Победивший

Автор: Мария Хаалия (moku @ list.ru)
Бета: Эсси Эргана
Рейтинг: G
Жанр: romance/angst
Summary: Добро победило Зло — кто бы мог в этом сомневаться?
Размещение: с разрешения автора




И была темнота, пустота и тепло июньского полдня — запах листвы, травы и цветов.

Где-то там был свет, солнечный свет, которого он, слепой, обездвиженный и беспомощный калека больше никогда не увидит. Свет был где-то ещё, но одна мысль об этом почему-то злила и заставляла кривить губы в раздражённой гримасе, которая, уж верно, больше никого не испугает — разве что изуродованным видом её обладателя, но не этого он для себя хотел, точно не этого.

Спаситель Мира, нецензурное-выражение-непригодное-для-этой-вселенной-победившего-Добра.

Он мрачно, злобно усмехнулся.

Где-то там были люди, свои и чужие, и они, конечно, смеялись над его участью, потому что ничего более смешного, более пафосного и банального, чем злодей,  в последнюю минуту передумавший, раскаявшийся и ступивший на путь добра — хуже того, ценой своей жизни (нормальной жизни) спасший мир — придумать невозможно.

И все люди смеялись над ним. Позабыв о вражде, о ненависти  и непримиримых противоречиях, они смеялись над его судьбой, которой суждено будет стать отныне сюжетом для детских нравоучительных сказок.

— Тёмный Властелин, Отец Зла, — яростно шипел он и метался по больничной койке, разматывая бинты. — Спаситель Мира, вашу мать! Что ты там мне обещал, а? Что после того, как я это сделаю, двери Рая распахнутся передо мной, и небесный свет зальёт мою душу, погрязшую и закосневшую во зле? Так вот, ублюдок, этого не произошло!  Где оно, это добро, победившее в моей душе? Где он, этот свет? Думаешь, я теперь люблю твой мир, который ты строил, не щадя своих тела и души, и который я так же, не щадя своих, старался уничтожить? Чёрта с два!  Я по-прежнему ненавижу их, и больше всего я ненавижу тебя! Одно хорошо, я больше никогда не увижу твоего лица!

Так он шипел и плевался ядом, и исходил злобой, и сгорал от ненависти, которым совершенно не помешал торжественный акт Спасения Мира, принесения своего бренного тела и не менее бренной души, закосневшей во зле, в жертву Прекрасному и Добру, Прекрасному Добру, Прекрасному-тому-чьё-имя-он-не-собирался-вспоминать.

— Ну, где же ты! — наконец, закричал он в новом приступе ярости. — Где ты?! Празднуешь свою победу, принимаешь почести, восходишь на престол? Ничего, я ещё сброшу тебя с него. Думаешь, ты победил, и от меня ничего не осталось? Даже не надейся. Врагами мы родились, врагами и умрём.

Так, успокоившись этой мыслью, он замер на больничной койке, и задышал часто и хрипло, чуть притушив костёр своей бессильно пылавшей ярости, однако предусмотрительно оставив тлеть угли.  

А потом дверь распахнулась.

Он ничего не видел, но, конечно же, всё почувствовал, как чувствовал всегда — потому что помимо зрения, которого он теперь лишился, у него, к большому сожалению, были слишком хорошо развиты и остальные чувства, все четыре. И ещё шестое — то, которое относилось непосредственно к нему, чьё присутствие он теперь ощущал каждой  клеткой своего изувеченного, неподвижного тела.

«Что я должен был сделать, содрать с себя кожу, чтобы больше тебя не чувствовать?» — сердито подумал он и прихлопнул рукой зудевшую нал ухом муху, пытаясь одновременно прихлопнуть и улыбку, против воли расползавшуюся на губах.

— Я больше не увижу твоего лица, — злорадно сообщил он гостю, появившемуся на пороге. — А даже если бы и увидел, то это лицо уже никогда не будет моим лицом. Я теперь изуродован и уже не стану прежним, даже если ты найдёшь лучших в мире врачей и пластических хирургов. Да и есть ли они в твоём мире, в этой безупречной-вселенной-победившего-добра? Ведь в ней наверняка нет ни болезней, ни уродства!

Ему пришлось остановиться, чтобы передохнуть, и это было роковой ошибкой, потому что за это время он — коварный и хитрый враг — успел применить свою непобедимую тактику.

Впрочем, сила этого страшного оружия также уменьшилась благодаря принесённой жертве и последовавшей за ней слепоте.

«Никогда я их больше не увижу, ни твоих слёз, ни твоей улыбки!» — с торжеством подумал он.

И тут же бессильно выругался, потому что почувствовал, как на лицо что-то капает: что-то подозрительно солёное для того, чтобы быть водой с протекающей крыши.

— Это ты виноват, — заявил он гостю. — Это всё по твоей вине!

— Я виноват, я, — смиренно согласился тот. — Кто же ещё?

Он высвободил руки, незаметно оказавшиеся в плену чужих ладоней, прохладных и тёплых одновременно, и раздражённо провёл по волосам, сначала своим, а потом чужим, но, в сущности, совершенно неотличимым от своих.

— Ну и что там они? — осведомился он. — Смеются надо мной?

— Прославляют на все лады, — серьёзно ответил голос.

— О да, всегда только об этом и мечтал!

Он расхохотался, язвительно и злобно, и, с силой потянув за чужие волосы, принялся заплетать их в косички, нарочно стараясь сделать побольнее.

Гость услужливо наклонился.

— Что ты будешь без меня делать? — фыркнул он, принимаясь за шестую косу. — Где возьмёшь второе Вселенское Зло? Без меня твой мир не будет существовать, и ты это сам прекрасно знаешь.

— О, не беспокойся, я думаю, люди сами справятся, — махнул рукой гость. — Без тебя и меня, без нас обоих. Придумают про нас легенды, заведут новое Зло и новое Добро… Нет, этот мир не пропадёт.

Он всегда был неподражаемо легкомысленным и просто возмутительно оптимистичным.

— Так ты, значит, не собираешься оставаться с ними? — поинтересовался лежавший на больничной койке, хмыкнув. — Занимать свой законный престол, Возвращение-Короля и всё такое?

— Нет, — просто ответил гость.

Последовало продолжительное молчание, за время которого из волос были заплетены ещё несколько длинных косичек. Одна из них каким-то непонятным образом оказалась общей на двоих — сплетённой из двух прядей волос, таких-похожих, но всё же принадлежавших двум разным людям. Существам. Бессмертным.

Пустота-Темнота-Свет.

—Даже думать об этом не хочу, — наконец, скривился он. — Даже представлять не собираюсь, на что будет похож этот новый абсурдный мир, который нам придётся создавать вместе.  Я, знаешь ли, привык к классической расстановке сил. Добро, Зло, Свет, Тьма. Ненавижу ваш глупый постмодернизм. И юмор тоже ненавижу. Нет, на что это может быть похоже?

— Хочешь, я почитаю тебе Терри Пратчетта?..

 

Они были братьями-близнецами, Тьмой и Светом, Добром и Злом, Создателем и Разрушителем, вечно любившими-ненавидевшими друг друга, и у них было одно на двоих лицо, до того, как один из них не принёс свою сужденную жертву и не перестал существовать. Впрочем, и после этого тоже.

 



-На главную страницу- -В "Ориджиналы"-