Дружеская терапия

Автор: Viole2xta (Viole2xta @ gmail.com)
Бета: Klodia
Пейринг: Билл Уизли/Гарри Поттер, упоминание Оливер Вуд /Гарри Поттер
Рейтинг: NC-17
Жанр: angst, POV
Summary: мы всегда готовы прийти к другу на помощь и помочь ему в меру своих скромных способностей. Но что если другу надо немного больше, чем просто чашка чая или хорошая встряска?
Предупреждения: смерть второстепенного персонажа, постхогвартс, без намёка на happy end…
Посвящения: Хищница и Волк, это для вас. С Днём рождения обоих, пусть на первое я немного опоздала, зато на второе заранее ;)
От автора: всегда хотела написать трилогию, пусть даже мини. Это первая часть из серии "Моё личное проклятье", надеюсь, что и остальные будут не за горами.



Я задумчиво посмотрел на кружку в своей руке, на чёрный осадок кофе на донышке и поставил белую фарфоровую чашечку обратно на столик.

 - Почему именно я? - вопрос был адресован сидящему напротив Рону. Строгий чёрный костюм смотрелся дико на мускулистом рыжем парне, впрочем, я не был уверен в том, что сам выглядел намного лучше в таком же. Официальный похоронный костюм - мне не приходилось одевать его уже давно, но в сковывающем движения пиджаке и стандартной мантии было что-то пугающе знакомое, что-то, что напоминало мне, как часто я натягивал на себя эту одежду во время войны… войны, которая закончилась три года назад. Флер Уизли, в девичестве Де-Ла-Кур, умерла во время родов, так и не успев подарить миру своего ребёнка.

 - Почему ты? Гарри… - Рон устало улыбнулся и сделал глоток из своей кружки, - Мне больше некого попросить… ты ведь понимаешь, что Билл мало кого станет слушать.

 - Я не знаю, чем могу ему помочь, - я неопределённо пожал плечами, избегая смотреть другу в глаза, - я не уверен, что смогу подобрать правильные слова, Рон, я сделаю всё ещё хуже…

 - Хуже быть не может, - он передёрнул плечами, на какое-то мгновение уходя в себя. - Он заперся в своём доме сразу после того, как узнал о… происшествии, и больше оттуда не выходил. Чёрт, он ведь даже на похороны не пришёл, несмотря на то, что мама отослала ему десяток писем с совами! Мы пробовали достучаться до него, но… послушай, он отказывается выходить, отказывается впускать кого-либо, камин заблокирован, все наши письма остаются без ответа, я даже не уверен, что он их читает. Гарри… мы все боимся, что он сможет что-то сделать с собой от горя… пожалуйста…

 - Ты думаешь, он станет говорить со мной? - я взял со стола маленький кофейник и налил себе в кружку ещё горячий напиток, только для того, чтоб хотя бы временно занять свои дрожащие руки.

 - Не знаю, - он покачал головой, опуская глаза на белую скатерть столика, - но ты, пожалуй, единственный, кто ещё не пытался…

 

***

Защита затрещала под напором силы, но довольно быстро сдалась, пропуская меня внутрь дома. Я сразу же решил действовать напролом, не следуя примеру остальных, пытающихся добиться своего с помощью уговоров, писем и мольбы под запертой с помощью магии дверью. Глаза быстро привыкли к темноте, и я огляделся в поисках хозяина. Последний раз я был тут совсем недавно, примерно две недели назад, на дне Рождения Билла… тогда он был похож на саму жизнь: яркий, весёлый, заводной, наполненный какой-то животной притягательностью и очарованием. Улыбка не сходила с его лица, глаза горели и наполнялись нежностью, когда он бросал взгляд на пополневшую Флер с большим круглым животиком. Сейчас же передо мной, в гостиной комнате, на мягком синем диване лежал призрак прежнего Билла с зажатой в руке бутылкой огневиски. Я поморщился, уловив запах алкоголя, и пнул ногой стеклянную пустую бутылку, одну из множества валяющихся на белом ковре. Она прокатилась по ворсу и ударилась о ножку дивана, разлетевшись на мелкие осколки. Билл слабо простонал и пошевелил рукой, будто пытаясь нащупать кого-то рядом, но находя лишь спинку своего ложа. Я молча наблюдал за тем, как огневиски, зажатое в другой руке, медленно выскальзывает из ослабевшей хватки и с глухим стуком падает на ковер, разливаясь и оставляя небольшую лужу.

 - Паршиво выглядишь, - я поморщился и подошёл к Биллу, не особо церемонясь и закидывая его, похудевшее за три дня беспробудного пьянства, тело себе на плечо. Раздалось ещё несколько стонов, тихое бессвязное бормотание, в котором я уловил несколько знакомых слов вроде «убирайтесь прочь, я хочу побыть один», но не обратил на это должного внимания, продолжая легко лавировать между мебелью, направляясь в сторону ванной комнаты.

Зачарованная люстра загорелась сразу же, как только я протиснулся вместе со своей ношей в небольшую комнатку. Я прищурил глаза, на какое-то время ослеплённый ярким светом, но уже через пару секунд опустил накачанного алкоголем Билла в круглую ванную прямо в одежде. Открыв кран с  холодной водой, я присел на бортик и впился взглядом в лицо парня, безо всякого удовольствия рассматривая трёхдневную рыжую щетину.

 - Знаю, что это неприятно, но смотреть на твою физиономию сейчас противно, - я пожал плечами и достал палочку, применяя болезненное заклинание мгновенного бритья.

 - Так намного лучше, - отложив палочку в сторону, я начал стягивать с Билла рубашку, по возможности стараясь не касаться его кожи. Раны, нанесённые ему оборотнем три года назад, уже давно затянулись, но длинные белые полосы, как раз в тех местах, где когтистая лапа прошлась по его груди, всё ещё были видны. С лицом дело обстояло хуже: длинный грубый шрам, пересекающий левую щеку почти до уха, вызывал дрожь у тех, кто видел его впервые, да и рассечённая  правая бровь, теперь навсегда разделённая пополам, не придавала парню сходства с прежним Биллом. Некоторые считали, что его когда-то невероятно красивое лицо стало изуродованным, и искренне сожалели, я же про себя думал, что шрамы придали его прямым и правильным чертам ещё больше мужественности.

Сняв с него рубашку, я бросил её в корзину для грязного белья и мгновение помедлил, сомневаясь, стоит ли раздевать его до конца. Решив, что всё же не стоит, я взял в руки уже намокшую в воде мочалку и выжал её над головой Билла, безвольно лежавшего в ванной и не подававшего никаких признаков жизни, кроме тихого, почти неслышного дыхания. Эффект был именно такой, на какой я и рассчитывал: «спящий красавец» очнулся и попытался сфокусировать на мне свой взгляд.

 - Привёт, - я улыбнулся и повторил действия мочалкой, вконец замочив длинные волосы парня.

 - Чёрт… - пробормотал Билл заплетающимся языком и впился глазами в моё лицо, видимо, пытаясь вспомнить, кто я такой, и стоит ли меня выкидывать из дома немедленно.

Вздохнув, я бросил мочалку на грудь своему подопечному и потянулся за палочкой, припоминая заклинание отрезвления. Уже спустя минуту он почти пришёл в себя, взгляд приобрёл более осмысленное выражение и теперь ясно спрашивал: «Какого чёрта я сижу в брюках в холодной воде, а Гарри Поттер колдует надо мной с помощью палочки и мочалки?»

 - Все вопросы потом, - ещё раз глупо улыбнувшись, я взял с полки шампунь и выдавил полбаночки на голову шокированному Биллу. Ароматная жидкость быстро потекла в разные стороны, стремясь попасть в глаза ничего не понимающему парню. Я аккуратно провёл двумя пальцами по его лбу, собирая розовый шампунь и возвращая его на макушку, начиная осторожными, неторопливыми движениями втирать пенящуюся субстанцию в рыжую шевелюру. Когда-то я почти мечтал о том, чтобы запустить свои руки в его шикарные волосы, а теперь мои мечты воплощались в реальность в такой чудовищной ситуации. Я мыл его голову, пресекал в корне любые попытки начать разговор и постепенно подготавливал себя к тому, зачем, собственно аппарировал в его дом без разрешения, вдребезги разнеся систему защиты. Когда с волосами было покончено, и они мокрым покрывалом рассыпались по широким плечам Билла, я протянул руку к мочалке, но был остановлен тихой просьбой:

 - Не надо… я в состоянии сам помыться.

 - Вот и отлично, - от деланной бодрости в моём голосе поморщился не только Билл. Я казался себе фальшивым сукиным сыном, который нацепил на лицо искусственную вымученную улыбку и сейчас нагло вторгается в жизнь и личное горе своего старого знакомого, не имея на это никаких прав. - Жду тебя на кухне через пятнадцать минут. Антипохмельное зелье и горячий кофе обеспечены лишь в случае пунктуальности.

 

***

 

Он пришёл через пять минут, ещё до того, как я успел отыскать в многочисленных кухонных шкафчиках нужное мне зелье или хотя бы банку с натуральным кофе. Только чайник весело кипел, насвистывая какой-то мелодичный и смутно знакомый мотивчик. Я посмотрел на вошедшего в мокрых брюках Билла и покачал головой, доставая палочку, чтобы избавить его от светлого будущего в виде простуды. Высушив брюки, я засунул палочку в задний карман своих джинсов, продолжая бесцеремонно открывать один навесной шкафчик за другим, украдкой бросая короткие взгляды на севшего за стол Билла, опустившего голову на сложенные руки и, вроде бы, спящего. Не удосужившийся надеть рубашку, двадцатидевятилетний молодой и крепкий парень притягивал мой взгляд, как магнит стальной болт. Так и не найдя ни кофе, ни даже чего-то, кроме мяты, годившегося на чай, я начал запихивать сушёную траву в аккуратный голубенький заварничек, позже заливая всё это кипятком из всё ещё поющего волшебного чайника.

 - Гарри…

 - Ммм? - я мгновенно среагировал, поворачиваясь лицом к Биллу, но нашел его в той же позе. - Что?

 - Заставь эту поющую гадость заткнуться.

 Я удивлённо посмотрел на кухонную утварь в своей руке, но промолчал, подходя к окну, открывая его и вышвыривая из дома предмет довольно внушительных размеров, с удовлетворением слыша глухой звук удара об землю. Обиженный чайник выдал несколько аккордов гимна Хогвартса и замолчал, а я неожиданно вспомнил исполненную ранее мелодию: гимн Шарбатона - школы, где когда-то училась Флер.

Всплывшее в сознании бледное мёртвоё лицо девушки со слишком серой для живого человека кожей, напомнило мне о том, зачем я пришёл.  

 - Меня прислали твои родственники, - я решил начать с правды, присаживаясь напротив парня и вертя в руках заварник с мятой внутри. - Они волнуются за тебя…

 - Я знаю, - он дёрнул плечами, всё ещё не поднимая головы со сложенных на столешнице рук.

 - Думаешь, это справедливо, заставлять их беспокоиться за тебя? - осторожно спросил я, действуя скорее методом тыка, чем на самом деле обдумывая те слова, которые вылетали из моего рта.

 - Не надо о справедливости, - отмахнулся Билл, на мгновение поднимая голову, чтобы впиться в меня пронизывающим насквозь взглядом, но тут же опуская её обратно. - Она не должна была умереть…

 - Послушай… - я отставил заварник в сторону, чтобы не разбить его из-за судорожно дрожащих рук. - Иногда вещи происходят просто потому, что так было суждено… на небе тоже нужны хорошие люди, Билл…

 - Хватит, - он устало вздохнул, выпрямляясь на своём стуле и откидываясь на широкую деревянную спинку. - Передай им, что со мной всё в порядке.

 - Серьёзно? - я усмехнулся. - А по тебе не скажешь… выглядишь ты на редкость паршиво.

 - На себя посмотри, - Билл горько улыбнулся и поднялся со стула, подходя к одному из шкафчиков, чтобы достать две кружки.

 - Ты не пришёл на похороны…

 - Да, - простой ответ и такое же безразличное пожатие плечами.

 - Почему? - я внимательно наблюдал за спокойными и уверенными движениями Билла, делающего уже заваренный чай.

 - Тебе не понять, ты…

 - Я тоже терял близких, - констатация факта, ничего больше.

Рыжеволосый парень шумно вздохнул и протянул мне большую кружку с мятным чаем.

 - Я не хотел видеть её такой… она умерла, всё… но это не значит, что я хочу запомнить её мёртвой…

 - Тогда… - я повертел кружку в руках, сомневаясь, добился ли я того, зачем приходил. - Что ты намерен делать дальше?

 - Жить, - он сел напротив, громко прихлёбывая из своей кружки с надписью «Серый волк».

«Дурацкая кружка…. Дурацкая надпись», - подумал я, разглядев рычащего волка на изображении.

Билл поймал мой взгляд и невольно улыбнулся, уже искренне:

 - У Флер своеобразное чувство юмора… было. Она везде находила плюсы, даже в том, что я стал оборотнем… смеялась и говорила, что теперь всегда будет брать меня в магазин, когда покупает приправы… хороший нюх и всё такое… чёрт.

 - Что? - Я обхватил горячую кружку руками, греясь об неё и пытаясь унять неизвестно откуда появившуюся дрожь.

 - С ней умерла и нормальная жизнь… моя нормальная жизнь, - он бросил взгляд на зеркало на стене, но тут же опустил его на пол, увидев своё отражение. - Никто не сможет заменить её, никто…

Я промолчал, не зная, что ответить, а Билл продолжил:

 - Она… я никогда не любил её, но, чёрт, она была лучше всех, - в больших глазах блеснули слёзы, но голос говорившего звучал по-прежнему ровно, - всегда знала, что сказать, как поддержать… я не смогу без неё, - ещё одна констатация факта, только грустная и безысходная.

 - Сможешь, - сказал я уверенно, пристально смотря в глаза Биллу, - конечно, сможешь. Она всегда будет с тобой, когда тебе это надо… поверь мне, я точно знаю.

 - Назови меня эгоистом, но я не был нужен никому кроме неё, - он задумчиво провёл пальцем по своему шраму на щеке и отвёл от меня взгляд.

 - Глупости, - я разозлился, - у тебя огромная семья, которая волнуется за тебя, у тебя много друзей, и, поверь мне, они тоже беспокоятся за тебя!

 - Семья? - он поднял на меня глаза, - Я говорил не про родственников… Она была чудом, самым искренним и добрым человеком, которого я знал… после нападения на Хогвартс она… слушай, зачем я вообще это рассказываю? Ты пришёл за тем, чтобы убедиться, что я жив и не собираюсь умирать? Убедился? Можешь идти… спасибо.

 - Идиот, - я покачал головой, - глупый эгоистичный придурок… ты ведь думал, что она была с тобой из жалости, так ведь? Сумасшедший… вейла никогда бы не стала жить с человеком только потому, что ей его жалко, а на измену они не способны, должен знать… Она любила тебя, и если ты считаешь, что это было лишь сочувствием, то ты дурак.

 - Пусть так., - он отстранённо смотрел в окно, изредка прихлёбывая чай из кружки, - но скажи мне, как можно любить такого урода? Нет… нельзя.

 - Если ты урод, то только моральный, - раздраженно сказал я, - в зеркало хоть изредка заглядываешь? В тебе нет ничего уродливого…

 - В том-то и дело, что заглядываю! - он сорвался, вскакивая со своего места и со всей силы швыряя уже пустую кружку в зеркало. Как в режиме замедленной съёмки наблюдая за тем, как на зеркальной поверхности появляется трещина, я внезапно осознал, что он боится… боится остаться один на всю оставшуюся жизнь.

 - Идиот, - я ещё раз покачал головой, - от тебя за милю пахнет сексом и силой. Ты можешь получить кого угодно, и если тебе кажется, что ты должен похоронить себя вместе с Флер, то делай это, но не потому, что жалеешь о своей якобы утраченной красоте.

 - Да что ты понимаешь? - он закричал на меня, быстро подходя к столу и перегибаясь через него, чтобы дотянуться до воротника моей рубашки и дёрнуть меня на себя. - Ну, как? Очень красиво в близи, ты бы мог каждый день просыпаться рядом с таким лицом? Ты бы мог без содрогания смотреть на эти шрамы и не отводить взгляд? Не мог бы, а она могла!

Я вырвался из его хватки и встал со своего стула, обходя стол с другой стороны и становясь рядом с ним. Билл поднял на меня полные отвращения глаза, и что-то мне подсказало, что этот взгляд адресован не мне. Осторожно протянув руку, я дотронулся тыльной стороной ладони до его щеки и медленно отвёл её обратно.

 - Вот видишь, я же не убегаю с криком…

Он усмехнулся и внезапно толкнул меня к стенке, одним невероятно сильным движением почти приколачивая меня к ней, держа свою руку у меня на груди и не давая даже дышать. Я хватил ртом воздух и двинулся, собираясь выхватить палочку, но не успел. Палочка отлетела куда-то в сторону, и дышать стало ещё сложнее, когда он сильнее нажал мне на грудную клетку своей рукой.

 - Знаешь, что я чую? - он зарылся носом мне в волосы и прошептал: - Страх…

Я закрыл глаза, задыхаясь, и несколько раз дёрнулся под его рукой, но не смог ничего сделать. Билл отстранился от меня и даже сделал шаг назад, насмешливо смотря мне в глаза и опуская свою руку.

 - Дерьмовый из тебя получился психолог, Гарри.

Я бессильно сполз по стене на пол и затравлено посмотрел на него снизу вверх, заглядывая глубоко в его зрачки и видя там зверя… его зверя. С трудом поднявшись с пола и прислонившись всё к той же стенке, я мысленно послал всё к черту и решился на довольно рискованный шаг.

 - Чёртов сукин сын, - взлетевшие вверх брови Билла сообщили мне о том, что эти слова он меньше всего ожидал от меня услышать. - Хочешь знать, что я к тебе чувствую?

 - Я и так знаю, - он широко улыбнулся, глядя на меня с маниакальным блеском в глазах. - Ты меня боишься.

 - Боюсь, - я согласился, делая шаг ему навстречу и сокращая разделяющее нас расстояние до нескольких сантиметров. - Себя боюсь.

Он в шоке распахнул глаза, когда я впился в его рот поцелуем и пустил свои руки в путешествие по его телу, судорожно гладя шрамы на обнажённой груди и покрывая быстрыми поцелуями щеки, лоб, брови. Уже через несколько десятков секунд я отстранился от него, отступая назад и недоумевая, почему он сам не оттолкнул меня.

 - Вожделение, - я прямо посмотрел на него, окидывая всё его тело жадным взглядом, скользя им по крепким рукам, накаченному торсу и почти бронзовой коже, - вот что я чувствую к тебе… и не только я, уверяю тебя… а теперь мне пора, до встречи.

Я развернулся к двери, но он не дал мне уйти, с силой сжав моё запястье.

 - Значит, это правда, что про тебя говорят? - насмешка в его глазах мешалась с недоверием. - Ты и вправду живёшь с Оливером Вудом?

 - Да, - врать не хотелось.

 - Забавно… до сегодняшнего дня я не верил в эти слухи, думал, что вы только друзья.

 - Что же тут забавного? - я снова повернулся к нему, смотря в глаза, даже не пытаясь вырвать свою руку из его хватки.

 - Джинни… она была в тебя влюблена.

 - Я тоже её  любил… по-своему, - мне не нравился резкий переход с его проблем на мои, но уйти против его воли было бы сложно, особенно если вспомнить о его невероятной силе.

 - Не хотел бы я, чтобы она узнала о том, что её первый парень гей, - он покачал головой.

 - Первый? - я не смог сдержать ехидной усмешки, но она сразу же поникла, столкнувшись с предупреждающим блеском глаз Билла. - Извини, я как-то не подумал, что говорю о твоей младшей сестре.

 - Да нет, - он пожал плечами, - говори… а я послушаю.

Я растерялся. Последние несколько минут Билл совсем не походил на самого себя, он казался мне совершенно новым человеком: диким, необузданным, опасным… и может, именно поэтому ещё более желанным. Сделав несколько глубоких вздохов, я попытался успокоить бешено бьющееся сердце, но потерпел неудачу: держать себя в руках становилось всё сложнее, от Билла исходила какая-то необычная и новая для меня аура силы. Кожа на запястье горела от его прикосновения, но он всё ещё продолжал держать меня, не позволяя покинуть его дом.

 - Отпусти, - я поразился тому, как жалко прозвучал мой голос в тишине комнаты.

 - Зачем? - вопрос был задан с таким искренним удивлением, что я на какое-то мгновение испугался, что смерть Флер повлияла на разум Билла. Я ругал себя за этот страх, ставший почти осязаемым в комнате, но ничего не мог с собой поделать… это был выброс адреналина, пугающий меня, но в то же время приносящий какое-то извращённое удовольствие.

 - Чего ты хочешь?

 - Сейчас? - он улыбнулся, но этой улыбке позавидовал бы даже Снейп, такой фальшивой и натянутой она казалась. - Сейчас я хочу забыть… я хочу тебя.

Мир не перевернулся с ног на голову, гром не расколол небо пополам, Земля не разлетелась на мелкие кусочки - всего лишь сбылась безумная и невыполнимая мечта мальчишки-четверокурсника, впервые увидевшего идеального парня и сразу же запавшего на него как телом, так и душой. Я не стал тратить время на тщательное обдумывание его слов, скорее всего вызванных потрясением после смерти дорогого человека, а сразу же ухватился за предоставленный мне шанс. Пусть это подло, пусть я никогда не смог бы простить себе этого, пусть это было изменой Оливеру - человеку, которого я на самом деле любил, но порой мы должны совершать ошибки… это ведь не так и страшно - пойти на поводу у своих желаний хоть раз в жизни. Я знал, что потом буду жалеть о том, что сделал, знал, что, возможно, буду наказан, знал, что делаю всё не так, как должен, но… умён не тот, кто не совершает ошибок - таких людей не бывает - умён тот, кто умеет эти ошибки видеть.

Я шагнул навстречу Биллу, обхватил его за шею и без лишних слов аппарировал в спальню, не желая тратить драгоценные минуты кратковременного помешательства, планируя потом, когда я буду раскаиваться, попросить у него прощения…

 

Он с первой секунды взял доминирующую роль, бросив меня на кровать и начав торопливо срывать с меня одежду. Я не был против, помогая ему всеми силами, не заботясь о том, что пуговицы с рубашки отлетают куда-то в сторону, вместо того, чтобы спокойно выскальзывать из своих пазов. Все барьеры были снесены ещё на кухне, когда я сделал первый шаг навстречу, прижав его к своему телу свободной рукой и воспользовавшись безпалочковой магией для перемещения в пространстве. Стянув с меня брюки, Билл принялся за свои, избавляясь от них в рекордно короткие сроки и наваливаясь на меня всем своим весом, вдавливая в пуховую мягкость кровати. От него пахло корицей, и этот аромат показался мне самым сексуальным на свете, он пробирался в моё тело через нос и будоражил кровь, возбуждая без каких-либо лишних действий со стороны Билла. Горячее сильное тело, накрывшее меня и трущееся об меня, принадлежало моей давней мечте и моему когда-то самому заветному желанию - я не мог в это поверить, как и не мог поверить в то, что всё это происходит на самом деле. Это было слишком реально, слишком сильно и слишком чувственно одновременно: он терзал мои губы жадными, как будто изголодавшимися по чужому вкусу поцелуями, а я отвечал ему со всей страстью, на которую был способен. Отчётливо понимая, что это всего лишь его способ решения насущной проблемы одиночества, я наслаждался каждым прикосновением и каждым приглушённым рычанием, издаваемым в ответ на мои укусы его мягких, таких сочных и горьковатых губ.

Я не любил его, нет, но похоть, возникающая всякий раз, когда я видел его подтянутое спортивное тело, наконец, вырвалась на свободу и теперь брала верх над любыми невнятными импульсами здравого смысла.

Его ласки не были похожи на нежное обожание Оливера и на его осторожные и лёгкие поцелуи. Билл был груб, но я был благодарен ему за эту грубость, он впивался в мою кожу то губами, то зубами, совсем по-звериному зализывая новые засосы или только что полученные ранки. Издавая громкие стоны после каждого укуса, я упивался его силой и его властью, отдавая ему своё тело, бесстыдно раздвигая ноги и почти умоляя его взять меня. Он вошёл в меня медленно, но боль, раздирающая неподготовленное тело, была настолько сильной, что прикушенная губа лопнула, пуская кровь тонким ручейком мне на подбородок, а потом и на горло. Войдя в меня полностью, он остановился, давая мне время привыкнуть к ощущению его возбуждённого члена во мне, и начав слизывать кончиком языка кровь, пуская заряды электрического тока по тем нервным окончаниям, до которых дотрагивался его влажный язык. Я первый начал двигаться под ним, негласно сообщая ему, что готов. Не отрываясь от моей шеи и часто бьющейся синей жилки на ней, Билл толкался мне навстречу бёдрами, вызывая то шипение от боли, то почти удивлённые и высокие полувскрики чистого, ничем не замутнённого удовольствия. Это был самый дикий и самый эмоционально сильный коктейль, который когда-либо пробовало моё тело: я выгибался под ним, лихорадочно сжимая в своих руках постельное бельё и повторяя, как мантру:

 - Ещё, ещё, ещё!

Я задавался вопросом, мог ли он быть также груб с Флер, но тут же отвечал на него сам: «Нет, не мог». Он выпустил своего внутреннего зверя наружу, яростно вколачиваясь в меня и продолжая истязать мою кожу, оставлять на ней следы своей боли от потери близкого человека, заставляя меня невольно зажмуривать глаза и почти плакать, но всё же стонать от наслаждения. Сцеловывая солёные капельки слёз с моих щёк, Билл почти доводил меня до пика своими резкими и хаотичными движениями, но не давал завершить эту болезненную, но такую сладкую и приятную пытку, вовремя останавливаясь. Я не знаю, сколько длился этот дикий танец двух тел, для меня время растянулось на столетия в замкнутом пространстве, где была только чистая страсть, яркое желание, похоть и Билл… чудовищно сексуальный и властный Билл, берущий меня раз за разом, вызывающий мои несвязные крики. Когда, наконец, он излился прямо в меня, одновременно сжимая рукой мой пульсирующий член, я с протяжным стоном испытал самый сильный оргазм в своей жизни. Спустя десять минут, лежа уже не под ним, а просто рядом, я всё ещё пытался успокоиться и убедить себя в том, что это в первую очередь было нужно ему, а не мне… забавно, но даже обманывать самого себя было стыдно. Все, кого я знал, за исключением моих врагов, относились ко мне с преувеличенной аккуратностью и осторожностью, как будто решили во что бы то ни стало сохранить героя, как символ света и добра навечно. Лив - мой любимый человек, парень, с которым я хотел провести ближайшие восемьдесят-девяносто лет, всегда был очень нежен со мной, все его прикосновения были похожи на лёгкое дуновение ветра, все его поцелуи были сладки и тёрпки, как мёд. И мне это нравилось, но… грубый Билл со своими подчас жестокими ласками на какое-то время заставил меня забыть обо всём на свете. Я думал, что так бывает только в книгах, что это всего лишь пустые слова и прочий романтический бред, когда мир сжимается до размеров кровати, когда вокруг нет никого и ничего кроме страсти, но впервые в жизни испытав такое сам, я не мог прийти в себя, постоянно воскрешая в своей памяти тот бурный оргазм и хриплый голос Билла, выкрикнувший моё имя.

Той ночью он брал меня ещё несколько раз, набрасываясь совершенно неожиданно, ещё больше становясь похож на зверя. Я стонал, кричал, плакал, метался под ним, оставлял царапины на его спине, распарывая ногтями кожу до крови, обхватывал его поясницу ногами, прижимая его к себе в попытке усилить нашу близость, почувствовать его так глубоко, как не чувствовал ещё никого… сказать, что это была самая искренняя и самая лучшая ночь в моей жизни - значит ничего не сказать, я никогда раньше не чувствовал себя настолько открытым другому человеку, никогда не доверялся никому полностью, даже Ливу. Билл своими стремительными движениями доставлял мне ни с чем не сравнимую сладкую боль, восхитительное чувство заполненности, и я готов был просить его снова и снова, лишь бы ещё раз откинуться под его напором на подушки и наблюдать за тем, как его карие глаза становятся почти чёрными от жгучей страсти.

Позже, когда он полностью обессиленный лежал на смятых простынях, я покрывал поцелуями каждый дюйм его кожи, каждый полузаживший рубец и шрам на его теле, каждую длинную полосу, оставленную оборотнем. Я гладил свежие царапины на его спине и дотрагивался до них языком, проводя вдоль них, чтобы слизать едва проступившую кровь. Билл тихо постанывал в ответ на мои действия, и я знал, что запах крови заводит его почти моментально… Я водил руками по гладкой коже, иногда натыкаясь чувствительными подушечками пальцев на грубые участки, до сих пор напоминающие ему о первом нападении на Хогвартс… я изучал их, как будто-то хотел запомнить навсегда, каковы они на ощупь, какие звуки издаёт Билл, когда я до них дотрагиваюсь: почти бесшумные стоны или яростное рычание… Едва слышным шепотом я говорил ему то, что ему было необходимо знать и слышать:

 - Ты красив… всё в тебе прекрасно: каждый квадратный сантиметр кожи, каждый шрам, который ты так ненавидишь, каждый рыжий волос на твоей голове…

Он слушал… слушал и запоминал… верил.

 

***

Через несколько дней, просматривая утреннюю почту, доставленную совами, среди газет и писем от друзей я обнаружил короткую записку от Билла.

«Спасибо», - одно единственное слово на желтоватом пергаменте, но я не мог бы выразить словами, как много оно для меня значило. Измена не была напрасной… ложь Оливеру тоже… Я был рад, что смог помочь Биллу, пусть даже таким оригинальным способом, доказав, что он никогда не будет один. Не знаю, что именно он понял, что всё ещё красив, что всё ещё имеет шанс понравиться, или что всё ещё не потерял своих друзей, которые всегда готовы прийти к нему в трудную минуту. Друг… просто друг… врать самому себе было противно.

 

Конец.




-На главную страницу- -В слэш по "Гарри Поттеру"-