Я буду жить

Автор: Lucky (lucky_x@list.ru)
Бета: Fatalis
Фандом: Стивен Кинг "Темная башня"
Пейринг: Роланд/Джейк
Рейтинг: PG-13
Disclaimer: Все принадлежит Стивену Кингу.
Размещение: с разрешения автора
Примечание автора: в рассказе используются тексты Дельфина
Написано для Швеллер на Halloween Challenge



Ну давай, скотина, дернись только. Давай, я уже готов нажать на курок. Что же ты замер с дрожащими губами и бледным лицом, наверное, уже в штаны наложил? Минуту назад ты так резво мчался, говнюк, чуть не задавил моего Ыша, а теперь пошевелиться от страха не можешь. Боишься? Это быстро - чпок! - и мозги на стекле твоей бандуры на колесах. Если они у тебя есть, мозги-то. Знаешь, с Бенни так же было - раз! - и нет Бенни, нет моего друга, которого я любил. Только никого не волновало, кто кому был нужен и дорог. Никто меня не спрашивал. А сейчас и я не буду интересоваться, кто ты такой. Мне наплевать.

Боишься меня? Правильно. Я и сам себя боюсь. Я не знаю, кого обвинить в том, что из милого мальчика Джейка я превратился в безжалостного невротика. Поэтому я буду требовать ответа с каждого. Почему мы должны гибнуть, защищая таких идиотов с тупым взглядом, как ты? Почему Бенни и Маргарет Эйзенхарт ушли, а те, кто отсиживался в безопасном месте, остались?

Мне жаль Бенни. Он не успел пожить.

Тебя - нет.

Мне жаль смелую сэй Эйзенхарт.

Тебя - нет.

Мне жаль Сюзи, с ней снова случилось несчастье.

Тебя - нет.

Мне жаль себя. Жаль того Джейка, которого больше нет.

Говорят, перед смертью вся жизнь вспоминается. Представь себе, у меня богатый опыт в смертях. А подобного никогда не происходило. Поэтому я теперь заранее готовлюсь.

Все помню.

Каждый день.

Каждую минуту.

 

Часть 1. "Будете  ли вы так же открыты с нами, как мы - с вами?"

 

Мир умирает, люди похожи на тлю

Пыль на телеэкране важней того, что я смотрю

Любовь - прокисшие щи, мечта - помойное ведро

И ожидание чуда тянет камнем на дно

Здесь в общем-то нечего делать, кроме того чтобы жрать

Здесь страшно быть убитым, но страшней убивать

И очень хочется руки на себя наложить, но я буду жить.

 

Он просто тут оказался. Джейк знал, что не спит и не бредит. Сам он сюда не приходил да и никто его не привел  - он просто здесь оказался. Он сидел на постоялом дворе, ел то, что удалось найти, пил воду из жестянки. Надежда, словно грязь на дне карманов старой рубашки, скопилась где-то на глубине души и была такой же ненужной. Джейк не мог вспомнить, что с ним происходило до всего этого. Он ждал вечности в пустыне,  и сам стал пустыней, без мыслей, без воспоминаний, обладая лишь чувством ненужности и бесполезности. Джейк был уверен, что он - всего лишь часть чего-то большего, жизненно важного. Он сидел и ждал.

Наконец Роланд (естественно, имя Джейк узнал позже) появился. Конечно, мальчик поначалу испугался. Но вместе со страхом пришло облегчение: он не один теперь. Друг ли это, враг - не имеет значения. Джейк не превратился в песок, он существует, ведь не может же этот незнакомый человек направлять револьверы на простой песок. Лицо мужчины было покрыто серой пылью, волосы слиплись от пота,  а в глазах светилась безумная ненависть. «Он убьет тебя», успел шепнуть мальчику человек в черном, прежде чем Джейк выгнал его из своего мозга. Хуже уже не будет.

* * *

Человека в черном Роланд не догнал. Зато встретил Джейка.

В какой-то момент стрелок понял, что больше не слышит за спиной шагов мальчика. Оглянулся: Джейк стоял, опершись руками на полусогнутые колени, а усталое лицо по цвету могло легко конкурировать с дымом от самокрутки. Подскочив к мальчишке, Роланд подхватил его и усадил на землю, мысленно отчитав себя за невнимательность. В своей спешке он совершенно забыл про парня, который даже ни разу не пожаловался…

Вопреки ожиданиям, Джейк не свалился спать тут же, а даже помог Роланду развести огонь и приготовить еду. Мальчик ловил взгляд Роланда, словно ждал чего-то.

-Роланд?

Все-таки не выдержал, спросил, когда от костра остались одни угольки, а от пищи - лишь горький привкус во рту.

-Да, Джейк?

Стрелок услышал какой-то шорох, и через несколько секунд прямо перед ним оказались испуганные глаза.

-Вы только скажите, и я буду идти быстрее. Я же вижу, как вы спешите.  Я что угодно вытерплю, лишь бы не остаться здесь в одиночестве снова. Это… так страшно. Вы ведь не бросите меня, правда?

Роланд предпочитал не врать, когда можно промолчать. Поэтому он просто ласково потрепал лохматые выгоревшие волосы и улыбнулся. Джейк улыбнулся в ответ, опустил голову на грудь стрелка и спустя мгновение мирно засопел, уставший и спокойный. Он считал, что ниточек, связывающих его со стрелком, уже достаточно, и даже не мог представить, что Роланд может и готов в любой момент порвать эту связь.

Стрелок вздохнул и закрыл глаза. Он давно понял, что парень появился на его пути не случайно. Это цена. Довольно высокая, но для Темной Башни не бывает СЛИШКОМ высоких цен.

Спи, Джейк. Хорошо, что ты не знаешь, кого тебе надо бояться больше всего. Иначе ты не спал бы так спокойно. Но я обещаю сделать все возможное, чтобы сохранить тебя.

* * *

-Тогда иди. Есть и другие миры, кроме этого.

* * *

«Роланд - это правда.

Роланд позволил мне погибнуть.

Это истина.

Я по-прежнему люблю его.

Любовь - это просто кровь на камнях.

Не удержать в руках обломки скал.

 

Роланд - это боль,  и это правда.

От любви до ненависти один шаг, но я не смог сделать этот шаг вовремя.

Я должен вернуться и снова быть с ним.

Башня - это истина.

Любовь - это крики и слезы. Но не твои, стрелок.

Не отыскать того, кто ветром стал.

 

Мне было страшно. Роланд не спас меня, он позволил мне умереть.

Роланд - это моя правда.

Я знаю, для чего предназначен.

Я должен сопровождать стрелка на его пути к Темной Башне.

Любовь - это звуки снов.

Не пожалеть и не сказать «прости».

 

Роланд - это истина.

С ним было плохо.

Но без него еще хуже.

Роланд - это боль.

Любовь - это пустота между нами.

И не успеть его уже спасти.»

 

* * *

-Ты чудовище, Роланд, - наконец произнесла Сюзанна, прерывая потрясенное молчание, воцарившееся после рассказа стрелка о Джейке.

-Нет, Сюзи. Он самый обыкновенный говнюк, - Эдди выругался и отвернулся.

Стрелок никак не отреагировал на высказывание Эдди, так и продолжил сидеть, опустив голову и сжимая в кулаке патрон.

-Я прошу у вас помощи. Я должен спасти его. И себя.

-Ну естественно, как же…

-Прекрати, Эдди! Ему и так плохо, ты не видишь?

-Он прав, Сюзанна. Это самая страшная ошибка в моей жизни, но и наказание ужасно, уж поверь мне, Эдди.

Роланд посмотрел на друга.

Эдди застыл с открытым ртом, забыв, что собирался сказать что-то язвительное. В синих глазах стрелка - только боль и ненависть. Ненависть к себе.

Эдди опустился на колени перед стрелком и взял его руки в свои.

-Прости, стрелок. Я клянусь сделать все возможное, чтобы Джейк вернулся сюда. К тебе.

* * *

Пожалуй, нет ничего хуже для здоровья, чем быть мертвым.

Джейк сходил с ума. Медленно, но верно.

Пока голоса в его мозгу решали актуальный вопрос, жив он или все-таки немножко умер, Джейк старался забыть равнодушный взгляд выцветших синих глаз.

Не получалось. Оставалось только надеяться и искать.

Розу, дверь, ключ.

* * *

-Я знал, что мы обязательно встретимся. Я знал, что ты сможешь меня найти, - шептал Джейк стоявшему перед ним на коленях стрелку.

Где-то позади была совершенно невозможная дверь прямо в земле, через которую он тем не менее умудрился пройти. Роланд изменился с момента их последней встречи (с момента моей второй смерти): правая рука стрелка была обмотана какой-то грязной тряпкой, и Джейк видел, что пальцев на ней не хватает; в черных волосах появились серебряные нити, а на загорелом лице - морщинки. Но это был все тот же…

-Роланд! - пискнул мальчик и бросился на шею стрелку…

Эдди кинул на Сюзанну изумленный взгляд. Женщина лишь пожала плечами и улыбнулась, понимающе, нежно. Эдди решил уже ничему не удивляться.

Стрелок плакал, обнимая плечи мальчика.

* * *

После появления мальчика путешествие пошло веселее. Роланд не мучался от голосов в своей голове и страшного чувства вины; Эдди перестал дергаться, сбросив с плеч заботу о ключе, а Сюзанна не переживала за них обоих.

Вскоре их ка-тет обзавелся еще одним членом: ушастик-путаник Ыш, новый друг Джейка, следовал за ними по пятам, поначалу держась на расстоянии, а затем по-свойски засыпая рядом с мальчиком и гадя в ботинки Эдди - наверное, из мелкой животной мести, если тот отгонял его от общего котла.

Джейк всегда засыпал улыбаясь. Ощущение целостности, «нужности» и уверенности в правильности происходящего не покидало его ни на секунду.

Он там, где должен быть.

Он с Роландом.

 

Часть 2. "Вы видите в нас тех, кто мы есть, и принимаете то, что мы делаем?"

Кто первый -  тот ненавидит, кто любит -  тот отстает,

То, что слепой не увидит, зрячий тут же возьмет

Тому, кто ждет состраданья, в горле костью станет зло

От великого желания делать людям добро.

Но все же хочется верить, что где-то прячутся глаза,

В которых тайною сердца кровоточит слеза,

В которых видно на белке от боли красную нить -

И ради этих глаз я буду жить.

 

Джейку иногда казалось, что он уже многое знает про Роланда. Естественно, это было заблуждением, ужасно болезненным в своей ошибочности. Мальчик и не думал лезть в душу стрелка, его интересовал лишь один вопрос: чего ждать, если перед Роландом снова встанет выбор? Джейк не боялся смерти как таковой: лишь нового предательства от человека, который стал самым важным на свете, сделал жизнь мальчика опасной, но и указал цель, далекую, прекрасную. Именно такую, ради которой можно пожертвовать многим: глупым мальчишкой уж точно - правда? Джейк закусил губу, злясь на собственные мысли.

-Роланд?

Стрелок сидел на земле, привалившись спиной к дереву, и вычищал револьверы. Не то чтобы это было необходимо: просто стрелок любил держать оружие в руках. Несмотря на отсутствие нескольких пальцев, получалось у него ловко. На зов мальчика стрелок поднял голову, но процесс чистки не прекратил. Под взглядом мужчины Джейк немного смутился и решил: вряд ли Роланд будет в восторге от того, что мальчик собирался брякнуть. Он будет считать меня слабым, мелькнула мысль, но Джейк не обратил на нее особого внимания. Он и есть слабый испуганный ребенок.

-Роланд, а что с нами будет после Башни, а? Если мы дойдем?

Стрелок усмехнулся и пожал плечами.

-Для меня, наверное, уже ничего не будет.

-Если мы дойдем, то дойдем вместе, правда ведь?

Пальцы Роланда на секунду замерли. Всего лишь на секунду, затем продолжили вставлять в барабан патроны. Джейк подполз ближе и уселся рядом со стрелком, Роланд бедром почувствовал тепло его тела.

По ноге Роланда ползла божья коровка. Если напрячься, Джейк смог бы сосчитать точечки на ее спине. Мальчик вылупился на несчастное насекомое и спросил, сам удивляясь тому, как спокойно и отчужденно звучит его голос. Будто его по-настоящему и не интересует ответ.

-Ты ведь больше не оставишь меня?

Роланд ответил без промедления.

-Нет, больше никогда.

Джейк подумал, что вот именно сейчас момент подходящий, чтобы сделать то, что он давно собирался. Мальчик резко подался вперед, обвил руками шею стрелка и прижался ртом к сухим губам. Целоваться серьезно, «по-взрослому», он не умел, весь его опыт ограничивался парой чмоков от дочек друзей отца, которых Элмер Чемберз почему-то всегда приглашал на день рождения сына, не интересуясь, хочет ли этого сам Джейк или нет. Джейк, кстати, не хотел.

Но были еще фильмы. Грета Шоу, домоправительница, называвшая его Бамой и всегда срезавшая корки с сыра, любила посмотреть телевизор, когда родителей Джейка не было дома. Джейк не выдавал ее, а Грета взамен позволяла ему есть в гостиной или в комнате, а не только в столовой и на кухне. И вот, набрав сэндвичей и шоколада, они порой вдвоем усаживались на диван и смотрели сериалы, к которым Грета питала не поддающуюся логическому объяснению слабость. Каждая серия заканчивалась одинаково (Джейк злился, потому что считал это глупостью - показывать одно и то же): камера вертелась, демонстрируя героев со всех сторон, останавливалась на прикрытых глазах девушки, сильных руках мужчины, сжимающих стройное тело в объятиях. И музыка, красивая музыка…

И вот Джейк зажмурился, как ему показалось, весьма романтично, не решив еще, что предпринять дальше, и попробовал  просунуть язык в рот стрелка. Джейк ждал, когда же Роланд прижмет его к себе и возьмет инициативу в свои руки, но стрелок не спешил заключать мальчика в объятия. Да и красивой музыки тоже что-то слышно не было.

Роланд опешил. Сообразив наконец, что происходит, твердо отстранился. В распахнутых глазах напротив читались обида и смущение.

-Почему…?

-Ты что творишь, Джейк? Во имя отца своего, объясни, какого черта ты делаешь?

Мальчик втянул голову в плечи и уставился куда-то в район роландовой ключицы.

-Ничего я не творю. Я просто хотел показать, что люблю тебя.

Роланд выдохнул, тяжело, с присвистом, и бросил на мальчика строгий взгляд: таким обычно одаривают душевнобольных и немощных. Джейк нахохлился и буркнул:

-В сериалах всегда так делают, и я не понимаю, почему тебе не понравилось…

-Где делают?

-В сериалах. Это такие… - Джейк вдруг хихикнул. - Черт, чувствую себя живым словарем. В общем, неважно.

-Судя по тому, что ты сделал, сериалы - это что-то вроде публичных домов.

-Хм.

Джейк ужасно нервничал: ладони вспотели, язык заплетался. Злость на собственную неуклюжесть мешала не только действовать, но и нормально думать.

-Роланд. А я тебя люблю.

-Я тоже тебя люблю, Джейк.

-Нет, ты не понимаешь. Я…

Роланд бросил на мальчика строгий взгляд.

-Замолчи. Я все понимаю. Ты заблуждаешься. И больше никогда не думай об этом. Теперь иди.

-Я не…

-Иди, прошу тебя.

Лицо мальчика вспыхнуло, он вскочил на ноги и несколько секунд смотрел на стрелка, сжав дрожащие кулаки. Не выдержал и, быстро отвернувшись, побежал прочь, к тому месту, где они оставили вещи.

Роланд выругался и, отложив револьвер в сторону, спрятал лицо в ладонях.

* * *

А потом они опять шли и шли, повинуясь Лучу.

Ни у кого не возникало сомнений, верна ли дорога, достаточно было посмотреть вокруг.

Роланд если и разговаривал с Джейком, то только по делу.

Охапки сухих, ничего не значащих слов, как осенние листья - приносили тоску по чему-то потерянному уже навсегда.

Мальчик тащился позади (за плечами - рюкзак и злость на себя) и размышлял, врожденный ли у него дебилизм или благополучно приобретенный? Как можно было так глупо поступить?

 

-Ну и почему ты его избегаешь? Не видишь, что парень уже весь извелся?

Эдди и Роланд отошли недостаточно далеко: видели, как Сюзанна и Джейк разводят костер. Женщина, улыбаясь, говорила что-то, но мальчик лишь рассеянно кивал и кидал в сторону мужчин настороженные взгляды, будто чувствовал, что речь идет про него. Роланд отвернулся и присел на поваленное дерево. Разговор зашел в тупик еще полчаса назад, но Эдди Дин все никак не мог успокоиться.

-Он просто ребенок.

-Конечно, ребенок. Куда уж там… Я так понимаю, две смерти, стража-демона и прочие неприятные недоразумения ты не учитываешь, стрелок? Тогда естественно, Джейк - самый обыкновенный ребенок. Угу, примитивнейший, я бы даже сказал.

Роланд с интересом взглянул на Эдди, в голосе которого появились странные нотки: еле сдерживаемая злость и в то же время жалость, словно Эдди разговаривает с инвалидом, перегородившим ему путь в узком коридоре. Поймав взгляд стрелка, мужчина продолжил:

-А знаешь, у меня такое паскудное чувство, что ты прав. Но ни хрена не можешь сделать нормальных выводов из своей правоты. Уж извини, Роланд, стрелок ты отличный, но вот соображаешь туго. Джейк умер из-за тебя, но смог простить. Он мучался, но хотел быть с тобой. Это все твое сраное ка - мальчик связан с тобой, хочешь ты этого или нет. Пора бы понять.

Упершись локтями в колени, Роланд разглядывал носки старых сапог.

Балаболка. Ну совсем как Катберт. И такой же, как Катберт, проницательный.

-Да, он ребенок, которого лишили детства, выдернули из мира, в котором твои железные доводы действовали бы безукоризненно. Но у него уже давно отобрали возможность жить как все. И сделал это ты. Так что будь добр, вспомни, что мир сдвинулся, а ты вместе с ним. Да все мы! Здесь твои рассуждения нелепы, дружище. Мы совершенно одни и понятия не имеем, что будет завтра. Каждому из нас надо любить, хотя бы ради того,  чтобы не умереть от ужаса, и особенно Джейку, который потерял все, получив взамен лишь стрелка-тугодума. Пойми, он же не требует руку и сердце. Руку ты уже отдал.

Роланд непроизвольно бросил взгляд на покалеченную кисть и усмехнулся.

-Черт. Извини, неудачная шутка.

Стрелок медленно склонил голову.

-Да, очень неудачная, Эдди Дин.

-Ладно, я дурак. Я хотел сказать, что он ничего от тебя не требует. Просто любит и хочет только защиты и ласки. Как самый обыкновенный ребенок, ты ведь понимаешь?

-Я тоже люблю его, - серьезно ответил Роланд. - И тебя, и Сюзанну, потому что на нашем пути к Башне…

-Да иди ты со своей башней! - Эдди выпрямился, будто собирался броситься на Роланда. Но запала хватило лишь на то, чтобы зло сплюнуть и махнуть рукой. - Ты невыносим, когда строишь из себя фанатика. Я тебя убить хочу в такие минуты, бесчувственная ты скотина. Или пожалеть. Но больше жаль Джейка, мальчуган умнее тебя в сто раз. Обидно, что вокруг нет никого, кто смог бы оценить его чувства и принять их с благодарностью, а не как должное. Ты всегда будешь одинок, Роланд, но только по своей вине. Башня не будет лить слезы над тобой, если вдруг тебя укокошит что-то вроде Шардика. А Джейк будет. Так что же важнее, а?

-Замолчи! Замолчи, Эдди!

-Ну уж нет, теперь нет! У меня в разговоре принцип такой же, как в сексе: раз уж начал, надо кончить. Я скажу все, что думаю. Ничего у тебя нет, Роланд, и не будет, пока Башня ослепляет тебя и лишает рассудка. Знаешь про морковку перед носом осла? Дальше продолжать или сам поймешь мое красочное сравнение?

Ответить было чертовски трудно, особенно сохраняя каменное выражение лица. Но Корт был бы доволен тем, как стрелок справился.

-Ты говоришь много и не по делу. Слишком увлекаешься и отвлекаешься, врагу будет легко справиться с тобой.

-Нас всех могут убить. Через год, неделю или завтра. А может, и сейчас, когда я как кретин уговариваю тебя стать счастливее, кто-то готовится отстрелить мне яйца, а потом, помучив вдоволь, добить выстрелом в сердце. И наш Джейк может еще раз умереть, снова не получив, чего заслуживает.

Роланд потер левый висок, прямо как Одетта перед появлением Детты. Стрелок ожидал от своего мозга похожего фортеля: мысли, диаметрально противоположные, буквально разрывали его на части. Он устал за этот день. За всю свою жизнь. 

-Эдди, ты ведь догадываешься, чего он хочет? Ты понимаешь, что я не могу ему этого дать? Причинив ему боль, я навсегда разрушу наш ка-тет, ты знаешь это, правда?

Эдди присел рядом с Роландом и положил руку ему на плечо, крепко сжал.

-Так перестань. Перестань причинять парню боль. Он хочет жить полной жизнью, чувствовать в полной мере. Я бы тоже так поступал, зная, что время мое может кончиться в любой момент, словно песок в часах. Я уверен в одном: бороться с любовью, ограничивая общение - так же глупо, как бороться с поносом, ограничивая доступ к сортиру. Рано или поздно прорвет. Ты сам начертил в мозгу черту и твердишь, что за нее нельзя переступать, внушаешь это с маниакальным упорством и себе, и окружающим.

Роланд поморщился, но ничего не ответил.

Помолчали.

-А что, неужели уже были какие-то поползновения? - усмехнулся Эдди, устав от гнетущей тишины.

-Да, - серьезно ответил стрелок. - В основном вдоль моего колена трясущимися пальцами.

-Во дела! - бывший наркоман присвистнул.

Они еще немного посидели, затем Эдди встал и направился к костру.

-Роланд? - откуда-то издалека, не поворачивая головы.

-Что?

-Не бывает неразрешимых проблем, есть неприятные решения. Чем-то приходится жертвовать. Помни об этом.

 

Сюзанна встретила мужа улыбкой, протянула бурдюк с водой.

-Что, сладенький? - спросила уже немного сонным голосом. - Что он там говорит?

Эдди нежно обнял жену и пробурчал, глядя в небо, где облака плыли строго по Лучу.

-Надо быть осторожнее: в дурной башке этого человека столько тараканов, что если все они одновременно забегают, рухнет сама Башня.

 

* * *

Сюзан… Сюзан, прекрасная девушка у окна.

Боже, как это страшно и… больно.

Никто не знал, сколько прошло времени с того момента, как стрелок начал говорить. Но ощущения были такими, будто Сюзанна, Эдди и Джейк прожили целую жизнь. Чужую жизнь, наполненную несправедливостью и страданием.

Приходи, Жатва.

В этот день, не сговариваясь, легли спать рано. Никто особо не устал, просто имитация сна давала возможность закрыть глаза и не смотреть на стрелка с жалостью. Никому не становилось от этого легче. С дороги, по которой они шли, благоразумно решили сойти и расположиться в стороне, там, где невысокие деревья давали хотя бы подобие укрытия.

Роланд дождался, пока его спутники заснут по-настоящему, встал и направился прочь. Ему хотелось побыть одному - хотя бы для того, чтобы попробовать успокоиться. Как всегда, воспоминания о Сюзан и умерших друзьях не принесли ничего хорошего: только тупую боль в груди. Не осталось ни сил, ни слез, одна тоска от сознания того, что все катится в пропасть. Причем не в первый раз. И что самое несправедливое, не в последний.

Ночь была довольно прохладной. Роланд уселся под дерево и достал из кошеля табак. А то, что руки трясутся - это ничего, это секундная слабость. Это пройдет. Это надо вырвать из себя с корнем, пусть в начале будет больно. Привык же он жить без пальцев. Смирился, приспособился. И любовь к Сюзан необходимо выбросить. Смириться и приспособиться, да. Она может помешать на пути к Башне. Это чувство может в самый ответственный момент сделать его руки слабыми и дрожащими, как сегодня. Надо избавиться от всех чувств, которые приносят лишь горе. Это ведь просто привычка - страдать по былой любви. Просто воспоминания.

Стрелок сидел без движения долго, выкуривая одну самокрутку за другой. Огонь в синих глазах исчезал. Роланд успокаивался.

Прозрачные сумерки уже давно перешли в густую темноту, когда…

-Роланд!

У мужчины появилось желание промолчать, но зная твердость мальчика, Роланд был уверен, что тот будет бродить в темноте до тех пор, пока не найдет его или не заблудится. Поэтому стрелок тихо отозвался:

-Не кричи, Джейк, я здесь.

-Уф, еле тебя нашел, - тяжело дыша, прошептал мальчик, подойдя к Роланду. Щеки его покраснели, глаза горели - видно, Джейк бежал.

Стрелок молча похлопал по земле рядом с собой, предлагая Джейку присесть. Они долго молчали: мужчина курил, а мальчик следил за ним.

-Роланд, я… Мне очень жаль, что так случилось с твоей любимой.

-Мне тоже. Очень жаль.

Стрелок выбросил окурок и, скрестив руки на груди, замер. Джейк столько хотел сказать, но слова застревали где-то на подходе, сбивались горьким комком в горле. Он не понаслышке знал, как страшно потерять дорогого человека, как всякая мысль - словно соль на открытую рану и можно только рыдать, бессильно кусать губы до крови в безнадежных попытках вернуться назад и все изменить… Но ведь Роланд не плакал, ничем не показывал своего горя. Джейк не хотел признавать, но стрелок… умер под грузом своей великой цели. Все потерял и забыл, что такое счастье. Мальчик ткнулся лбом в плечо Роланда и зашептал:

-Ты не разрешаешь мне любить себя, потому что боишься? Боишься, что со мной случится то же, что с Сюзан? Но ведь они, те, кто дергает за ниточки, только этого и добиваются. А я не позволю, слышишь, не позволю тебе превратиться в машину, слышишь ты меня? Так легче, но это путь в ад, понимаешь?

Мальчик уже вцепился в рубашку Роланда и яростно кричал, не замечая слез - жалких, отвратительно соленых, унизительных слез. Роланд не отвечал, лишь стиснул зубы от злости и раздражения.

-Я сделаю так, чтобы ты не чувствовал одиночества. Никогда. Никогда… И мне плевать, что ты меня не любишь, это ранит, но не смертельно. Ты никого не любишь - вот это страшно, это плохо, это больно - никого не любить. Я не хочу… я не могу тебя отпустить…

Мальчик покрывал поцелуями лицо стрелка, обвив руками шею.

«Нет неразрешимых проблем, - вспомнилась стрелку фраза Эдди. - Есть неприятные решения. Приходится чем-то жертвовать».

Джейк, ну почему же это всегда ты? Почему же всегда именно ты - тот, кем приходится жертвовать? Прости, малыш, так надо. Я свое решение принял, хотя обещал никогда не причинять тебе боли. Так надо, ты потом поймешь. Я надеюсь, что ты поймешь. Иначе нам обоим будет ужасно плохо. Опять.

-Замолчи, Джейк, - бросил Роланд жестко. - Ты не понимаешь, что делаешь, но ты получишь то, что хочешь.

Стрелок больше не сомневался. Это как в битве: бой необходимо довести до конца.

Здоровой рукой притягивает мальчика за шею к себе и целует, настойчиво, не давая возможности отстраниться. Джейк потрясен, ему неприятно ощущение чужого языка, но он так хочет помочь Роланду, что терпит, неуклюже гладит волосы стрелка, пытается ответить на поцелуй. Когда пытка заканчивается, Джейку трудно посмотреть Роланду в глаза, и он молча принимается расстегивать рубашку.

Честно сказать, мальчик совершенно не знает, что делать дальше. Как-то раньше не доводилось соблазнять взрослых хмурых мужиков. Тем не менее Джейк уверен, что справится. Он потерпит. Ради Роланда. Чего тут уметь? Дурное дело  - нехитрое. Инстинкт должен сработать, правда ведь?

Роланд не помогал. Казалось, он совершенно забыл о чувствах мальчика, только пользовался его доверчивостью и покорностью. Грубо сжимал в объятиях так, что Джейку не хватало воздуха.

-Роланд, стой, подожди! - стрелок смотрел прямо в глаза мальчику, и Джейк поперхнулся словами. Вышло жалко и глупо: - Я люблю тебя…

-Это ты к чему? - спокойно поинтересовался стрелок, отстегивая перевязь, на которой держались револьверы.

-То, что мы… мы… эээ… будем делать… это ведь… важно…

Мужчина резко прервал мальчика движением руки.

-Нет. Это не любовь. Это твое упрямство.

Джейк хотел спросить, почему Роланд так жесток с ним, но знал, что ни к чему хорошему его вопрос не приведет.

Джейк нерешительно, робко целовал сильное, искалеченное в боях тело, с еще более искалеченной душой под загорелой кожей, и ему страшно было, что стрелок оттолкнет его и уйдет, и он уже понимал, что зря затеял все это, но не мог прекратить, потому что тогда Роланд будет знать, что никогда из Джейка не получится стрелка, а это унизительно, стыдно, жалко, потому необходимо продолжать, не обращая внимания на расцветающий страх и тревогу…

Джейку нравилось дотрагиваться до Роланда, просто лежать в его сильных руках, тешить себя мыслью, что стрелок теперь навеки принадлежит ему, навсегда останется рядом.

И совсем-совсем не хотелось, чтобы стрелок наблюдал за ним с таким вот выражением спокойствия и отрешенности, будто делает что-то необходимое, но неприятное.

Некуда отступать, уже некуда, подумал Джейк, чувствуя, как от волнения во рту появляется какой-то металлический привкус, руки становятся непослушными и совсем деревянными. Такое он испытывал только…

Воспоминание, настолько яркое, что Джейк на несколько секунд забыл и про Роланда, и про Башню, и вообще про все на свете, вспыхнуло в мозгу неожиданно.

В школе Пайпера (гребаной школе Пайпера) мальчиков из приличных семей (семей, которые могли позволить себе оплатить обучение) старались всячески развивать духовно. И среди математики, языков и физкультуры попадались иногда совершенно дикие предметы. Например, этикет. Миссис Грэм, милая старушка, похожая на мисс Марпл из книг Агаты Кристи, тихим голосом рассказывала «молодым джентльменам», как они должны себя вести. В отличие от других, Джейк засыпал не каждый раз и даже кое-что усвоил.

Но вообще-то речь не об этом. Один семестр они изучали столовый этикет, Джейк с ужасом вспомнил ряд ложек, вилок, ножей и других инструментов священной инквизиции, выложенных около тарелки. Рядом со столом стояла миссис Грэм и терпеливо ожидала, когда же он назовет те приборы, что нужны для «устриц с мексиканским гарниром». Во-первых, Джейк сразу для себя решил, что никогда не будет есть этих самых устриц, особенно с мексиканским гарниром, во-вторых, он совершенно не понимал, зачем ему эти знания, ведь пиццу можно есть руками, а яичницу с беконом - ножом и вилкой, а в-третьих (и что самое дерьмо), от его ответа зависела итоговая оценка. Естественно, этикет был самым бесполезным предметов для детей, половина из которых через несколько лет начнет нюхать порошок (кстати, его продавал младший сын миссис Грэм), а оставшиеся - тратить родительские деньги другим, не менее отвратительным и примитивным способом. Но в гребаной школе Пайпера каждый предмет считался важным. (И у нас лучшие преподаватели, мистер Чемберз, будьте уверены: ваш мальчик получит прекрасное образование).

И вот Джейк стоял, обливаясь потом, не имея ни малейшего представления, что делать с этими несчастными устрицами, грозящими неудовлетворительной оценкой в табеле успеваемости. Отец придет домой после собрания и спросит, почему же его сына нет в списке лучших учеников класса? Джейк выдавит из себя улыбку и постарается непринужденно ответить: хей, пап, это просто этикет, неважный предмет… А потом Элмер Чемберз хорошо поставленным, красивым голосом будет говорить Джейку, какой же он бездарь и идиот… а мама в соседней комнате выпьет очередную дозу этих своих таблеток и даже не выйдет заступиться за сына.

Тогда ему повезло. Мягкосердечная миссис Грэм помогла и поставила желанное «хорошо».

А сейчас почти то же: от его действий зависит слишком многое, а он растерялся и потерялся в равнодушии и холоде. Права на ошибку не было:  Роланд следил за ним спокойным взглядом выцветших, словно старые джинсы, синих глаз. И стрелок точно не поможет.

«Роланд - всего лишь большая устрица. Давай, ты справишься, Джейк Чемберз».  Мальчик улыбнулся своим мыслям. Какой же он глупый! Испугался любить человека, которому смог простить собственную смерть. Испугался верить тому, ради которого без сожаления променял свой мир на другой, наполненный смертями и ужасом.

Ты глупенький, Роланд. Ты не хочешь мне довериться.

Джейк бросается на стрелка, обвивает руками его шею, так сильно, что щеку колет щетина, но мальчик не замечает; зажмурившись от волнения, шепчет прямо в ухо стрелка, словно боится, что слова могут потеряться по пути.

-Не смей, не смей страдать, слышишь? Ты сам обманываешь себя, ты слеп, но я помогу тебе. Можешь твердить сколько угодно, что я дурак и ничего не осознаю, но ты не избавишься от меня. Я тебе нужен, понимаешь? Я помогу тебе, Роланд Дискейн…

Роланду было плохо.

Роланду было больно.

Роланду хотелось поцеловать мальчика в макушку, сжать в объятиях, согреть холодной ночью, научить всему, что он умеет сам. Сделать его счастливым. Дать ему все, что он дал бы сыну, которого никогда уже не будет.

Именно поэтому он должен выдержать и не отступить от ранее задуманного. Все ведь так хорошо спланировано в его мыслях, пусть будет тяжело сначала, но он отгородит Джейка от большего зла. От самого себя в первую очередь.

Корт говорил, что у Роланда совершенно нет фантазии. Теперь есть, только его воображение искалечено годами одиночества и скитаний. 

…Джейк вскрикивает, когда Роланд грубо отрывает его от себя и бросает на живот, одной рукой прижимает мальчика к земле, другой - скользит по спине Джейка, задирает уже расстегнутую рубашку вверх. Мальчик дрожит и извивается, старается повернуть голову, чтобы посмотреть на стрелка, но хватка у того железная, ничего не получается. Руки бездумно шарят по земле, и Джейк чувствует, как судорожными рывками выдергивает траву, грязь забивается под ногти, костяшки пальцев болят от ударов.

Джейк молчит, закусив нижнюю губу, хотя понимает, что это совсем не то, чего он ожидал.

Будет намного сложнее.

Больнее, обиднее.

Роланд смотрит на худющую спину с выпирающими позвонками и боится еле сдерживаемой нежности, которая вцепилась в горло и душит, душит…

…Он позволяет себе поцеловать мальчика в шею.

-Джейк!

Непонятно откуда вынырнувший Ыш подбегает к другу, тявкает, копируя нежные нотки во все еще жестком окрике стрелка, тыкается в плечо мальчика:

-Эйк!

«Ну и паршивейший у меня голос!» - думает Роланд и чувствует, что минута слабости проходит.

Раскрасневшийся, напряженный Джейк зло отталкивает зверька, угодив грязным кулаком в пушистую мордочку. Поджав хвост, Ыш трусит в темноту, не оглядываясь и жалобно поскуливая.

Джейк старается успокоиться и расслабиться, но напрягается еще больше. Приходит понимание, что свои силы он переоценил, хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть. Мальчик пытается отползти, но Роланд держит крепко.

…Дурак. Джейк думал, что привязанность к стрелку поможет пережить все, что угодно.

Ему казалось, что он готов.

Он дал себе слово терпеть.

…-Нет, нет, не хочу, отпусти меня, не хочу, я боюсь!!! - кричит Джейк, когда осознает, что Роланд будет делать с ним в следующую минуту. Собрав последние силы, бьется под стрелком, переворачивается на спину и колотит кулаками, не замечая, куда попадает.

Останавливается лишь тогда, когда понимает, что Роланд давно уже его не держит.

Открывает глаза.

Роланд полностью одет, даже шейный платок на месте.

Стрелок улыбается, грустно и даже слегка робко.

Джейку хватило одного взгляда, чтобы понять, что означает эта улыбка.

Ты победил, Роланд. Ты проучил меня. Ты заставил меня отказаться от себя. Ты победил.

Но это было нечестно. Я обещал верить тебе, но испугался.

Джейк еще долго смотрит в глаза стрелка, тяжело дыша и не находя слов. Роланд не отводит взгляд и не перестает улыбаться.

Мальчик отползает в сторону, натягивает джинсы и рубашку. Сворачивается на земле, подтянув в груди колени и спрятав лицо в ладонях.

Роланд молча достает трубку. Руки не дрожат. Все идет по плану. Потом, потом винить себя и биться головой об дерево. Потом. Чтобы Джейк не видел и не строил иллюзий.

Табачный дым пробивается через решетку пальцев. Наверное, именно из-за него в носу защипало и на глаза навернулись слезы. Джейк не хочет верить, что это случилось с ним.  Так глупо, так страшно.

Роланд, ну зачем же ты так со мной? Простишь ли ты мою самонадеянность и глупость?

Джейк неловко выворачивает руку, протягивает ее назад, слепо ищет ладонь Роланда. Стрелок игнорирует безумное желание сжать ладошку мальчика и просить на коленях прощения. Роланд отодвигается дальше, и Джейк замирает, уловив это движение.

Ну вот и все.

…Джейк уже замерз лежать на земле, но вставать, двигаться и что-то делать не хочется. Нет ни боли, ни страха, ни разочарования. Наивная ложь, вот чем ты жил, Джейк.

-Надо возвращаться,- голос у стрелка спокойный.

-Угу.

Мальчик с трудом поднимается и бредет за Роландом, обхватив себя руками и не поднимая глаз, видя перед собой в темноте только сапоги стрелка.

…Их спутники не спали. Эдди наградил стрелка тяжелым, словно гиря, взглядом, что-то зашипел, что-то из отборного нью-йоркского мата - Сюзанна слегка придерживает его, будто боится, как бы муж не бросился на Роланда. Джейку наплевать. Не обращая внимания на вопросы женщины, он направляется мимо костра к своей лежанке.

 

-Оставь меня. Пожалуйста.

-Какой же ты козел. Я даже не знаю, что сказать.

-Вот и помолчи, Эдди Дин. Я запомнил твою фразу про неприятные решения. Это истина. Я долго думал и понял, что могу поступить только так. Это единственно верное решение.

-Конечно. Конечно. За тобой, как всегда, последнее слово. Ответь всего на один вопрос: неужели ты так его ненавидишь? Зачем надо было это делать?

-Чтобы Джейк навсегда оставил идею любить меня. Она неудачная. И даже смертельная. Впереди у нас Башня. Он должен стать сильнее.

-Ты фанатичный придурок, вот что я могу сказать про твои засраные доводы.

 

Боже, ну какой же идиот! Глупый малолетний идиот!

Допустил, что из-за него стрелок может измениться - поверил своей интуиции.

Хотел подарить детскую нежность - да только не смог принять тот факт, что она никому не нужна.

Роланд превратил это в Испытание.

В Гилеаде Джейка с позором отправили бы на Запад.

А здесь ему придется продолжить путешествие с грузом позорных воспоминаний на опущенных, словно под ударами плети, плечах.

Позади хрустел горящими ветками костер. Издалека доносился немного истеричный, злой голос Эдди и усталый - стрелка. Бесконечно далекого и чужого человека.

Что-то холодное и влажное тыкается в открытую ладонь. Джейк протягивает руку, подзывая зверька к себе. В обманчивом пляшущем свете кажется, будто в круглых, с золотистым ободком, глазах ушастика-путаника мелькает страх, но тем не менее он незамедлительно трусит к другу, смешно переваливаясь с боку на бок. Джейк прижимает его к груди, гладит по подставленной спинке.

-Прости, Ыш. Прости, что прогнал тебя. Я знаю, это очень больно и страшно - когда тебя прогоняют. Прости.

Ушастик словно понимает и тявкает, как слышится мальчику, печально и тихо:

-Ости. Эйк!

И только тогда мальчик наконец разрыдался, закусив губу и спрятав лицо в густой шерстке зверька

…Потом пришли Сюзанна и Эдди. Джейк уже выплакал все слезы и просто лежал, обессилевший, опустошенный, с Ышем на груди. Зверек мирно посапывал.

-Хей, парень… - начал Эдди слишком уж бодро, чтобы Джейк поверил, что они ничего не заметили. Сюзанна пристроилась на  самодельную лежанку и мягко спросила:

-Сладенький, у нас остался аспирин. Может…

-Ты правда думаешь, что он мне поможет?

Джейк не хотел никого обижать, но в голосе непроизвольно прозвучали циничные язвительные нотки. Ему надо было как-то выместить обиду и горечь.

Больше завести разговор не пытались. Вскоре мальчик задремал, но слышал сквозь дремоту слова Эдди:

-Не знаю, дорогая… Вдруг это правда ка?

-Кака, - зло выплюнула Сюзанна и ласково обняла мальчика, желая защитить.

 

 

Часть 3. "Просите ли вы у нас помощи и защиты?"

 

Путь ненависти легок, он ведет прямо в ад

Эта дорога прямая, но дорога назад

И если будут во мне силы я вперед смогу пойти

Звеня ногами в кандалах по дороге любви

Я буду мерить мили днями и десятками лет

Кровоточащими ступнями оставляя свой след

И я бессилен что-то сделать, что-нибудь изменить

Мне ничего не остается, я буду жить

 

«Достали», - устало подумал Джейк после очередного вопроса Сюзи. - «Достали, честное слово.»

Джейка раздражала опека Сюзанны, вопросы Эдди и спокойствие Роланда.

Злило то, что они все пытались как-то ему помочь: каждый своими методами.

Его бесил однообразный пейзаж, молчание и понимающие взгляды.

Но больше всего его выводили из себя незнакомцы, которые следовали за ними по пятам и были свидетелями его страданий.

Поэтому когда таинственные люди открылись, Джейку стало легче. Он с нетерпением ожидал делегацию, возглавляемую отцом Каллагеном, с которым ка-тет уже познакомился.

 -О, а вот и местная интеллигенция подтянулась, - усмехнулся Эдди, наблюдая за приближающимися мужчинами, большинство из которых растерянно теребили в руках широкополые шляпы и усиленно смотрели в землю.

Сюзанна ткнула мужа локтем в бок и  дружелюбно улыбнулась. Роланд встал и протянул руки навстречу.

-Приветствую вас, жители Кальи…

 

Мальчишка понравился Джейку не сразу - наверное, он просто отвык от нормальных людей.

Помог Ыш. Зверек ластился к Бенни Слайтману, принимал еду из его рук и охотно показывал восхищенному мальчику трюки. Джейк даже приревновал, вспомнив, как долго Ыш привыкал к нему самому. Но потом это прошло.

С Бенни было легко. Он был старше Джейка, но намного наивнее и проще: смеялся, когда ему было весело, визжал от восторга, шутил. Говорил правду.

Бенни показал новому другу свои развлечения: хижину на берегу озера, шалаш в лесу, высокое дерево, с которого можно было наблюдать за всеми домами деревни. Джейк смотрел на все это с удивлением: в его детстве такого не было. Приглашение пожить вместе с другом мальчик принял с радостью, предпочитая не замечать, с какой легкость Роланд согласился избавиться от него. Это все из-за того происшествия. Если бы можно было все изменить, если бы только…  Теперь Джейк знал, что надо делать. Но опыт - это такая штука, которая появляется сразу после того, как была нужна.

Ночью Джейк засыпал тут же, как только ложился, усталый и… счастливый.

- Ты знаешь, зачем ты пришёл, мальчишка?
- Роланд, ты не слышишь меня. Ты не Корт, а я не твой ученик. 
- Ты пришёл как изгнанник из дома отца своего?
- Я только хочу, чтобы ты понял. Твои глаза не видят меня.
- Ты выбрал оружие?
- Я выбрал оружие.
- И каково же твоё оружие?
- Мое оружие - страх снова потерять тебя.
- Ты готов выйти против меня, мальчишка?
- Я готов пойти за тобой. 
- Во имя кого?
- Во имя Башни. И тебя.
- А теперь - к бою. Вставай. Вставай, Джейк.

-Вставай, Джейк.

Мальчик неохотно открыл глаза и в первый момент, как и несколько дней до этого, удивился. Он лежал не на земле, укутавшись в остатки одеяла, а на самом настоящем матрасе, да еще и в теплом доме, а не на открытом воздухе. Перед глазами - симпатичное лицо Бенни. Джейк улыбнулся другу и сладко потянулся.

-Доброе утро.

-Доброе, - паренек отошел от лежанки Джейка и уже натягивал штаны, неуклюже прыгая на одной ноге. - Твой дин просил передать, чтобы ты пришел, как только сможешь. Мне отец только что сказал.

Джейк не ответил - ему хотелось еще поваляться. Бенни плюхнулся рядом и зашептал трагическим шепотом:

-Секретное совещание, да?

Джейк посмотрел в любопытные глаза и рассмеялся.

-Да какое там!

Бенни как-то скис и отвернулся.

-Ну и не надо, не очень и хотелось…

-Хей, ты чего? Думаешь, я скрываю что-то? Обиделся что ли?

-Больно надо обижаться…

Джейк тыкнул друга пальцем в бок.

-Бенни…

Мальчик не отозвался.

Джейк перекатился через него и заглянул в глаза.

-Бенни… А пойдем сегодня рыбу ловить, а? У тебя так здорово получается, научи меня?

От  этой незамысловатой лести Бенни расцвел и забыл про свою обиду. Джейк вздохнул с облегчением: расстраивать нового друга ему совсем не хотелось.

 

-Ты боишься?

-Ну… конечно.

-Смерти?

-и ее тоже.

-А еще чего?

-Бенни, отстань. Давай спать. Иди к себе в кровать.

-Ну ответь.

-Боюсь подвести всех. Роланда.

-Он будет тебя ругать?

-В том-то и дело, что не будет. Он будет относиться ко мне, как к ребенку.

-Не может быть. Ты носишь револьверы - ты стрелок.

-Ага, как же…

 

-Джейк, Джейк…

-А? Черт, Бенни, ты еще тут? Я уже уснул.

-Подожди, мне надо кое-что спросить.

-Эммм?

-Вы уйдете потом, да?

-Да.

Молчание, и вдруг - жаркое дыхание возле щеки, шепот:

-Джейк, а можно нам с отцом уйти с вами? Я хочу пойти с тобой, быть таким же смелым и серьезным. Мои друзья здесь - они… Они неинтересные. Ты другой…

Где-то внизу скрипят половицы. Наверняка Бенни не заметил, а Джейк уже все привык отмечать.

-Джейк, ну что ты молчишь, Джейк, ты уснул, что ли?

-Нет, Бенни. Я все слышу и понимаю. Ты заблуждаешься. Больше никогда не думай об этом.

-Почему? Ты не будешь скучать?

-Буду, дурачок. Но ты не представляешь, чего просишь. Мы не романтики с большой дороги, благородные странники, помогающие нуждающимся. Мы идем только потому, что должны идти.

-Неправда!

Бенни кричит на ухо, вскакивает, несмотря на то, что Джейк пытается удержать его, со злостью вырывает из пальцев мальчика свою ладонь.

-Ты просто не хочешь, чтобы я становился таким же! Тебе жалко!

Бенни замер посреди комнаты, на фоне окна четко вырисовывалась его худощавая фигура. Грудь вздымается, кулаки сжаты в бессильной обиде и злости.

-Бенни, послушай…

-Да ну тебя…

Мальчик бросается на свою кровать лицом вниз и не шевелится, только тяжело дышит в подушку. На зов Джейка не откликается.

Джейк вздыхает и закрывает глаза.

«Боже мой, как же сложно быть Роландом».

 

-…А у нас есть созвездия, которые называются Большая и Малая Медведицы, представляешь? Правда, похожи они на ковши.

Мальчики валялись на куче сена, соприкоснувшись лохматыми головами, и смотрели в звездное небо.

-Где «у нас»? в Гилеаде?

-Неа. Немного… дальше.

Как всегда, на этом разговор про родину Джейка и закончился. Бенни был очень любопытен, но если понимал, что Джейк говорить  о чем-то не хочет - не приставал.

-Тебе не надо сегодня возвращаться к своему дину?

Джейк прикусил губу и порадовался тому, что друг не видит его лица. Джейку очень хотелось бы вернуться к Роланду. Но стрелок его не звал и, кажется, вообще забыл о его существовании. В отговорки, мол, Джейк собирает информацию, мальчик и сам не верил. Что ж, пускай все будет так.

-Не надо. Я останусь у тебя.

 

Дни сменяли друг друга, Джейк не успевал следить за ними. Подготовка шла своим чередом, он каждый вечер подолгу смотрел на отцовский «ругер», будто гипнотизируя взглядом равнодушное оружие, пытаясь внушить себе, что все пойдет как задумано. Без осложнений и проколов. Где-то в районе желудка становилось холодно и  мерзко от напряжения и предчувствия беды.

Потом прибегал Бенни, и они отправлялись в очередное дико интересное место: на озеро или чердак, - и там Джейк на время забывал о страшном грузе ответственности.

Время в Калье текло незаметно, и опомнился Джейк лишь тогда, когда он, Бенни и близнецы Тавери застряли на дороге, а вдалеке уже слышался топот копыт. Волки мчались за детьми.

После этого момента все слилось для Джейка в одну безумную картину: бег, страх, окоп, выстрелы, крики, визг оружия врагов, эйфория битвы… Мальчик так увлекся, что допустил страшное: Бенни вскочил и побежал от убитой сэй Эйзенхарт.

От его друга осталась только рука.

Джейк еще не успел до конца осознать, что произошло, а боль и страх уже захватили сердце в плен.

-О Боже, Бенни! Бенни!!!

Он не помнил, как Роланд прикрыл его и толкнул обратно в окоп.

Не помнил, как, пролежав там несколько секунд, словно нырнув в отчаяние и ненависть, снова ринулся в бой, готовый убивать без разбора, не переставая, лишь бы не думать.

Не помнил, чем все кончилось.

Очнулся, когда Роланд усадил его на телегу, с тревогой заглядывая в глаза.

Старший Слайтман, предатель Слайтман, рыдал над тем, что когда-то было его сыном.

Бенни Слайтманом, который так и не узнал, как дорог стал Джейку из Нью-Йорка.

 

 

С Волками было покончено, но Роланд не чувствовал ни облегчения, ни радости, только чудовищную усталость и некоторое раздражение. Он давно заметил, что с Сюзанной творится что-то неладное, и все-таки упустил ее, позволил Миа увести женщину в чужой Мир. Да еще Бенни Слайтман и Маргарет Эйзенхарт - жертвы этой отвратительной (другого слова стрелок подобрать не мог, хоть и называл это «танцем» в присутствии других) бойни. Хотелось спать день, неделю, вечность подряд, но на утро уже была назначена встреча с Мэнни. И ужасный сухой скрут, пронзающий тело Роланда острой болью все чаще…

-Ну вот и все, герой. Можешь одеваться, - Розалина закончила натирать ногу стрелка своей чудодейственной мазью. Потом кокетливо улыбнулась и игриво хлопнула Роланда по бедру. - А можешь и не одеваться.

Стрелок отрицательно покачал головой и принялся натягивать штаны.

-Нет, Рози, не сегодня.

-Да я знаю, Роланд, - Розалина вздохнула и отошла к зеркалу, провела гребнем по волосам. - Я просто понимаю, что ты уйдешь завтра. Уйдешь навсегда. И мои глупые предложения не смогут удержать тебя даже на день, я в этом уверена. Но не могу не попробовать.

Роланд растянулся на кровати, закинув руки за голову, позволяя себе расслабиться. Ноги гудели, а в мозгу еще трещали выстрелы…

Тем не менее стук в дверь первым услышал именно он, равнодушно, не в силах даже заинтересоваться, наблюдал за тем, как Роза отпирает замки. Голоса пришедшего Роланд не услышал, но все же гость что-то сказал, потому что женщина ответила:

-Да, он здесь. Входи, пожалуйста.

Джейк молча прошел через всю комнату, бросив на стрелка всего один-единственный взгляд, от которого стрелка передернуло. Глаза у Джейка были совсем пустые, словно у рунта. Мальчик присел на край кровати в ногах Роланда, зажав ладошки между коленками и сгорбившись.

-тебе что-то нужно, Джейк? - спросила Розалина, подходя ближе. - Почему ты ушел от отца Каллагена?

Мальчик не ответил, даже не посмотрел на женщину.

-Джейк, что-то случилось?

«Все случилось, Роланд. Все случилось и ничего не изменить». Как Джейк ни старался, губы все равно предательски задрожали, в носу защипало, а пол, в который уставился мальчик, стал нечетким и куда-то поплыл.

Роланд видел, как вздрагивают напряженные плечи, волосы закрывали бледное лицо, но стрелок знал, как мальчик подавлен и расстроен. Превозмогая боль в ноге, Роланд встал и протянул мальчику руку.

-Пойдем, Джейк. Извини, Рози. Сегодня я буду ночевать у отца Каллагена.

-Нет, - прозвучал холодный ответ.

Джейк не удивился, но вцепился в ладонь Роланда мертвой хваткой, все еще не поднимая головы.

-Нет, стрелок, никуда вы не пойдете. Я сама уйду. Мальчику нужен покой, он столько натерпелся за этот долгий день. А у Дона сейчас настоящий проходной двор: все приходят отблагодарить, ищут вас. Ко мне не придут, уж будьте покойны. До завтра. Доброй ночи, Джейк. Постарайся… смириться.

Джейк понимал, что нужно ответить, но все оставшиеся силы уходили на то, чтобы не броситься на шею Роланда и не зареветь.

Стрелок сошел с крыльца вместе с Розалиной, подал ей теплое пончо. Женщина помедлила чуть, затем крепко поцеловала Роланда в щеку и на секунду прижалась к нему.

-Пусть Бог хранит вас. Я буду молиться.

-Спасибо, Рози. Прощай.

-Прощай, стрелок.

 

Пока Роланд гасил светильники, Джейк не шевелился, только шмыгал носом. Стрелок снова лег и, уже забыв о собственной боли, позвал:

-Иди ко мне, Джейк. Иди сюда, малыш.

Мальчик вздрогнул и всхлипнул, принялся судорожно стягивать ботинки, путаясь в шнурках, дергая непослушную обувь, наконец, избавился от нее и ураганом рванулся к Роланду, обхватил стрелка обеими руками, словно боялся, что тот убежит или исчезнет. Мужчина ласково погладил покалеченной рукой волосы Джейка, не представляя, что может сказать.

Джейку не нужны были его слова. Уткнувшись мокрым лицом в грудь Роланда, мальчик завыл: громко, не стесняясь, давясь слезами и криком, цепляясь скрюченными пальцами за мужчину. Стрелок продолжал успокаивающе гладить мальчика по голове, плечам, спине…

-Ну, тихо, тихо, малыш. Все пройдет, я обещаю.

Роланд не был уверен, что все пройдет. Наоборот, он знал наверняка, что дальше все будет хуже и хуже. Пока не станет смертельно.

…Когда казалось, что все: не может быть в человеке столько боли и слез, не может человек выдержать - нет, Джейк хватал ртом воздух - и не мог успокоиться. Рыдания мальчика действовали на стрелка хуже воя червоточины, и он уже всерьез подумывал о гипнозе, чтобы избавить малыша от страданий хотя бы на время. Но это не понадобилось.

Роланд прижал мальчика к себе, поцеловал в макушку, зашептал в волосы.

-Ну все, я с тобой. Успокойся, Джейк. 

Вскоре  Джейк совсем вымотался. Роланд качал его в своих руках, а мальчик лишь изредка всхлипывал, захлебываясь воздухом, не в силах восстановить дыхание.

Лучшим выходом для Джейка Роланд считал сон. После такой битвы даже он, опытный боец, чувствовал себя выжатым лимоном. Но парень и не думал засыпать.

…Джейк рассказывал, долго-долго, и уже как-то спокойно и отрешенно, про каждый день, проведенный с Бенни.

Вначале он просто хотел позлить стрелка и разрушить ту стену, что возникла между ними после случая на канзасской дороге.

Его раздражали простота и прямодушное восхищение деревенского мальчика, его наивность и готовность поверить каждому слову Джейка.

Джейк мучался, осознавая, что просто использует друга.

Друга.

Понимание того, что мальчик стал ему дорог, принесло радость и облегчение.

С Бенни можно было носиться по двору, лазить по деревьям, прыгать в сено с крыши, дико визжа и хохоча в голубое небо.

Бенни подарил то, что отнял Роланд - детство.

-Он такой добрый, такой простой… Был. Бенни никогда не злился на меня, хоть я и строил из себя… Понимаешь, Роланд, он восхищался мной, считал меня героем. И это было приятно. Я хотел узнать, каково это - когда тебя кто-то любит.

Роланд почувствовал острый укол стыда. Крепче сжал ладонь мальчика.

-Я так не могу больше. Не могу и не хочу. Я думал, что сильный, но ошибался, как всегда. Я устал бояться потерять кого-то из тех, кто мне близок. Все, все уходят. Все, кому я нужен и кого я люблю. И ты уйдешь. И Эдди. И Сюзанна. Вы все уйдете, оставите меня одного. - Мальчик опять заводился, задрожал, прошептал горько, жалко: - Это… Это нечестно.

-Я знаю, маленький. Я старался защитить тебя, я не позволял себе привязаться к тебе так сильно, как ты хотел, потому что я знаю, как страшно терять… Терять того, кого любишь. Но я не мог запретить тебе общаться с Бенни. Я даже был рад: он относился к тебе так, как ты заслуживал. Мне нравилось смотреть, как ты смеешься…  Ты прав, это нечестно. Но это жизнь. Надо… приспосабливаться.

Замолчали. Джейк - потрясенно, Роланд - устало и с некоторым облегчением.

Роланд будто проваливался в беспамятство на несколько минут, время текло урывками, и когда он в очередной раз «вынырнул» из дремоты, Джейка в его руках уже не было. Мальчик сидел на кровати, подобрав колени, и его глаза (боги, какие глаза: с красными прожилками на белке, распухшими веками) в темноте комнаты сверкали решительно и зло.

-Я теперь знаю, что делать, Роланд. Я понял. Это так просто. Я не буду отталкивать любимых людей, чтобы потом не страдать. Я буду защищать их. До последней капли своей жалкой крови защищать. Если будет хоть малейшая угроза, я нажму на курок или перегрызу горло зубами врагу. Я не хочу больше думать о чужих, равнодушных ко мне людях. Я буду защищать нас. И мне плевать, сколько человек умрет. Я приспосо… Изменюсь. Я обещаю. Я стану достойным тебя. Я стану таким как ты. И мы вместе доберемся до Башни, чего бы это ни стоило.

Роланду хотелось завыть от тоски, вскочить и биться головой об стены. Ну что, наставник хренов, научил жизни? Разжег холодный огонь? По своему образу и подобию? Как машина, знающая только конечную цель и не интересующаяся способами ее достижения?

Надо приласкать Джейка, который так нуждается в нежности, и сказать, что все это глупости, он должен остаться добрым самоотверженным мальчиком, сохранить в себе человечность, не уподобляться стрелку, забывшему уже, что такое настоящие чувства, подчинившему свою жизнь расчету.

Надо.

Но Роланд понял, что право указывать мальчику, что делать, он давно потерял. Джейк стал сильнее. Самостоятельнее. Злее.

Детство осталось там, где погиб Бенни Слайтман.

-Я буду безжалостным…- продолжил Джейк, - но сегодня… Сегодня мне очень страшно и больно.

Роланд открылся навстречу, и мальчик скользнул к стрелку, положил голову на широкую грудь.

-Спи, малыш. Я буду охранять твой сон. Я никому тебя не отдам.

-Спасибо, Роланд.

«Спасибо, Роланд, за эту приятную ложь. Но больше я не попадусь», - закончил мальчик уже про себя, подавив горькую усмешку.

* * *

Совсем скоро Джейк наставит револьвер на водителя машины, который по неосторожности чуть не наедет на ушастика-путаника. Джейк будет стоять, держа палец на курке, и с нетерпением ждать, когда незадачливый парень сделает хоть одно резкое движение. Мальчику захочется почувствовать отдачу при выстреле, увидеть, как исказится тупое лицо в последний момент перед смертью, ощутить кровь на себе. Он хотел знать, что было в глазах Бенни. Он хотел отомстить. И это чувство, это ощущение власти, когда от одного движения зависит все, - оно было великолепно. Да, Роланд, теперь я понимаю.

Я целюсь не рукой: тот, кто целится рукой, забыл лицо своего отца. Я целюсь глазом.
Я стреляю не рукой: тот, кто стреляет рукой, забыл лицо своего отца. Я стреляю разумом.
Я убиваю не оружием: тот, кто убивает оружием, забыл лицо своего отца. Я убиваю сердцем.

Я убиваю своим умершим сердцем.

Я благодарен за то, что ты дал мне эту власть, стрелок.

Ага, я говорю спасибо тебе.

Аминь.




-На главную страницу- -В слэш по фильмам и книгам-