобой и не спорил!

- А помнишь, ты сказал, что скорее небо упадёт на землю, чем Хаширама отрежет свои волосы, и что готов дать тысячу рё человеку, который докажет обратное?

- Ну, допустим, - осторожно признаёт Мадара. - И что?

- Я уговорил его постричься.

Учиха сглатывает.

- Не может быть, - произносит он потрясённо.

- Завтра увидишь, - смеётся Изуна.

Вид у него по-прежнему самый невинный, однако когда Мадаре открывается весь смысл услышанного, ему вдруг начинает казаться, что  в глазах у младшего брата он видит дьявольский блеск. Получается, ради того, чтобы выиграть в споре, он обвёл вокруг пальца самого Хашираму, сделав вид, что поддался на его провокации?!

Мадара не знает, негодовать ему или восхищаться.

- Ты хитрая бестия, - наконец, говорит он. - Почему я раньше этого не замечал?

- Наверное, плохо смотрел, - улыбается Изуна.

- Мне почти жалко Хашираму.

- Но ведь он же над тобой издевался.

- Ну… - Мадара ни с того, ни с сего начинает разглядывать ближайшую вазу с таким вниманием, будто в жизни не видел ничего интереснее. - Наверное, дело не только в этом, раз уж он готов расстаться со своим главным сокровищем.

- Но ты доволен, братик?.. - ласково спрашивает Изуна и дотрагивается тёплой ладошкой до его руки.

Обернувшись, Мадара долго смотрит в его широко распахнутые глаза. А потом неожиданно для себя понимает, что не видит ничего удивительного в том, что Хаширама вдруг согласился отрезать волосы, которые отращивал столько лет.

Совсем ничего удивительного.

 

***

Весна в этом году выдаётся долгая и спокойная: никаких конфликтов с другими странами, никаких миссий; только гомон счастливой детворы, птицы, разгуливающие по лужам, и много, много солнца.

- Скукотища, - ворчит Мадара.

- И не говори, - соглашается Хаширама, провожая взглядом причудливое облако, неторопливо плывущее по ясному весеннему небу.

Тёплый ветерок треплет его волосы, и он пытается - не слишком успешно - заправить их за уши. Раньше, когда он носил длинные, ему было проще - можно было хотя бы собрать их в хвост, но теперь уже ничего не поделаешь.

Зато вместе с отстриженными волосами Хаширама как будто бы потерял и львиную долю своей надменности - и это в глубине души признаёт даже Мадара.

А солнце светит так ласково…

- Кому ещё мороженого? - спрашивает Изуна, только что расправившийся с третьей порцией ледового лакомства. - Я угощаю.

Весь последний месяц он швыряется монетами направо и налево, и Мадара только вздыхает, глядя, как уплывают в толстые пальцы торговцев его кровные, честно заработанные на миссиях деньги. Поразительно, неужели у брата до сих пор что-то осталось от той суммы в тысячу рё?

- Мне! -  кричит Тобирама вслед прыгающему через лужи Изуне. - Мне купи!

Мадара толкает его в спину.

- Иждивенец, - ухмыляется он, наклонившись к его уху. - Хоть бы раз отказался. У тебя что, своих денег нет?

- Нет, - признаётся тот, разводя руками. - Я недавно крупно протратился.

- На что это?

Тобирама ничего не отвечает, однако на щеках его почему-то проступает румянец.

Может, он пристрастился к азартным играм?

Или… или втайне развлекается с гейшами?!

- Убью! - сквозь зубы произносит Учиха, схватив его за рукав и прожигая ревнивым взглядом.

 - А ты что, догадался? - Тобирама нервно смеётся.

Догадался?

Так, значит, всё-таки гейши?!

- Ах, ты!..

- Послушай, Мадара, я ведь не сделал ничего плохого! Ты мне давно нравился, но у тебя все мысли о Хашираме, да о Хашираме… Я и представить не мог, на какой козе к тебе подъехать. А твой брат знает тебя лучше всех, вот я и решил, что он может помочь. Ну, и Хаширама тоже…

Мадара замирает, не донеся свой кулак до его челюсти.

И медленно, очень медленно активирует шаринган.

Последний кусочек головоломки встаёт на своё место: так вот откуда у Изуны столько денег. Так вот откуда были слова про то, что «у Хаширамы ведь тоже есть младший брат» - наживка, которую он, Мадара, так добросовестно заглотил.

Значит, братик погнался за двумя зайцами одновременно, и, что самое удивительное, поймал обоих.

Но ладно братик; Мадара уже понял, что тот хитрее их всех, вместе взятых.

А вот белобрысый ублюдок за это ответит! Как же он, должно быть, смеялся над ним вместе с братом...

Надо же, а он-то так наслаждался своей «местью»…

- Катон!.. - рычит Мадара, бросаясь вдогонку за улепётывающим Тобирамой. - Аматерасу!!! Суса…

Языки чёрного пламени застилают ему глаза, и он не сразу понимает, почему тяжёлая рука ложится ему на плечо ещё до того, как он завершает технику призыва гигантского воина.

А когда понимает, становится уже поздно.

- Мадара. Я говорил тебе, чтобы ты никогда не пытался использовать эту технику?

- Г-говорил, - бормочет Учиха, отступая под ледяным взглядом Мангекё шарингана.

- И ты знал, какое наказание тебя ждёт, если ты ослушаешься?

- Знал, - соглашается Мадара упавшим голосом.

Все планы мести Тобираме и Хашираме внезапно становятся очень далёкими и несущественными. Особенно в сравнении с перспективой провести 168 часов в чёрно-белом аду, любуясь на бегущие по небу кровавые облака.

- Папа, не надо! - внезапно доносится сзади. - Это я виноват!

- И я…

- Да уж, скорее, я.

Сглотнув, Мадара оборачивается и видит три побледневших лица. В общем, это понятно: их с Изуной отец внушает ужас любому человеку в деревне - даже собственным детям, которые, конечно, знают, что в глубине души он добрый, но… но не тогда, когда игнорируют его приказы.

- Хорошо. Объясните мне, что здесь произошло, - произносит Учиха-старший и скрещивает на груди руки.

Все четверо обмениваются многозначительными взглядами.

Наконец, Изуна, глубоко вдохнув, открывает рот.

- Мадара-нии-чан разозлился потому… потому что увидел, как Хаширама-нии-сан учил меня целоваться.

Вокруг становится так тихо, что раздающиеся неподалёку птичьи крики кажутся раскатами грома.

- Хаширама-нии-сан. Учил. Тебя. Что? - с расстановкой переспрашивает Изуну отец, однако обманчивое спокойствие его голоса не вводит никого в заблуждение.

- Целоваться, - обречённо повторяет тот.

«Это конец», - мелькает в голове у Мадары.

Он смотрит на Хашираму и первый раз в жизни испытывает к нему искреннее сочувствие. Всё-таки жестоко было со стороны младшего брата так его подставить, особенно если учесть, что самому Изуне всё явно сойдёт с рук - отец тоже не может устоять против его жалостливого взгляда.

Тот, тем временем, деактивирует шаринган и отходит на пару шагов.

«Неужели пронесло?!» - с изумлением думает Мадара.

Однако долго прожить его едва зародившейся надежде не суждено.

- В камеру. Обоих. Три недели на хлебе и воде, - цедит Учиха-старший сквозь зубы и указывает стоящим позади него АНБУ на Мадару и Хашираму. Потом смеряет сына ледяным взглядом и добавляет: - Узнаю, что кто-то из вас попытался воспользоваться чакрой - три недели превратятся в три месяца.

Мадара холодеет.

- Но… но отец!.. Пожалуйста, только не с ним!.. Я не хочу провести три недели в одной камере с этим… с Хаширамой! Уж лучше цукиёми. Отец!..

Впрочем, он и сам знает, что это бесполезно. Мольбы на отца не действуют - если это, конечно, не мольбы Изуны, однако тот почему-то не торопится вступаться ни за брата, ни за Хашираму.

И поэтому Мадаре остаётся только прикрыть глаза и позволить двум помощникам отца - начальника полиции - скрутить ему руки за спиной.

 

***

 

Хрр-прр-хрр.

Из глубины камеры доносятся шорохи, визги и скрипы, и человек в кошачьей маске прикладывает ухо к замку, надеясь понять источник странных звуков.

- Подожди секунду, мне кажется, что в коридоре кто-то есть.

Второй человек за дверью прикладывает палец к губам, и они со своим спутником замирают, переставая даже дышать.

- Да нет там никого. Начальник стражи наверняка проставляется на деньги, полученные от Изуны, а ты знаешь, что бесплатно покутить ни один АНБУ не дурак. Всё-таки это был отличный план! Если честно,  до сих пор понять не могу, откуда у моего маленького глупого брата такие мозги.

- Наверное, от тебя, Мадара-кун.

- Опять издеваешься?

- Да нет, я серьёзно.

На какое-то время все звуки в камере смолкают.

- Скажи, Хаширама, а почему твой отец не вытащил тебя отсюда? Ему ж, как Хокаге, это ничего не стоит.

- Потому что он считает, что друзья должны думать друг о друге, а не спасать свою шкуру, используя родственные связи с высокопоставленными лицами.

- Хм.

- Поможешь мне?

- Конечно.

Камера снова наполняется лязганьем и металлическим скрипом.

- Чёрт, даже думать не хочу, что будет, когда отец узнает…

Из-за двери доносится смешок.

- Вспомни, Мадара, он говорил только про использование чакры. Так что формально мы никак не нарушаем его запрет.

- Что верно, то верно. Хотя, сдаётся мне, с чакрой я бы эту решётку разнёс за пятнадцать минут. А так мы пилим её уже четвёртый час… С меня пот градом льётся!

- Мой отец любит говорить, что физический труд облагораживает, и что не всё в этом мире достигается с помощью чакры.

- Он так не похож на моего отца… Я всегда поражался, как они при этом умудряются быть лучшими друзьями.

- Иногда такое случается.

- Да ты знаешь, в последнее время мне кажется, что только так и случается… А, чёрт, Хаширама, кажется, она поддаётся! Давай сильнее!

Визг пилы становятся оглушающее звонким, и становится ясно, что больше никаких фраз в этом грохоте разобрать не удастся.

…Рокудайме Хокаге Узумаки Наруто отходит от двери и мечтательно улыбается.

- Как думаешь, Саске, это и называется «переписать историю»?

- Это называется «перечитать Ича-Ича», Наруто, - мрачно отзывается Учиха и складывает маску АНБУ в заплечный мешок. - Какого чёрта ты держишь в доме эти идиотские книжки и позволяешь своим детям их читать?!

- Эй, полегче на поворотах! Ты, кажется, забываешь, что их автором был мой учитель.

- Он только во вторую очередь был твоим учителем, а в первую - изращенцем-отшельником. Ты вообще понимаешь, чему такие книжки могут научить твоего сына? Чему они его уже научили?!

- Да ладно тебе, - Наруто беспечно отмахивается и поправляет съехавшую набекрень шляпу Хокаге. - Я тоже читал их в пятнадцать лет, и ничего же, вырос нормальным.

- Ну это довольно спорный вопрос… - не удерживается от ухмылки Саске. И тут же снова делает серьёзное выражение лица. - И скажи Хашираме, чтобы он не смел приближаться к Изуне, как минимум, месяца три. Это начиная с того момента, когда они с Мадарой решатся вернуться в деревню и показаться мне на глаза, что, надо думать, произойдёт не скоро.

- Саске, он любит его.

- Слышать об этом ничего не желаю! - неожиданно резко обрывает его Учиха и отворачивается.

А потом вдруг, заметив что-то, молниеносно подскакивает к нише в стене и вытаскивает на свет факелов притаившегося в ней мальчишку.

- Ты что здесь делаешь? - строго спрашивает Саске, узнавая собственного сына.

Изуна растерянно хлопает глазами, а потом вдруг невинно улыбается.

- А ты, пап?

Учиха кидает яростный взгляд в сторону посмеивающегося в кулак Наруто. Он уже открывает рот для того, чтобы что-нибудь сказать, однако в этот момент по всему коридору разносится ликующий вопль.

- Да, Хаширама, да!.. Мы сделали это!!! Свобода!..

Изуна смотрит на отца почти сочувственно.

Саске, стиснув зубы, хватает его за воротник и толкает к выходу из подземелья.

- Скажи им, чтобы, по крайней мере, не наглели и не разгуливали на глазах у полиции, которой будут объявлены  в розыск, - сердито произносит он уже на улице.

- Но пап, еду-то им надо где-то покупать, - тихонько отвечает Изуна. - А у нас с Тобирамой деньги закончились. И миссий новых нет…

Фыркнув, Саске достаёт из кармана несколько золотых монет и, не глядя, суёт их сыну в руку.

- Если не хватит, скажешь. Всё, а теперь мне пора. Я ещё должен  успеть вернуться к тому моменту, - он неожиданно усмехается и треплет Изуну по волосам, - когда мне доложат о побеге твоего брата.

Развернувшись, он быстрым шагом отправляется по направлению к полицейскому корпусу.

Изуна с довольным видом достаёт из-за пазухи сумку, позвякивающую монетами, и складывает в неё полученные от отца деньги. А потом, заметив, что к нему приближается Рокудайме Хокаге, быстро прячет её обратно.

- Неплохой был план с начальником стражи, - подмигивает ему Наруто и задумчиво добавляет: - Если честно, я до последнего побаивался, что твой брат с моим сыном покалечат друг друга, проведя столько времени в одной камере.  Однако, кажется, всё получилось как нельзя лучше.

Изуна улыбается и смотрит на стремительно светлеющее предрассветное небо.

- Наруто-сан, а помните, вы говорили, что не пожалеете и тысячи рё для человека, который сумеет помирить Мадару и Хашираму?..

 

***

С тридцатиметровой высоты всё внизу - далёкие крыши деревни, волны, разбивающиеся о подножия гигантских статуй, чайки, порхающие над водой,  - выглядит совсем крошечным, и кажется, будто в мире не осталось ничего, кроме мерного шума водопада, сонных зелёных холмов и пронзительно-ясного неба.

Изуна закрывает глаза и подставляет лицо тёплому ветру, наслаждаясь  А через секунду он чувствует уже другие прикосновения и поспешно оборачивается.

- Ты пришёл… - шепчет он и кладёт руки на плечи Хаширамы, усевшегося у его ног. - А я и не заметил.

- Я буду считать это комплиментом, - смеётся тот.

- Но как ты догадался, что я здесь?

- Тебе же нравится быть поближе к небу. К тому же, статуя Первого Хокаге - вполне логичное место для  встречи со мной, особенно если вспомнить его имя.

Изуна чуть улыбается.

- А Мадара где?

Хаширама чуть кивает в сторону статуи основателя клана Учиха на противоположном берегу реки.

- Ему потребовалось срочно поговорить о чём-то с Тобирамой, - усмехается он. - Я подумал, что лучше им не мешать.

Изуна глубоко вдыхает, чуть выгибаясь навстречу пальцам, пробегающим по его позвоночнику. Они редко позволяют себе какие-то откровенные ласки, не пытаясь торопить события, однако сейчас хочется чего-то большего - хотя бы просто поцеловаться.

- Быстрее бы уж вы вернулись. Я так скучаю…

- Знаю.

Опершись одной рукой о каменный затылок Первого Хокаге, Хаширама приподнимается и тянется к Изуне. Тот, развернувшись и наклонившись, касается губами его губ и замирает. 

А потом отворачивается, пытаясь скрыть румянец. Он целуется с Хаширамой не в первый раз, чтобы стесняться, однако сейчас внутри него разливается какой-то странный жар, заставляющий его дрожать всем телом, и это немного смущает.

- Знаешь, - говорит он чуть срывающимся голосом и поворачивается к Хашираме спиной, пытаясь разглядеть издалека фигурки брата и Тобирамы. - Ты был прав. Отец никогда не примет того, что мы… ну… вместе.

- А я тебе говорил.

- Да, но я всё-таки надеялся…

Хаширама устраивается удобнее, раскинув ноги по обе стороны от Изуны, и, хмыкнув, произносит куда-то в сторону:

- Трудно смириться, когда твои дети делают то, на что у тебя самого много лет назад не хватило мужества.

Учиха вздрагивает.

- Не надо, - шепчет он жалобно. - Не надо, пожалуйста…

Хаширама утыкается лицом ему между лопаток и молчаливо извиняется, потёршись носом о его спину.

Некоторое время они не говорят друг другу ни слова, а потом с противоположной статуи доносится голос Мадары:

- Эй, Хаширама! Ты там? Возрадуйся, нам принесли сумку еды! Честное слово, я не хочу возвращаться домой. Пускай отец позлится ещё месяца два, я совершенно не против!

Изуна смеётся, слушая, как его брат силится перекричать шум водопада.

- Я так рад, что вы больше не ненавидите друг друга, - говорит он, улыбаясь. А потом поворачивается к Хашираме и смотрит на него с тревогой. - Я надеюсь только, что вы не перессоритесь снова, когда дело дойдёт до выборов Седьмого Хокаге…

Хаширама фыркает.

- Не знаю насчёт твоего брата, но что касается меня, то ты же не думаешь, что я уступлю ему титул Хокаге, да ещё и безо всякой борьбы?

Изуна смертельно бледнеет и переводит взгляд на статую Учихи Мадары-первого.

- И что же… история повторится?

Однако Хаширама только смеётся.

- Вот поэтому я думаю, что лучше, если Хокаге не станет ни он, ни я. А кто-нибудь третий - например, ты.

- Но это же была твоя мечта! - изумлённо возражает Изуна. - Тебе разве не жалко будет от неё отказаться?

- Ну… отрезать волосы мне тоже было жалко.

Учиха быстро поворачивается к нему, чувствуя в груди непонятную боль.

- Так мне нравится гораздо больше.

- Да, но теперь я совсем не похож на Шодая, - Хаширама криво усмехается и разводит руками.

От матери ему достались тонкие черты лица и тёмные волосы, так что внешне он действительно чем-то напоминал Первого Хокаге, в честь которого его и назвали, - до тех пор, пока не постригся. Теперь же внимание слишком привлекают его голубые глаза в пол-лица, унаследованные от Наруто.

Изуна водит пальцами по его щекам, касается губами лба, перебирает короткие, едва доходящие до подбородка пряди.

- Ну, внешне, может быть, и не очень похож, - улыбается он. - Зато характером - более чем.

- А откуда ты знаешь, что за характер был у Первого Хокаге?

- Читал исторические хроники.

- Подожди-ка, а как ты умудрился проникнуть в архивы? - удивляется Хаширама. - Отец даже нас с братом туда не пускает.

- Ну, у меня свои методы, - Изуна хитро улыбается, однако вслед за этим почему-то  грустнеет. - Знаешь, я нашёл много всего про Шодая, Нидайме и Учиху Мадару. А вот про Изуну, в честь которого назвали меня, ничего нет. Совсем ничего. Тебе что-нибудь о нём известно?

Хаширама отрицательно качает головой, и Изуна вздыхает.

- Жаль. А как ты думаешь, каким он был?..

- Добрым. Как ты.

- С чего ты взял, что я добрый? - Учиха смеётся. - Брат вон сказал, что я хитрая бестия.

- А я разве это отрицаю?

Развернув Изуну к себе спиной, Хаширама целует его через футболку между лопаток. Тот хихикает и пытается вырваться.

- Ай, щекотно! Что ты делаешь?

- Крылья ищу, - заявляет Хаширама, покрывая поцелуями его спину.

- Но у меня нет крыльев!

- Значит, будут. Ты же говорил, что хочешь стать птицей? Ну, или Хокаге, на худой конец.

- Откуда ты знаешь?!

- Твой брат тебя сдал.

Чёрные глаза широко распахиваются.

- Мадара!!! - кричит Изуна, пытаясь не обращать внимания на то, что каждое новое прикосновение Хаширамы вызывает у него всё большую дрожь. - Я тебя убью!!!

С противоположной статуи доносится хохот.

 

…А каменные Сенджу Хаширама и Учиха Мадара продолжают смотреть друг на друга - год за годом, поколение за поколением. Лица их суровы, а взгляды печальны, однако вокруг зеленеют холмы, и звенят крики чаек, и ласково светит солнце.  

 

Конец.

 

18 ноября 2008 - 4 декабря 2008



-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-