His favourite doll

Глава 1

Автор: Daana (daanaz @ gmail.com)
Фандом: Yami no Matsuei
Пейринг: Мураки/Цузуки
Рейтинг: R
Жанр: drama, romance
Summary: У Цузуки есть вопросы, на которые может ответить только Мураки. Если захочет.
Disclaimer: Никаких прав у меня нет. Разве что на один телефонный звонок
Размещение: желательно меня об этом предупреждать.



Самое сложное - продолжать жить, когда ничего не происходит.

Так думает Цузуки, глядя на неизменную сакуру Мейфу.

Ничего не происходит.

Дни тянутся один за другим, похожие как близнецы, вязкие и скользкие как масло, серые, как дождь над осенним морем.

Окружающие делают вид, что все в порядке.

Хисока регулярно таскает с Земли рулет с корицей - и огорчается, когда Цузуки оставляет на тарелке половину своей порции.

Тацуми каждый день приносит свежие сводки происшествий и вдумчиво обсуждает с Цузуки положительную динамику статистических данных.

Ватари иногда забегает рассказать о каком-нибудь новом забавном изобретении - и продемонстрировать, как оно работает.

И ничего не происходит.

Неужели они все не видят, что время остановилось? - думает Цузуки, глядя на сакуру, - Неужели они не замечают, что все, что могло произойти, уже произошло?..

Но он тоже делает вид, что все в порядке.

Он никого не упрекает, он благодарен друзьям за то, что они «вытащили его из кризиса», он спокоен и безмятежен. Он даже пару раз участвовал в каких-то операциях и кого-то задерживал - какую-то неупокоенную душу, что ли?.. Он не помнит. Это не имеет значения.

Он смотрит на сакуру и размышляет о том, что ни на что не способен - даже закончить свое существование по собственной воле. Так какая разница, что произойдет дальше? Тем более, что ничего и не происходит…

***

Я совершенно зря об этом думаю. Вместо того, чтобы морочить себе голову бесплодными попытками представить, чем могут быть заняты мысли Цузуки Асато, мне стоило бы сосредоточиться на более насущных делах.

Во-первых, Саки.

О, черт. Это уже не входит в список насущных дел.

По вине моей прекрасной куклы Саки мертв, мертв окончательно и бесповоротно - и что самое отвратительное, без моего участия. Эта мысль приводит меня в бешенство.

Неприятно, что ни говори, внезапно и незапланированно лишиться желанной цели.

Мне нужна новая цель - и стоит тщательно обдумать, может ли ею стать идея расплатиться с шинигами за утрату Саки.

Но сперва мне надо выздороветь.

Полагаю, Мибу безгранично счастлив, что с той самой ночи, когда взорвалась моя лаборатория, я валяюсь здесь в Ко Каку Роу на его попечении - однако сам я доволен разве что тем, что остался жив. Если бы я телепортировался чуть раньше, не было бы ни ожогов, ни переломанных ребер - но Асато навредил мне и тут: слишком много драгоценных минут понадобилось, чтобы прийти в себя, когда он всадил в меня нож.

Да, пожалуй, как только курс лечения, который я сам себе прописал, будет закончен, я найду способ повидаться с Цузуки.

А пока что…

 

Мибу несет ужин.

Мибу спрашивает, не пора ли мне сменить повязку.

Мибу беспокоится, как я себя чувствую.

 

Я слабо улыбаюсь и качаю головой, показывая, что мне ничего не нужно. Я даже не возражаю, когда он присаживается рядом и легко прикасается ладонью к моему лбу. Из Мибу получилась отличная сиделка. Пожалуй, если я когда-нибудь соберусь открыть клинику, нужно будет предложить ему эту должность.

 

- Послушай, - осторожно говорит Мибу, - ты опять что-то задумал?

Я вскидываю бровь, изображая удивление. Все-таки я уже слишком долго знаком с Мибу, да к тому же он слишком хорошо ко мне относится - а значит, излишне наблюдателен. Мне это не нравится. Я не хочу обсуждать с ним планы, которые еще даже не начал строить.

- У тебя такое удовлетворенное выражение лица, - задумчиво говорит он, - и снова появился блеск в глазах…

- Ория, - раздраженно отвечаю я, - я просто выздоравливаю. Если ты забыл, последнюю неделю я был несколько… болен.

Мибу качает головой - мои слова его не убедили.

Надеюсь, он не будет продолжать этот разговор - не хотелось бы поссориться с ним раньше, чем я встану на ноги.

Видимо, он примерно понимает, о чем я думаю - потому что молча поднимается, поправляет мою подушку и выходит из комнаты, уронив в дверях:

- Если понадоблюсь, позови.

Я закрываю глаза, не утруждая себя ответом - в конце концов, болен я или нет?!

***

Хисока сидит на берегу декоративного пруда в саду Мейфу и кидает в воду камешки. Его мысли не отличаются разнообразием - фактически, он думает только о Цузуки.

Партнер - ему приятно называть так Цузуки даже мысленно - определенно не в лучшей форме. Он невесел, молчалив и замкнут. Иногда Хисоке кажется, что Цузуки превратился в автомат, в киборга - так механически тот выполняет обычные действия.

Тацуми недавно сказал очень странную вещь - Хисока до сих пор не знает, как относиться к его словам.

- Видишь ли, Куросаки-кун, - неторопливо говорил секретарь, поправляя очки, - ситуация у нас сложилась неоднозначная. Фактически, ты сейчас в ответе за Цузуки.

- Почему? - не понял Хисока.

- Ты спас его, когда он хотел умереть, - пожал плечами Тацуми, - ты пожелал, чтобы он продолжал жить. Этим ты принял на себя ответственность за его дальнейшую судьбу. Тебе стоит подумать, что ты будешь делать теперь - потому что обратного пути уже нет. Ты же не будешь убивать Цузуки собственными руками, чтобы избавиться от этой ответственности.

Хисока ежится, вспоминая слова секретаря. Конечно, он не собирается убивать своего партнера, что за ерунда! Но и что делать со свалившейся на него ответственностью, он тоже пока не понимает…

- Эй, Хисока-кун, ты собрался заполнить этот пруд камнями? - слышит он негромкий голос за спиной. И резко поворачивается.

- Цузуки!..

Темноволосый шинигами подходит и садится на траву рядом.

- Как поживаешь? - рассеянно спрашивает он, тоже нашаривая камешек.

- Н-н-неплохо, - Хисока теряется от такого нелепого вопроса. Они же видятся каждый день, почему Цузуки разговаривает с ним, как с посторонним?..

- Я все думаю, - говорит Цузуки, глядя куда-то вперед, - как бы я себя сейчас чувствовал, если бы меня уже не было? Глупо звучит, да? Знаешь, Хисока, это ведь сложно - когда ты сам для себя кажешься неподъемным грузом, слишком тяжелой виной…

Хисока опускает голову.

- Я не обвиняю тебя, мальчик, - мягко говорит шинигами, - ты делал то, что считал наилучшим. Но ведь и я делал то же самое. Наши представления о наилучшем вошли в противоречие между собой, только и всего. Это бывает.

- Ты… никогда не простишь меня за то, что я тебя спас? - выдавливает из себя Хисока.

Цузуки грустно улыбается - и, неожиданно протянув руку, взлохмачивает партнеру челку.

- Не говори глупостей. Мне не за что тебя прощать или не прощать. Мне просто нужно понять, что теперь делать.

- Неужели ты не можешь просто жить? - осмелев, спрашивает Хисока. - Просто продолжать радоваться… каждому дню? Хорошей погоде? Пирожным, наконец?

Цузуки хмыкает.

- Можешь мне поверить, если бы я мог, я бы так и сделал. Но есть вещи, которых я так и не смог понять, даже когда был в шаге от смерти - и они не дают мне радоваться.

- Ты о чем? - хмурится Хисока.

- Я о Мураки, - дергает плечом Цузуки.

Хисока вздрагивает и морщится, словно от резкой боли.

- Извини, - заметив его движение, говорит собеседник, - я не хотел тебя огорчать. Просто - понимаешь, я ведь так и не разобрался, что ему было от меня нужно. Зачем он убивал невинных людей, зачем преследовал меня. Он говорил о том, что его тянет ко мне, что он хочет меня - это не очень-то приятно, но хотя бы понятно. Но потом он попытался… убить меня, чтобы оживить кого-то. И все это никак не складывается у меня в голове в единую картину. Я понимаю, что это нелепые вопросы - но они преследуют меня изо дня в день.

- Цузуки, - осторожно говорит Хисока, - Мураки - маньяк. Он сумасшедший. У него мания убийства. Какую логику ты ищешь в его поступках?

- Даже у сумасшедших есть своя внутренняя логика, - возражает Цузуки, откидываясь на траву и глядя в небо, - и мне кажется, что если я найду ее, то все встанет на свои места. Не знаю, почему мне так кажется. Наверное, у меня тоже мания.

Хисока утыкается лбом в коленки. Ему неприятно вспоминать о Мураки… нет, «неприятно» - это слишком мягко сказано. Его просто выворачивает наизнанку от боли и ужаса каждый раз, когда он думает о докторе в белом плаще.

Но Цузуки - его партнер.

И его партнеру нужна помощь.

И он теперь в ответе за его жизнь - а то состояние, в котором Цузуки находится сейчас, жизнью назвать нельзя.

Хисока напряженно думает.

***

Сегодня я чувствую себя гораздо лучше - повышенная способность к регенерации, усиленная собственноручно изготовленными препаратами, меня опять не подвела. Сломанные ребра уже практически срослись, ножевая рана закрылась, шрамы затянулись - еще несколько дней, и я буду в полном порядке.

Мибу мрачнеет с каждым днем - как будто я выздоравливаю за счет его радости. Это не так - я бы никогда не стал тянуть энергию из Мибу, разве что в самом крайнем случае. Он нужен мне для другого.

Однако он расстроен - и это естественно. Он понимает, что как только я окончательно приду в себя, меня ничто не задержит в Ко Каку Роу. В конце концов, у меня масса дел. И первое из них - моя кукла с аметистовыми глазами. Я уже почти закончил составлять счет, который собираюсь предъявить Асато.

 

Я сижу на галерее внутреннего дворика и продумываю стратегию дальнейших действий, когда Мибу сообщает, что ко мне пришел посетитель. Его лицо спокойно и непроницаемо - пожалуй, даже слишком спокойно.

- Впусти его, - говорю я, доставая сигареты. Любопытно. Я не предполагал, что кто-то может прийти сюда ко мне - но в случае чего у меня уже достаточно сил для телепорта или для активной защиты. Я не терял времени даром - те две уличных шлюшки, которых приводил ко мне Мибу вчера и три дня назад, оказались хорошими батарейками. А с телами он поступил как обычно.

Но когда посетитель входит на галерею, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не проявить удивление.

- Я так и знал, что ты здесь, - мрачно говорит он, прислонившись к косяку. - Тебя даже не пришлось долго искать. Ты совсем ничего не боишься, да?

- По крайней мере, ты в список того, чего я могу бояться, уж точно не входишь, - насмешливо говорю я, закуривая, - проходи, Куросаки-кун. Садись.

Пока экономка Мибу приносит нам чай, мы молчим и разглядываем друг друга - я с любопытством и насмешливым ожиданием, мальчик - с явной враждебностью и опасением.

Что же привело его сюда? Очень, очень интересно.

- У тебя есть серьезная проблема, Мураки, - резко говорит зеленоглазый шинигами.

Я тщательно контролирую выражение лица - если мальчишка решит, что я над ним смеюсь, он не скажет того, что собирается сказать.

Я весь внимание…

 

…Вскоре после того, как гость уходит, на галерею заглядывает Мибу.

- Что ему от тебя нужно? - спрашивает мой самурай, - зачем он приходил?

Я смотрю на сад. С деревьев падают листья.

- Он думает, Ория, что он меня шантажирует, - медленно говорю я. - А мне кажется, что он делает мне подарок.

***

Цузуки открывает глаза и пытается вспомнить, что ему снилось. Все как обычно - огонь, пожирающий пустоту - ничего нового, можно было не вспоминать.

Цузуки обводит глазами комнату. Здесь тоже ничего не изменилось. Или нет?..

Взгляд возвращается к окну. Окно открыто. Занавеску развевает прохладный осенний ветер, а на подоконнике сидит фарфоровая кукла в пышном платье.

Цузуки вскакивает с постели, кидается к окну и хватает куклу так резко, что сложенная вчетверо бумажка, лежавшая под аккуратно расправленной юбкой, соскальзывает с подоконника и падает к его ногам.

Цузуки откладывает куклу на кровать, поднимает бумажку и осторожно разворачивает, будто она может взорваться от резкого движения. На листке четким острым почерком написано:

«В полдень. Там же, где обычно».

Подписи нет.

 

Цузуки извещает шефа Коноэ о своем намерении взять отгул. Нет, лучше два отгула. Коноэ, едва взглянув на Цузуки, отпускает того до конца недели.

 

Цузуки внимательно выслушивает ежедневную сводку Тацуми. Никаких загадочных происшествий. Никакой особой магической активности. Ничего угрожающего, ничего необычного.

 

Цузуки ловко уворачивается от встречи с Хисокой - он не в силах что бы то ни было объяснять. Он не видит, как Хисока провожает его тоскливым и обеспокоенным взглядом.

 

Без десяти двенадцать Цузуки уже на Земле. В Нагасаки. В квартале от высокого старинного католического собора. Собор показался ему наиболее подходящим под определение «где обычно»…

 

В двенадцать он входит под готические своды - такой напряженный и собранный, каким не был уже много дней.

При виде высокой белой фигуры у алтаря Цузуки охватывает дежа вю.

Впрочем, в этот раз Мураки стоит к нему лицом.

Цузуки медленно идет по проходу, сжимая кулаки в карманах плаща и ощущая на месте привычной пустоты внутри странное смятение - ярость, возникшая при виде живого и здорового противника, борется в нем с радостью от того, что он снова может испытывать хоть какое-то чувство.

- Значит, ты опять выжил, - бездумно говорит он, останавливаясь в паре метров от Мураки.

- А ты полагал, что я могу умереть так легко? - Мураки кривит губы в холодной улыбке и почти сразу продолжает:

- Теперь, когда мы обменялись ритуальным приветствием - может быть, выпьем кофе, Цузуки-сан?..

 

- Как тебе удалось доставить свою чертову куклу в Мейфу? - спрашивает Цузуки, высыпав в чашку едва ли не половину сахарницы.

- Неужели ты хотел спросить меня именно об этом? - Мураки, занятый помешиванием собственного кофе, поднимает на него глаза.

Цузуки резко мотает головой.

- Я хотел спросить, что тебе от меня нужно.

Мураки пожимает плечами.

- Сам не знаю. Например, узнать, как ты поживаешь - и доволен ли ты тем, что тебе удалось лишить меня смысла жизни.

Удивление так явно читается на лице Цузуки, что Мураки тихо смеется.

- Ну, подумай сам, Цузуки-сан, - спокойно говорит он, небрежно крутя в пальцах зажигалку, - ты ведь сорвал все мои планы. Твое тело могло бы дать новую жизнь человеку, которого я всю сознательную жизнь мечтал убить собственными руками. Все было готово для того, чтобы это случилось. Ты сам хотел умереть - и я собирался помочь тебе в этом. И что же в итоге? То, что оставалось от моего врага, уничтожено, моя лаборатория взорвана, а ты - ты продолжаешь существовать и при этом мучиться своим существованием. Ты несколько непоследователен в своих действиях, Цузуки-сан, не находишь?

- Откуда ты знаешь, что я… что меня что-то беспокоит? - Цузуки хватается за то, что кажется ему наиболее важным.

- Да ведь это очевидно, - неожиданно устало говорит Мураки, - Иначе ты не пришел бы сюда, если бы мое приглашение не подкреплялось десятком-другим трупов.

Цузуки несколько секунд молчит, а потом неожиданно для себя задает вопрос, который ему так хотелось задать все эти дни:

- Если ты планировал использовать мое тело для… для того, чтобы оживить кого-то, то зачем было все остальное? Розы - тогда, на корабле? Все эти разговоры про мои глаза? Зачем?

Мураки смотрит на него с едва заметной улыбкой.

Цузуки понимает, что вопрос прозвучал двусмысленно и с жаром добавляет: - Я просто хочу понять! Не думай, что я… Я, наверное, неудачно сформулировал.

- Не исключено, - иронически замечает Мураки.

- Я просто никак не могу понять, зачем тебе было нужно изображать страсть и доводить меня до паники разговорами о… ну, ты понимаешь…

- Цузуки внезапно замолкает, чувствуя, что ему не удалось толком объяснить противнику причину своего любопытства. Кроме того, ему начинает казаться, что он и сам-то не уверен в безобидности этой причины. И все это - только из-за того, что Мураки по-прежнему глядит на него все с той же непонятной усмешкой.

- Я могу предложить тебе несколько вариантов ответа, на выбор, - наконец отвечает тот. - Например, я просто развлекался, пугая тебя и наблюдая за твоей реакцией. Или таким образом я стремился усугубить твои психологические проблемы. Или же я действительно был увлечен тобой.

- Был? - переспрашивает Цузуки, не успевая удержаться.

Теперь на лице Мураки очень странное выражение - удовлетворение и сочувствие одновременно.

- Цузуки-сан, - негромко говорит он, - я вижу, тебе не стало легче с тех пор, как твои друзья вытащили тебя из пламени Тоды?

 

Цузуки закрывает глаза.

Он не хочет, не хочет и не будет думать о пламени Тоды, он не для того сюда пришел, чтобы разбудить мучительные воспоминания - наоборот, он рассчитывал от них отделаться!

Он так крепко сжимает веки, так озабочен тем, чтобы прогнать встающую перед ним в видении стену опаляющего огня - что почти не чувствует, как чужая рука ложится ему на плечо, а пальцы другой руки легко скользят по виску, по щеке, прикасаются к губам.

- Нет, мой прекрасный шинигами, - вдруг слышит он мягкий, обволакивающий шепот над ухом, - пожалуй, таким - потерянным и полностью сломленным - ты мне совершенно не нравишься…




Следующая глава           


-На главную страницу- -В "Яойные фанфики"-