Обрести свой дом

Глава 4

            Теплые солнечные лучи с трудом пробивались через плотные занавески в номере отеля. Их свет упал на лицо Хисоки, и тот поморщился и отвернулся, пытаясь зарыться поглубже в подушку.

            Сильные руки крепче обняли его.

            …руки?

            Хисока резко вскинулся - и прямо перед собой увидел аметистовые глаза напарника.

            Цузуки уже успел проснуться.

            - Идиот! А ну немедленно отпусти меня! – дернулся мальчик, попытавшись высвободиться. Но Цузуки держал его крепко, да к тому же был гораздо сильнее физически. После нескольких секунд бесплодной борьбы Хисока сдался и устало растянулся на кровати. У него жутко болела голова, а мышцы совершенно не желали слушаться. Пожалуй, таким изможденным он не чувствовал себя ни разу в жизни – ни до, ни после физической смерти.

            Цузуки обеспокоенно положил ладонь ему на лоб.

            - Хисока? Ты в порядке?

            Он не ответил. На слова тоже не осталось сил. Попытался вспомнить хоть одну причину своего теперешнего самочувствия – безрезультатно. Похоже, даже клетки мозга умерли. Ну, или что там с ними, мертвыми, могло еще произойти.

            - Хисока? – теперь от Цузуки исходило еще большее волнение, и эти эмоции лишь усиливали и без того невыносимую головную боль.

            - Не надо… чувства… голова болит, - пробормотал Хисока, утыкаясь лицом в свою подушку. Вообще-то, подушка была не его, а Цузуки, но сейчас он был слишком усталым, чтобы испытывать смущение оттого, что проснулся в чужой постели.

            И хотя просьба его была крайне неразборчивой и невнятной, Цузуки все понял и тут же закрыл свои эмоции, поставив вокруг них невидимый защитный барьер, а потом отпустил его и встал с кровати. Хисока испытал странное разочарование, потеряв ощущение тепла и близости напарника…

            Внезапно что-то холодное и мокрое прижалось к его лбу.

            Немного помогло.

            Цузуки протянул ему стакан воды и заставил выпить все до последней капли, игнорируя его протесты. С трудом допив до конца, Хисока откинулся на матрас, намереваясь расслабиться, но вскоре вновь ощутил, как вокруг его плеч сомкнулись сильные руки. 

            Он мгновенно напрягся. Одно дело – проснуться в объятиях Цузуки, и совсем другое – когда тот открыто обнимает его, как сейчас…

            Но… ему было так хорошо и тепло… он чувствовал себя таким защищенным….

            Когда же он в последний раз испытывал такие эмоции? Может, это было тогда, когда ему еще разрешалось держать мать за руку, и он был ее «маленьким мальчиком», а не чудовищем? Или же когда мама укачивала его и пела колыбельную. Это было так давно, и иногда Хисока задумывался над тем, не выдумал ли он сам эти детские воспоминания – ребенок, отчаянно истосковавшийся по любви?

            Но Цузуки обнимал его. Цузуки утешал его, когда он плакал. Цузуки держал его за руку, когда он боялся темноты.

            «Но Хисока… конечно же, я беспокоюсь о тебе, я дорожу тобой!»

            Цузуки сказал, что дорожит им.

            Никто ему раньше никогда такого не говорил.

            Он даже не знал, есть ли на свете люди, которым он теоретически мог бы быть дорог.

            Закрыв глаза, Хисока позволил себе расслабиться, наслаждаясь чувством умиротворения и защищенности в руках Цузуки.

            Хотя бы в этот единственный раз…

            Относился ли к нему Цузуки как к ребенку? К ребенку, который никогда не станет взрослым. То, как он смотрел на него… Теплый взгляд любящего старшего брата, каким смотрят на младшего, слабого и беззащитного. И – иногда – заботливый взгляд отца. И Хисоке отчаянно хотелось всего этого. Всего, что мог дать ему Цузуки. Но… если бы он поддался этому желанию, Цузуки так бы всегда и относился к нему, как к мальчишке.

            Нет, он не должен во всем полагаться на напарника.

            Но Цузуки был ему очень нужен.

            Иногда, в такие моменты, как сейчас, когда он больше всего нуждался в заботе и близости…

            Хотя бы в этот единственный раз…

            Последняя мысль Хисоки перед тем, как он окончательно погрузился в сон, была о том, какие же теплые руки у Цузуки….

 

 

                                                           *          *          *

 

            Хисока почти сразу же заснул снова. Судя по всему, сил у него не осталось совершенно. Сейчас он выглядел таким хрупким, таким уязвимым. И вновь внутри всколыхнулась ярости по отношению к чудовищу, которое отняло все у этого мальчика и сделало так, чтобы он никогда не смог забыть своего кошмара… Нет, надо успокоиться. Иначе поток эмоций разбудит Хисоку.

            Цузуки осторожно приподнялся, стараясь не побеспокоить спящего в его объятиях мальчика. Как это было похоже на первый день их знакомства, когда Хисока отключился, перепив алкоголя.

            Так похоже и непохоже одновременно.

            С тех пор столько всего произошло…

            А ведь раньше Хисока ни за что не позволил себе спать в чьих-то объятиях.

            Цузуки легко улыбнулся, вспоминая. Все это было как будто вчера. Несносный и одновременно индифферентный мальчишка, нацеливший на него пистолет. Глупая схватка во время ужина. Хисока даже сказал, что никогда не станет работать вместе с таким идиотом…

            Он рассеянно провел пальцами по его светлым волосам, убирая вечно падающие на глаза пряди. Почему-то вспомнилось, как он сам стонал от необходимости быть напарником человека, который готов был уйти в первый же день… Что ж, надо признать, их партнерство с самого начала было обречено, и даже странно, что оно продлилось так долго. Цузуки испытывал непреодолимое желание защищать это несдержанное и непонятное существо, которое называло его идиотом так часто, что это почти стало его вторым именем. Мальчик с прошлым, наполненным столь сильной болью, что не всякий ребенок вынес бы. И он умер так рано, не успев познать любви – даже родительской…

            Цузуки очень хотелось обнимать Хисоку, когда он просыпался от страшного сна, успокаивать и прижимать к себе. Но тот никогда бы этого не позволил.

            Потому что ты – мой напарник…

            А ведь уже тогда он почувствовал сильную связь между ними.

            И Хисока был с ним. В отличие от всех тех других напарников, которые были у него на протяжении последних лет, Хисока не ушел. Напротив, это Цузуки хотел оставить его, но Хисока не позволил.

            Хисока, который никогда не показывал своих эмоций другим людям, который отталкивал от себя любого, кто смел приблизиться…  Хисока плакал и умолял его остаться, он говорил, что нуждается в нем…

            Цузуки мягко улыбнулся.

            Так часто Хисока обвинял его в том, что он относится к нему, как к ребенку. Но конечно, он не знал, что с тех пор… с тех самых пор, как он вернул Цузуки из пламени Тоуды… тот никогда не думал о нем, как о ребенке.

            Как о том, кого нужно защищать и оберегать – да. Но не как о ребенке, нет.

            Цузуки откинулся на подушки и стал наблюдать, как мерно вздымается и опускается грудь напарника во сне. На память пришла давняя шутка.

            А сейчас онии-сан поцелует тебя…

            Он представил, что из этого получится, и тихо рассмеялся. Хисока сожрет его заживо.

            «Хотел бы я знать… что будет, если ты снова откроешь чувства, которые прячешь внутри себя. Так, как ты уже сделал однажды… Для меня».

 

                                                           *          *          *

 

            Цузуки сидел на краешке кровати и наблюдал за тем, как его напарник изо всех сил пытается уничтожить следы вчерашнего маскарада. К несчастью, краска плохо смывалась, и Хисока был на грани бешенства.

            - Цузуки… - его голос звучал несколько приглушенно, потому что лицо было облеплено мокрыми прядями зелено-золотистых волос.

            - Что?

            - Как я… ну…

            Шинигами недоуменно моргнул.

            - Что?

            - Почему я вчера отключился?

            Цузуки усмехнулся. Он был по-прежнему немного раздражен из-за произошедшего, но в целом теперь ситуация начинала казаться ему забавной. Хисока обернулся прежде, чем он успел придать лицу серьезное выражение, и зеленые глаза угрожающе прищурились.

            - Что еще? – строго спросил он.

            - А тебе разве взрослые не говорили, что принимать наркотики вредно для здоровья? – невинно поинтересовался Цузуки.

            Хисока уставился на него.

            - А какое это имеет отношение… - внезапно его глаза расширились от ужаса. Вспомнил.

            - Как ты мог сделать что-то такое, не сказав мне? – в голосе Цузуки слышалось явное недовольство.

            - Какая разница? – закатил глаза Хисока.

            - Еще какая! Я бы никогда тебе этого не позволил!

            - А что, по-твоему, я должен был сделать? И с каких это пор мне вообще нужно твое разрешение?

            - Но кто знает, какими могли бы оказаться побочные эффекты? – несчастно воскликнул Цузуки. – Хисока, а если бы ты заболел или что-нибудь еще похуже? Последствия могли быть ужасными!

            Юный шинигами помассировал виски.

            - Я мертв. Наркотики не действуют на мертвых людей.

            - И тем не менее, вчера ты потерял сознание, а сегодня жалуешься на головную боль! – парировал Цузуки.

            Хисока покраснел, вспомнив об этом. Отвернувшись, чтобы скрыть смущение, он сказал:

            - Ну и что с того? Едва ли я могу снова умереть.

            - Хисока, я просто о тебе беспокоюсь.

            - Да в порядке я!!!

            - У тебя все еще болит голова?

            - Я же сказал тебе…

            - Но…

            Убийственный взгляд, который послал ему Хисока, заставил Цузуки заткнуться. Продолжение спора привело бы только к раздражению и новой серии объяснений того, что не следует обращаться с напарником, как с ребенком.

            Но с Хисокой явно было не все в порядке. Цузуки заметил, что тот постоянно трет виски, и на этот раз причиной тому послужили не его сильные эмоции. Были и другие, менее значительные моменты – болезненно изогнутая бровь, мутный взгляд… Сотня маленьких признаков, говоривших Цузуки, что с Хисокой что-то не так. Но разве позволил бы мальчик ему узнать об этом? И конечно, Цузуки вновь пришлось сделать вид, что он ничего не заметил.

            Максимум, что он мог – это предложить напарнику аспирин.

            Иногда поступки способны сказать гораздо больше, чем слова. Скрытую в них правду сложно не разглядеть, но, если угодно, всегда можно и не заметить…

            Хисока ничего не сказал, второй раз за день проснувшись в объятиях напарника. Он даже не покраснел. Просто встал и вышел.

            Это мог бы быть один из редких моментов полного взаимопонимания между ними, когда слова не нужны, когда Хисока позволял себе сократить дистанцию и принять чувства, которые ему дарили…

            Но…

            Этого не произошло.

            И когда Хисока покинул его объятия, в груди Цузуки поселилось странное щемящее чувство. На мгновение ему вдруг показалось, что Хисока не просто встал с кровати, но что он отдаляется, уходит от него.

            Цузуки ощутил себя совершенно потерянным.

            Неужели он и вправду настолько нуждался в Хисоке?

            Конечно же, он уже знал ответ на этот вопрос. Но…

            Знает ли об этом Хисока?

            «Да… Знает. Должен знать. Но…согласится ли он это принять?»

 

*          *          *

 

            Наконец, Хисока сдался. Эта чертова краска откровенно не желала смываться. Ну ничего, Сайя и Юма ответят ему за это. Все попытки избавиться от грима привели лишь к мигрени и ощущению ватности в теле.

            Надо полагать, в подобной ситуации даже спокойный человек вышел бы из себя. А Хисока и без того не отличался излишней терпеливостью. Но сейчас он был в полной растерянности и не знал, что делать.

            - Цузуки. Ну и что дальше?

            Он понимал, что должен бы чувствовать себя неловко, задавая напарнику столь глупый вопрос, но почему-то неловкости не испытывал. Нет, не перед Цузуки.

            - Наверное, надо отправиться на место преступления. И хотя, скорее всего, там нечего искать, все же существует крошечная вероятность, что и полиция, и агенты Джу-о-Чо что-то упустили. Возможно, нам повезет. Эээ… Хисока?...

            Юный шинигами чуть не подпрыгнул, услышав свое имя. Похоже, он слегка замечтался.

            Цузуки улыбнулся и повторил только что сказанное.

            - Хисока.

            Тот моргнул, увидев прямо перед собой внимательные аметистовые глаза.

            Он так близко…

            Бессознательно Хисока попятился. Цузуки не сделал попытки преследовать его и остался сидеть на кровати, не сводя взгляда с напарника и излучая какие-то непонятные, но глубокие и сильные эмоции. Хисока даже слегка испугался своей неспособности распознать эти чувства.

            Внезапно Цузуки улыбнулся и расхохотался, сгладив возникшее напряжение. Куросаки почувствовал себя еще более озадаченным.

            - Ты слишком много думаешь, Хисока. Это вредит здоровью.

            - А ты не умеешь думать в принципе, - фыркнул он. Цузуки как будто оскорбился, но эмпатия подсказала Хисоке, что это лишь видимость: на самом деле тот знал, что он  не хотел его обидеть.

            - О чем задумался? – с любопытством в голосе поинтересовался Цузуки. Его поведение могло диаметрально измениться за долю секунды. – Обо мне?

            Хисока нахмурился.

            - Идиот. У меня есть занятия и поважнее.

            - Нуууу! Почему ты такой жестокий! Разве ты не думаешь обо мне?

            - Нет! – Хисока знал, что краснеет.

            «Думаю… только вот сам не знаю, почему».

            Цузуки откинулся на кровать в самом мрачном расположении духа.

            «Он совсем как маленький ребенок. Идиот. Бездельник… Даже хуже того. Ну и почему же я думаю о нем?..»

            Внезапно Цузуки снова просиял, от нахмуренности не осталось и следа.

            - Это не страшно, Хисока! Потому что вот я, например, думаю о тебе постоянно!

            Если пару минут назад он полагал, что просто краснеет, то теперь почувствовал, что его щеки буквально полыхают. Иногда его напарник умудрялся выдавать действительно возмутительные вещи. И именно сейчас вновь решила дать о себе знать головная боль! Хисока повернулся спиной к Цузуки, решив игнорировать и его, и собственное смущение, и мигрень. Может, если о них не думать, они просто исчезнут?

            Сфокусироваться. Правильно, ему нужно сфокусироваться.

            А если серьезно, то прежде всего нужно избавиться от сережек. От них дьявольски зудели уши. Но едва он потянулся, чтобы снять украшения, как Цузуки надул губы:

            - Хисока…

            - Что? – недовольно буркнул он.

            - Ты собираешься снять их?

            Хисока смерил его уничижительным взглядом.

            - Идиот… - пробормотал он, вытаскивая серьгу из уха.

            - Но Хисока… ты в них такой милый! – запротестовал явно обиженный Цузуки.

            Куросаки покраснел.

            - Замолчи!  Еще одно слово, и я вышвырну тебя из комнаты!

            - Но я сказал чистую правду…

            - ЗАТКНИСЬ!

 

                                                           *          *          *

 

            Сакано Эйджи стоял, лениво опираясь о стену и время от времени затягиваясь сигаретой, которую держал в тонких пальцах. Человек, которого он ждал, опаздывал, а Эйджи очень не любил непунктуальных людей. Конечно, сам-то он всегда по привычке приходил как минимум на полчаса позже, но вот другие на это права не имели. Особенно в тот редкий раз, когда Эйджи приехал вовремя. Но тут уж было ничего не поделать. Сделка обещала быть слишком выгодной, чтобы ее упустить.

            - Сакано Эйджи, полагаю?

            Он резко обернулся от неожиданности, едва слышно ругнувшись. Еще не хватало пугаться от всякой неожиданности. В его мире люди, часто застигаемые врасплох, обычно кончали обворованными и избитыми в каком-нибудь темном закоулке… а порой и того хуже.

            Эйджи постарался получше разглядеть этого человека, но… не смог. Тот умело скрывался в тени, не позволяя отчетливо увидеть ничего, кроме развевающихся прядей волос. Подойти ближе Эйджи тоже не рискнул. Мало ли, вдруг незнакомец просто собирался его ограбить?

            - У вас есть информация, которая мне нужна?

            - Ага.

            И Эйджи рассказал мужчине все то, о чем тот хотел знать. А интересовал незнакомца некий темноволосый человек с необыкновенными аметистовыми глазами, рядом с которым вечно ошивался мальчишка-подросток. Эйджи очень хорошо запомнил эту парочку. Да и как он мог не запомнить? Оба выглядели весьма привлекательно, и даже несмотря на то, что старший едва не придушил его за попытку поприставать к мальчишке, Эйджи все равно чувствовал некоторое возбуждение при воспоминании о них. Он понятия не имел, что нужно незнакомцу от этих двоих, да и, по большому счету, ему было на это наплевать. Даже если тот хотел им за что-нибудь отомстить – да какая разница?

            Эйджи закончил рассказывать и замолчал, ожидая какого-нибудь ответа. Когда его не последовало, он все-таки решился спросить:

            - Ну а как насчет платы, что вы мне обещали?

            Он почти почувствовал, как незнакомец улыбнулся в темноте.

            - Ах, да… ваша плата. Разумеется.

            …Его последними воспоминаниями были темное небо над трущобами Японии и зловоние, исходившее от места, которое он на протяжении пяти лет называл своим домом...

 

 

                                                           *          *          *

 

            Это оказалось пустой тратой времени. Они провели два часа, обыскивая местность в надежде найти хотя бы какую-нибудь зацепку или просто что-то подозрительное, но все было безрезультатно.

            Хисока рассеянно потер зудящую мочку уха. Черт, и почему он до сих пор не снял эти дурацкие сережки?

            Вот и Цузуки нахмурился… Очевидно, он пребывал в не меньшем замешательстве.

            Куросаки вздохнул. Если так пойдет и дальше, вполне вероятно, что им придется снова отправиться в клуб – даже не смотря на то, что случилось накануне вечером… Что ж, ему всегда приходилось нелегко. И жизнь шинигами подчас казалась многократно сложнее его смертного существования. Но он бы никогда от нее не отказался.

            Цузуки уже энное количество времени копошился в каких-то файлах с информацией о подростках. Уставший Хисока хотел было оставить его наедине с ними, когда внезапно его внимание привлекло имя.

            Сугияма Коичи.

            Нахмурившись, Хисока покачал головой – и тут же об этом пожалел, ибо мигрень многократно усилилась. Почему это имя показалось ему таким знакомым? Должно быть, он где-то его слышал… Вчера… в клубе, кто-то упоминал о Коичи. Кто же это был?

            - Цузуки. Мне кажется, я что-то знаю об этом парне, - сказал он, указывая на файл с именем Сугиямы.

            - В клубе? – мгновенно оживился тот.

            Хисока кивнул. Уронив голову в ладони, он попытался сосредоточиться, но…

            - Но я не могу вспомнить, кто говорил мне о нем.

            Цузуки улыбнулся.

            - Не беспокойся. Со временем вспомнишь. – Он протянул напарнику банку холодной газировки. – Как всегда, там, где не сработал аспирин, это поможет.

            Куросаки взял ее у него из рук с некоторым отчаянием во взгляде. Ну что, неужели его головная боль так очевидна?

            - Может, стоит начать с тех парней, с которыми ты вчера болтал? - Судя по выражению лица Цузуки, он был не самого высокого мнения об упомянутых парнях. – Наверняка они шастают где-то поблизости, так что не составит труда их отыскать.

            Хисока кивнул. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться в этот чертов клуб.

 

                                                           *          *          *

 

            К их собственному удивлению, они почти сразу наткнулись на одного из тех, кого искали. Парень сидел за каким-то старым столом на улице неподалеку от клуба.

            Хисока попытался вспомнить его имя, чтобы позвать, но в этом не было необходимости:  едва они приблизились, как он обернулся, подозрительно прищурившись:

            - Чего вам надо?

            - Ты упоминал, что знаком с неким Сугияма Коичи, - вежливо сказал Цузуки.

            - Возможно, - нахмурился тот.

            - Тогда расскажи нам, что ты о нем знаешь.

            - С какой это стати?

            Цузуки пожал плечами.

            - Затем, чтобы то, что случилось вчера ночью, больше не повторилось.

            Но на парня это впечатления не произвело. Напротив, он поднялся и с бесстыдной ухмылкой на лице прошествовал мимо них.

            - Ну давай, попробуй. Возможно, я тоже покажу тебе кое-что интересное, - на ходу бросил он, даже не удосуживаясь посмотреть, пойдут ли они следом.

            Хисока долго наблюдал за тем, как парень удаляется.

            - Не доверяю я ему, - заметил он.

            Цузуки повернулся к нему.

            - Ты что-нибудь почувствовал?

            - Нет, - покачал головой Куросаки. – Просто это место… здесь столько отчаяния и зависти… все эти негативные эмоции, они перекрывают остальные чувства.

            - Ты точно в порядке? – забеспокоился Цузуки.

            - Точно, - нетерпеливо отозвался он. – Что будем делать теперь?

            Цузуки с неохотой поглядел вдаль темной аллеи.

            - Возможно, он нас и дурачит, но боюсь, у нас просто нет иного выбора.

            - Вполне вероятно, - согласился Хисока.

            Хотелось бы ему знать, во что они влипли…

 

                                                           *          *          *

 

            - Ну ладно, мы на месте. – Парень остановился напротив полуразрушенного старого ресторанчика.

            - И какое отношение оно имеет к смерти Сугияма Коичи? – резко спросил Цузуки.

            Подросток пожал плечами.

            - Говорят, это истинное место преступления.

            Цузуки и Хисока одновременно в шоке уставились на него.

            - Не могу ничего гарантировать, но у нас ходят такие слухи, - ухмыльнулся парень. – Вы же говорили, что вам подойдет любая информация.

            Хисока нахмурился. Это становилось все более и более подозрительным.  Впрочем, однозначно утверждать, что парень врет, ничего даже не осмотрев, они тоже не могли.

            Цузуки начал пробираться через строительный мусор и какие-то балки, пытаясь расчистить проход к ресторану, и Хисока последовал было за ним, но почувствовал крепкую хватку на предплечье.

            - Вы что, собираетесь оставить меня здесь одного? Между прочим, если все эти слухи – правда, мы стоим на месте преступления. Убийства. И если все эти неудачники действительно тут померли, кто знает, когда преступнику вновь придет в голову взяться за ножик?

            Хисока с негодованием вырвал у него свою руку, Цузуки остановился на полпути и с недоумением обернулся.

            Конечно, есть шанс, что парнишка просто все выдумал и теперь здорово над ними потешается. Но все-таки… Если он прав, это рискованно – оставлять его здесь. Он может пострадать.

            - Хисока, почему бы тебе не побыть с ним, пока я схожу внутрь? – предложил Цузуки.

            Тот нехотя кивнул. Ну вот, теперь ему навязали какого-то придурка в компанию! Но парень лишь наградил его еще одной гадостной ухмылкой и прислонился к стене, покуривая. Хисока закрыл глаза и попытался прислушаться к окружающей обстановке. Он всегда думал о своей эмпатии как о некоем проклятии, не умея контролировать ее и предвидеть с ее помощью реальную опасность. Но сейчас он все-таки каким-то образом приглушил общий фон и попробовал дотронуться до сознания парня…

            И ничего не обнаружил.

            Это было так же, как тогда, когда он пытался «коснуться» Марии Вон. Там не было абсолютно ничего. Словно кусок пустоты посреди огромного моря человеческих эмоций.

            - Вы что, собираетесь оставить меня здесь одного? Между прочим, если все эти слухи – правда, мы стоим на месте преступления. Убийства. И если все эти неудачники действительно тут померли, кто знает, когда преступнику вновь придет в голову взяться за ножик?

            Плчему… почему он им это сказал? Ведь они с Цузуки были для него незнакомыми людьми, и если бы парень принял их за выходцев из этого же района, на коих они пытались походить, он вряд ли попросил бы их с ним остаться. Тут никто не заботился о других. Если бы они с Цузуки были теми, кем старались казаться, они бы обязательно оставили его одного.

            Тогда откуда парень узнал, что…

            - Ты…

            Почему он не чувствовал в нем никаких эмоций?

            И внезапно парень набросился на него. К счастью, рефлексы, выработанные  за годы обучения боевым искусствам, сработали, и Хисока мгновенно отскочил в сторону, ответив противнику неслабым ударом. Но в следующую минуту парень что-то вытащил из кармана. Офуда?! Он что, из семьи, незаконно практикующей магию?!

            Не позволив парню произнести заклинание, Хисока сильно толкнул его, увлекая  вслед за собой на землю, и одновременно попытался достать свою офуда.

            «Я ничего не чувствую… он не похож на живого человека. Он как Мария Вон, только не совсем. Что-то иначе. Кто он? Что он?»

            Но найти ответы на свои вопросы он так и не успел, потому что их обоих внезапно отбросило к стене сильной воздушной волной. И к ужасу Хисоки парень, с которым он дрался, прямо у него на глазах обратился в прах… Крошечные песчинки заструились меж пальцев шинигами.

            «Что… что… Не похож на живого человека….»

            Эта ударная волна, откуда…?

            «Как Мария Вон, только не совсем. Как Мария Вон».

            Хисока резко обернулся. Цузуки. Ему надо позвать Цузуки.

            Зеленые глаза расширились от страха, увидев совсем рядом знакомую мужскую фигуру.

            - Итак… мы снова встретились.

            Цузуки… Он открыл было рот, чтобы позвать напарника, но тут все его существо пронзила невыносимая боль. Хисока отчаянно попытался найти путь к спасению – ну хоть что-нибудь, как-нибудь… Он не должен сдаваться, не должен… не должен…

            - Мальчик.

           




Следующая глава           


-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-