Five

Автор: L1s (hotarik @ gmail.com, http://82504.diary.ru/)
Бета: Alice Alone (http://pay.diary.ru/~alicealone/)
Фандом: Sherlock BBC
Пейринг: Джон/Шерлок
Рейтинг: PG
Жанр: angst, drama, romance.
Summary: Джон проходит через пять стадий принятия смерти Шерлока.
Disclaimer: не извлекаю.
Размещение: с разрешения автора
От автора: Да, я знаю, что идея не оригинальная. Да, я знаю, что все это пишут. Я извиняюсь, если кто-то прямо сейчас пишет что-то похожее.
Посвящается: Bee4 за ее помощь и Eneada просто за то, что она есть и тоже фанатеет.



1.Denial (Отрицание)

Когда закрытый гроб погружают в землю, Джон не может поверить. Джон не мог, не хотел верить с того самого момента, как Шерлок прыгнул с крыши. Он не мог.
Он не верит через два дня, через неделю, через две. Он пытается выяснить хоть что-то.

Он звонит Майкрофту и чуть ли не угрозами заставляет того встретиться. Но Холмс-старший лишь сокрушенно качает головой, и Джон видит, что тот не врет.
- Он правда мертв, Джон, - говорит Майкрофт, флегматично, но с какими-то отчаянием, размешивая сахар в дорогой фарфоровой чашке, - правда мертв.
Джон просит Майкрофта поискать, помочь, сделать, твою мать, хоть что-нибудь, но Майкрофт просто встает и уходит:
- Тут нельзя ничего сделать, Джон. Мне жаль. Вы должны смириться.

Он звонит Лестрейду. Они напиваются вместе в баре, до тошноты и икоты. Джон, как робот, вливает в себя виски. Стакан за стаканом, стакан за стаканом. Лестрейд только понимающе кривит губы:
-Ты должен принять это, Джон.

Джон ищет Молли. Он сам не знает для чего, почему, но его не покидает ощущение, что та знает что-то важное, что-то, что может помочь. Но Молли, оказывается, уехала на какую-то стажировку то ли в Огайо, то ли в Оклахому, то ли вообще в Вашингтон. Джона это бесит.

Джона бесит, когда такая знаменитая и, по утверждению Шерлока, очень эффективная “бездомная сеть” оказывается совершенно бесполезной. Пьяные, вонючие уроды просто игнорируют Джона, лишь благодарно улыбаясь, когда тот сует им пятидесятифунтовые банкноты. Они молчат. И это бесит. И еще, почему-то, дает Джону надежду.

Его не бесит только миссис Хадсон.

Миссис Хадсон приносит ему чай каждый день. Сначала Джон хотел съехать из квартиры, из их с Шерлоком квартиры. Даже если пришлось бы найти себе что-то на окраине, даже если пришлось бы жить в клоповнике – он не может видеть этот чертов смайл, эти чертовы викторианские обои, чертову лабораторию Шерлока. Он просто не может.

Но бросить миссис Хадсон одну он не может тоже. Ей тоже тяжело, думает Джон, она не заслуживает остаться одна.

Миссис Хадсон - единственная, кто на самом деле помогает. Это именно она отваживала всех желающих поговорить с Джоном. Это она захлопнула дверь перед носом Гарри, это она выпроводила слишком сочувствующую Сару, это именно она отходила зонтом одного чересчур навязчивого журналиста.

Но даже она, как-то вечером за чашкой чая, выдыхает:
- Ты должен смириться, дорогуша.

Через пару недель Гарри все таки удается обойти систему охраны миссис Хадсон и вломиться к нему в квартиру. С бутылкой текилы и очень серьезными намерениями.

- Ты должен поговорить со мной, Джон, - говорит сестра, разливая текилу по рюмкам, - ты просто должен.

Он никому ничего не должен, но Гарри настаивает. Настаивает так, как не настаивала никогда. И, наверное, впервые в жизни ей на самом деле не все равно.

- Ты в одном шаге от того, чтобы вскрыться, Джон. Говори.

И Джон говорит, мало и невнятно, снова закидывая одну за другой рюмку в себя, говорит о том, что не знает, не понимает, не верит. Говорит о том, что на самом деле не верит. Что вот-вот, еще чуть-чуть и Шерлок вернется, что это его план.

Гарри только качает головой и говорит, что Джон должен смириться. Даже если так сильно любил.

Джон не может смириться.

Он сидит каждый день в кресле у окна и мучает пальцами струны на скрипке Шерлока, он пытается завершить его химические эксперименты, он каждую неделю перестилает в его комнате постельное белье – в надежде. В надежде на то, что вот-вот Шерлок вернется, отчитает его за расстроенную скрипку, закатит глаза, когда увидит, что из Джона никудышный химик, и саркастично, но все равно чуть благодарно, улыбнется, когда заметит чистое постельное белье.

Но он не приходит. Ни через месяц, ни через два. Через три Джон впадает в ярость.

2.Anger (Гнев)

- Я тебя умоляю, Гарри, просто пошла вон! - Джон срывается на крик. В последнее время у него снова начала болеть нога. Это раздражало неимоверно. Так же раздражала Гарри, которая внезапно превратилась в образец сестринской любви. Она приходила каждый день, готовила Джону ужин, заставляла его есть, заставляла “пережить этот кошмар”.

- Тебе лучше уйти, - уже тише и спокойней говорит Джон и садится в кресло, не выпуская трости из рук.
Гарри оскорблено поджимает губы, и схватив свое пальто, буквально выбегает из квартиры, выкрикивая что-то типа “Неблагодарная скотина!”.

Джону становится легче.

- Хочешь чаю? - спрашивает заглянувшая миссис Хадсон, но, заметив напряженный взгляд Джона, просто прикрывает за собой дверь.

Джон не хочет чаю, Джон не хочет есть, Джон не хочет развеяться. Джон хочет, чтобы все эти чертовы сочувствующие люди просто исчезли или сделали вид, что его, Джона, не существует.

Все затихают на неделю. Через неделю приходит Лестрейд, он явно настроен говорить о чем-то важном и серьезном.

Джону не до того. Стол завален планами той чертовой площади, того чертового здания. Распечатки с гугл-мапса, фотографии, отметки красным маркером:

- Что ты делаешь, Джон? - спрашивает Лестрейд, рассматривая планы на столе, стенах, полу.

- Я пытаюсь понять, Грег, - Джону с диким трудом удается не заорать на детектива-инспектора. Не заорать “Пошел вон!”, не вытолкнуть его за дверь, а лучше выкинуть в окно. Невероятных усилий. Шерлок, ты слышишь? Мне это стоит невероятных усилий, терпеть всех этих людей, которые верят, что ты умер.

- Что понять? - Лестрейд поддевает носком своего ботинка какую-то очередную схему и, присев, рассматривает ее.

- Как он выжил.

Лестрейд только хмурится и вздыхает, и Джону кажется, что он сейчас вызовет санитаров из Бетлемской больницы.

- Вам лучше уйти, детектив. Я не сошел с ума. Со мной все в порядке.

С ним на самом деле все в порядке. Он работает как часы: по три, четыре, пять смен подряд. Он выкладывается по полной. За эти три месяца на его столе не умер ни один пациент. Он вытаскивал даже безнадежных, даже тех, от которых отказывались лучшие врачи.
На работе им восхищались.

Никто не смотрел на него там так, как сейчас смотрит детектив-инспектор Скотланд-Ярда.
Сочувствующе, понимающе, и все равно как на сумасшедшего.

Лестрейд уходит, и Джон слышит снизу их разговор с миссис Хадсон:

- Он ужасно выглядит, я правда не знаю, что я могу тут сделать, - Лестрейд явно хмурится. Он, наверное, и правда не может понять.

- Оставьте бедного мальчика в покое, - негромко, но очень четко и холодно говорит Миссис Хадсон и захлопывает за инспектором дверь.
Джон благодарен ей.

Он правда пытается понять, как мог выжить Шерлок. Но у него не получается, а еще, почему-то, не покидает мысль о Молли. Он не знает почему, но ему кажется, что именно она ключевое звено. Но она все еще где-то на другом конце земного шара.

Единственное место, где Джон на самом деле позволяет себе полностью отдаться эмоциям - это могила Шерлока. Он приходит туда каждую ночь. Он кричит на чертово безмолвное надгробие, он бьет его, а однажды он даже плачет. Он требует ответов, он просит объяснить, где и что искать, он умоляет быть живым, просто быть живым. Но чертов кусок гранита молчит.

На третью ночь Джону приходится заплатить смотрителю кладбища, чтобы тот не вызывал полицию. Джон злится. Он чертовски зол на Шерлока, за то, что тот бросил, исчез, за то, что не оставил ни одной подсказки. но его злость не имеет никакого смысла. Смириться Джон не может, так же как он не может найти ответ.

Джон понимает, что он не сможет разобраться.

Джон понимает, что еще несколько сочувствующих звонков-приходов, и он, и правда, убьет кого-то. И нога сводит его с ума.

Решение приходит само по себе. Адреналин и отсутствие надоедливых “друзей”.

Джон встает, и взяв свой телефон, звонит бывшему однокурснику Крису Миллеру.

- Крис, это Джон Уотсон, как думаешь, у тебя найдется место где-нибудь в теплых краях для старого друга?

Крис с удовольствием соглашается помочь.

Через неделю Джон стоит в Хитроу и ждет посадки на рейс до Исламабада. Жара, кровавые убийства и никаких “друзей”, именно то, что ему нужно.

Быть может, если он пробудет там достаточно долго, Шерлок успеет вернуться.

3.Bargaining (Торг)

В Оракзае ненавидят американцев и всех, кто говорит на английском, но, все равно, с уважением, хоть презренным, относятся к врачам.

Джону кажется, что он даже скучал по этой жаре, антисанитарии и непрекращающимся бомбардировкам.

В Пакистане, как всегда, неспокойно, американцы опять пытаются подчинить себе группировки Талибана, не отдавая себе никакого отчета в том, какое количество цивильных гибнет на самом деле. Или отдавая, но совершенно наплевав на это. Знал бы мир, насколько публикуемые данные далеки от реальности.

Ведь все эти люди не видят сотни искалеченных детей, мертвых женщин, сражающихся до последнего стариков.

Если быть откровенным, то Джон всегда в чем-то симпатизировал талибану. Где-то очень глубоко в душе, он восхищался тому, насколько гордые и сильные эти люди. Как долго они не сдаются под гнетом всесильной американской машины.
Джону нравится тут.

Никто не задает идиотских вопросов, всем насрать на его прошлую жизнь, никто даже не слышал о Шерлоке. Это успокаивает и помогает не думать.

Хотя получается плохо. Джон думает о Шерлоке каждый день. Постоянно. Он не может заставить себя не думать.

Каждый раз спасая очередного ребенка или очередную беременную женщину он думает, что это каким-то образом заметит мироздание и вернет ему, Джону, то самое ценное, то единственное, что имеет для него хоть какое-то значение.

Максимальное значение.

Единственное.

Джону кажется, что он начал верить в Бога. Он ловит себя на мысли, что торгуется. Не просит, не умоляет, а именно торгуется.

“Господи, если спасу этого ребенка, пусть Шерлок будет жив”.

“Господи, если я переживу эту бомбардировку, пусть Шерлок будет жив”

“Господи, если эти люди не убьют меня, пусть Шерлок будет жив”

“Господи, если я вытащу из оцепления этих школьников, пусть Шерлок будет жив”

И он делает. Все о чем “молится”. Он правда спасает мальчишку, в которого попала разрывная пуля. Он правда переживает бомбардировку, хотя бомбы падают меньше, чем в двухстах метрах. Он правда выходит живым из захвата заложников. И он совершенно точно справляется с выводом группы школьников из американского оцепления, умудрившись не потерять ни одного ребенка.

Но он все равно продолжает молиться, продолжает выпрашивать вернуть ему то, что потерял.

- А от чего ты бежишь? - спрашивает его доктор Риццоли, симпатичная молодая испанка, которой точно не место в этом кровавом аду.

- Что? - Джон удивленно поворачивается к ней, он не понимает. Хотя, конечно, понимает. Никто не идет на войну просто так, из филантропических соображений, все от чего-то бегут. Сюда идут только если нечего терять.

- Ты бежишь от чего-то, как и все мы, - Эльза усмехается, и ловко прикуривает самокрутку от спички.

- От заботы, - Джон пожимает плечами и вытягивает затекшие ноги. Последние пару дней вокруг удивительно спокойно, никаких ранений, оторванных рук, никаких мертвых младенцев. Роберт, главный в миссии, говорит, что это так американцы и боевики дают врачам отдохнуть.

- От заботы обычно не убегают, - резонно замечает Эльза и затягивается, смотря в темное, звездное небо.

- А я вот убегаю, - Джону не хочется об этом говорить, не хочется рассказывать про Шерлока, не хочется рассказывать про надоевших друзей и родственников, просто не хочется. Но тут уважают чужие тайны. Тут никто не пытается влезть в душу против твоей воли. Джон очень благодарен им. И правда рад, что он тут. Ведь, если он выживет и вернется, Шерлок обязательно будет ждать его дома.

Эльза замолкает на какое-то время.

- А у меня умерли муж и дочь. Ты знаешь, я тогда думала, что сдохну следом за ними, но нет - как-то выкарабкалась. Работала, как будто завтра тоже умру, срывалась на всех, а потом решила, что, а какой во всем этом смысл? Я ведь могу еще сделать что-то, ну, что-то, что поможет другим. Так сюда и приехала. Это, правда, отвлекает и помогает не думать. - она тушит окурок об растрескавшуюся землю и резко встает, - Выходные кончились, доктор, вертолет летит.

Джон не понимает, зачем она ему это все рассказала, но почему-то от этого становится легче. Не только тебе тяжело Джон, есть еще миллионы людей, которые тоже потеряли то единственное, что любили.

Это помогает Джону дальше справляться.

4.Depression (Депрессия)

Джон не сможет точно сказать, в какой момент это перестало помогать.

Ориентировочно через полгода.

Полгода, за которые Джон объездил всю Зону племен, полгода, за которые он успел построить какой-то странный и нелепый вид отношений с Эльзой, полгода, за которые он понял, что уже никогда не сможет быть с кем-то, любить кого-то, да даже элементарно хотеть.

Через семь месяцев Джона отправили обратно в Лондон. Наверное, это было связано с расстрелом пятерых американских военных, которые пытались изнасиловать женщину и ее двух малолетних дочерей.

В Лондоне Джона снимают с самолета и везут сразу в тюрьму, никто не разговаривает с ним, все просто смотрят. Кто-то с пониманием, кто-то даже с уважением, но заговорить никто не пытается.

В комнате для встреч его ждет Майкрофт. Он не изменился ни на йоту. Такой же холенный, высокомерный, в идеально выглаженной рубашке, такой же непохожий на своего брата.

- Вы доставили массу неприятностей, Джон, - он стучит пальцами по ручке своего зонта и смотрит Джону прямо в глаза.

- Мне жаль. Я не просил Вашей помощи, Майкрофт.

Он не просил, он не хотел. В конце-концов, тюрьма далеко не самый плохой вариант. В конце-концов, хуже уже быть не может.

- Американская сторона требует ваше выдачи, Вы это понимаете? Вы понимаете, что с Вами сделают в американской тюрьме?

- Мне все равно, Майкрофт. Когда же вы все поймете, что мне на самом деле насрать на то, что будет со мной, - Джону тяжело и просто лень говорить. Смена часовых поясов и климатических зон, да и в Пакистане он не ромашки собирал - дает о себе знать. И Шерлока все еще нет тут.

- Я обо всем договорился, это стоило мне огромных сложностей, Джон. Я надеюсь, когда-нибудь Вы это оцените.

- Всенепременно, Майкрофт. Я всенепременно это оценю. Это все? - Джону надоел этот разговор. Он хочет лечь. Все равно где - в камере, в квартире, в гостиничном номере - лишь бы лечь и уснуть.

- Да, - Майкрофт встает первым и выходит из комнаты.

Джона везут домой.

Миссис Хадсон встречает его теплой улыбкой, такой, какой наверное должна встречать любящая и ненавязчивая мать, такой, от которой у Джона в горле тут же встает ком.

В их с Шерлоком квартире ничего не изменилось. Все в точности так, как он оставил семь месяцев назад.

Только нигде нет пыли, вокруг просто идеальная чистота, если не считать разбросанных планов по разгадки смерти Шерлока, химической лаборатории, и чертовой подушки с британским флагом, на котором лежит скрипка.

- Я ничего не трогала, дорогой, думала, для тебя это важно.


- Спасибо, - еле выдавливает из себя Джон и даже пытается улыбаться. Миссис Хадсон берет его за руку и чуть сжимает пальцы.

- Я тоже все еще верю.

За эти слова Джону хочется ее расцеловать, но он лишь сжимает ее пальцы в ответ и идет в свою комнату. Хочется спать.

Все идет, как по накатанной. Новая работа - конечно, новая работа, ведь Майкрофт позаботился, чтобы в его личном деле не было ни слова о массовом расстреле солдат. Новая девушка - да, Джон помнит, что ему казалось, что он не полюбит, но надо быть как все. Просто быть. Просто дотянуть до семидесяти и сдохнуть.

Просто как все.

Лора милая. Она добрая и тихая, она не требует ничего, она просто молча заботится, воспринимая все срывы и молчаливость Джона как должное.

Джона это полностью устраивает.

Его это устраивает настолько, что через пару месяцев он делает ей предложение. Какая разница, как и с кем жить. Если Лору это устраивает, то и он, Джон, не против такого развития отношений. Ему просто все равно.

- Я люблю тебя, - говорит Лора.

Джон всегда молчит в ответ.

Свадьба получается небольшая и только для родственников Лоры. Джон не пригласил никого. Даже Гарри. Он вежливо улыбался все время на ужине в честь свадьбы, он пытался быть нормальным и, судя по всему - это неплохо удавалось.

Он переезжает к Лоре, но оставляет за собой квартиру на Бейкер стрит.

Миссис Хадсон снижает арендную плату просто до смешного. Джону неудобно, но нежелание расстаться с квартирой сильней.

Лора продолжает удивительным образом не раздражать его. Она вообще не вызывает никаких эмоций. Будто кошка. Вроде и приятно, и мило, но при этом ничего глубже поверхностных реакций.

Общечеловеческое понятие.

Когда Лора начинает говорить о том, что хочет детей, все рушится, быстро и неумолимо.
Джон все еще не смирился с тем, что Шерлок мертв. Он не может связывать себя такими сильными узами с другим человеком. Он не готов.

Но тут терпение Лоры заканчивается, и она уходит.

Джон возвращается на Бейкер стрит.

5.Acceptance (Принятие)


Понимание того, что он не вернется, приходит почти через три года. Три года после его смерти.

После развода Джон успевает стать главным врачом в больнице, он встречается с Ритой, Кирой, Дэйзи и даже один раз пытается встречаться с Саймоном. Он делает предложение Кире, или это была Дэйзи? Он не помнит. Но второй брак рушится, так и не начавшись.

Джон, фактически, полностью доволен жизнью. Он снова начинает общаться с Лестрейдом и Гарри, раз в пару месяцев даже встречается с Майкрофтом, который неустанно напоминает ему, чем именно Джон ему обязан.

Джону кажется, что он наконец-то выздоравливает. Он снова улыбается, он снова может общаться с людьми, которые знали Шерлока. Все становится лучше.

За пару месяцев до годовщины смерти он идет к психотерапевту. Он понимает, что пришло время прощаться.

Любовь живет три года, или как там было?

Три года длинный срок. Слишком длинный даже для такой любви.

- Вы когда-нибудь говорили ему, что любите? - спрашивает психотерапевт на одном из сеансов.

- У меня не было возможности, - отвечает Джон и вспоминает, как Шерлок стоял на краю крыше и диктовал свою “записку”.

- Если бы у Вас сейчас была бы такая возможность, Вы бы сказали?

- Не знаю, - Джон правда не знает. Да и не хочет думать об этом. Какой в этом смысл? Какой смысл в том, что бы гадать. “Если бы...”.

История не терпит сослагательного наклонения.

Этого самого “Если бы...” - никогда не будет.

Психотерапевт выписывает ему антидепрессанты, и Джон даже принимает их. Четко по расписанию.

После третьего сеанса он убирает из гостиной все планы и распечатки, после пятого начинает делать ремонт в своей комнате, после восьмого выбрасывает чертов любимый диван Шерлока.

Джон понимает, что его чувства сейчас чем-то напоминают посттравматический синдром. Примерно так же он чувствовал себя, когда первый раз вернулся с войны.

Это в какой-то мере помогает справиться.

Единственное, от чего он так и не смог избавиться - это от привычки ходить на кладбище и разговаривать со своим, как он уже почти уверен, мертвым другом. Спокойно, без крика, просто говорить.

Рассказывать о своей жизни, о том, что Лестрейд встречается с Майкрофтом, и о том, каким это было шоком для Джона.

О том, что Гарри все так же пьет и все так же продолжает искать свою “ту самую единственную”.

О том, что миссис Хадсон сделали операцию на бедре, и то уже не так болит.

Просто говорить.

От этого не легче и не тяжелей. От этого нормально.

Вообще, в жизни Джона все постепенно становится “нормально”. Дела, работа, личная жизнь.

- Все нормально, - говорит он Майкрофту.

- Все нормально, - говорит он Лестрейду.

- Все нормально, - говорит он своей очередной девушке.

И только Миссис Хадсон ему не верит. Но это неважно. С этим он может смириться и пережить это.
- У меня все нормально, Шерлок, - говорит он холодной надгробной плите и, наверное, первый раз за все это время искренне улыбается. В кармане пищит телефон, сообщая о доставке смс.

“Ты врешь. SH”

 




-На главную страницу- -В слэш по фильмам и книгам-