Новый день

Цикл "Времена года"

Автор: Jojo (lara-poly @ mail.ru)
Бета: Lacrimosa
Пейринг: Гарри/Драко
Рейтинг:PG-13
Жанр: romance
Summary: Ноябрьское воскресенье. Вечер. Гарри навестил свою бывшую, родственников, друзей и возвращается домой. К Малфою...
Disclaimer: ни на что не претендую
Предупреждение: AU по отношению к 6 книге



Гарри накрыл ладонью звонок.
— Кто? — осторожно спросили за дверью.
— Драко, открой, — Гарри оперся о косяки. Руки съехали вниз. Он ткнулся головой в дверь и закачался, тщательно пытаясь сохранить равновесие.
— … Первый час уже… не открою… Мерлин, опять….
Малфоев голос удалился.
— Драко, — Гарри взялся за ручку.
За дверью не отзывались. Гарри откачнулся, хлопнул по звонку:
— Драко! Ну, хватит. Драко… открой…
Дверь молчала.
— Открой, кому сказал! — Гарри стукнул кулаком под номер с цифрами «79». — Открывай! Слышишь?
— Слышишь? Драко!
— Открой! Слышишь!
— Малфой! Малфой! Малфой!
Его голос гулко разносился по подъезду.
Малфой не отзывался.
Гарри долго, с перерывами звонил.
Потом замолотил по двери:
— Я тебе говорю! Открой!
— Открой! Открывай!
— Драко! Открой! Слышь!
Он отошел, чтобы разбежаться, но ноги, наткнувшись на ступеньки, подломились. Гарри плюхнулся на ступеньку:
— Ой…
Соседняя дверь приотворилась, в щели мелькнуло перепуганное лицо и скрылось.
Гарри встал, шатаясь подбрел к двери и пнул ее ногой:
— Открой, говорю!
Он пинал дверь, еле сохраняя равновесие. Потом сел на коврик:
— Слышишь… слышишь… Драко, а?
— Драко… открой… ну, что ты…
— Драко…
Поднялся, пачкая руки о беленый косяк, отошел и кинулся на дверь:
— Открываааай!!!
Драко открыл часа через полтора. Гарри спал, скорчившись перед дверью. Драко втащил его в темный коридор, закрыл дверь и, подхватив под мышки, поволок в комнату.
Стянул с него грязные ботинки, отнес в коридор. Вернулся, вывалил Гарри из пальто. Зазвенела посыпавшаяся мелочь. Драко обшарил пальто, вытащил магловские кредитки - несколько скомканных бумажек, во внутреннем кармане нащупал твердую, гладкую палочку:
— О, Мерлин… цела…
Он аккуратно положил палочку на столик, так, чтобы Гарри увидел ее сразу, как проснется. Деньги убрал в шкаф, под стопку чистых гарриных носков - пусть поищет.
Гарри пробормотал что-то, заворочался.
Драко снял с него заляпанные грязью брюки, пиджак, рубашку. Втянул на кровать, перевернул на спину и накрыл одеялом. Поправил выбившуюся простынь. Зевнул, снял халат и лег рядом.
Гарри проснувшись в шестом часу, глядел на очертания едва прикрытого простыней тела, слушал ровное дыхание, перебиваемое изредка постанываниями, когда, устраиваясь поудобнее, Драко переворачивался с боку на бок.
Гарри сел, свесив ноги. Потряс головой.
Малфой приподнялся:
- Поттер, ты? — зашипел он. — Напугал ведь! Медведь! - Во тьме смутно светился овал его лица. Лунный свет дрожал в зрачках.
Гарри стоило немалого труда разлепить пересохшие, будто склеившиеся губы.
— Я виноват. Прости?
— А-а? – сонный вздох.
— Я виноват, - настойчиво повторил Гарри, – прости.
- Поттер, отчего я не нажираюсь, когда возвращаюсь из Поместья? Если тебе … настолько хорошо там, откуда ты явился, можешь там и оставаться.
- Гермиона говорит, что так и будет, однажды я останусь.
- Она говорит это уже шестую неделю, почти каждый день.
- Там все ко мне очень внимательны. Готовят блюда, которые я люблю, всегда предлагают выпить.
— Я давно заметил.
- Там меня любят, - пробурчал Гарри с пьяной печалью в глазах. - Здесь ... не знаю.
- Мерлин! Сейчас-то тебе что нужно?
- Пи-и-ить. Попить бы чего-нибудь.
- На кухне, – простонал Драко. - Пей, да ложись уже! Скоро вставать! - И отвернулся к стенке.
- Ты не обижаешься? – осторожно спросил Гарри. – Ведь не обижаешься, правда?
- Обижаюсь! – раздалось из-под подушки. – Еще как обижаюсь и когда высплюсь, покажу насколько сильно!
Гарри встал, шатаясь, добрел до туалета. Драко не злится, как хорошо-то… С облегчением помочившись, открыл кран, припал к струе обсохшими губами. Долго пил. Потом сунул под воду голову, фыркнул и, роняя капли, пошел на кухню.
На кухне он виновато поморгал, рассматривая целехонькую, заботливо склеенную Репаро, чайную кружку, вчерашним утром разбитую о стену на много злых осколков. Свою любимую, в небрежной случайности поставленную ровно посередке стола, сереющего свежей скатертью в рассветном окне. Сумрачно-белые бумажные салфетки. Мягкие на ощупь, упакованные в хрустящий целлофан, одуряюще пахнущие сладости.
Гарри отупело повертел в руках булочки с вишневым повидлом. Такие, какие он всегда любил. Тусклый свет горящего за окном фонаря дробился на складках целлофана.
Гарри сел тихонько, разорвал пакетик, откусил от булки. Худые скулы вяло двигались. Босые ступни зябко наступали одна на другую.
В Лондоне одетая в ноябрь осень злилась ветром, угрюмо заглядывала в уютные окна, раздраженно бросалась в стекла мелочью дождя.
И захотелось из этой сырой лондонской осени, уже бесповоротно наступившей, холодящей виски и пальцы, легким ознобом затекающей в широкие рукава плаща, попасть снова в ту самую, гибельно сладкую осеннюю пору их первых радостей любви. Когда целиком захватывала прелесть нечаянных встреч, внезапно вспыхивающего румянца, взглядов, намеков, когда ладони соприкасались в мимолетном пожатии и прятали записки, когда первое «хочу» - плод нетерпенья и неловкости, когда, позабыв всякую осторожность, кажется, вовек не остудить им своего пыла и не насытиться поцелуями. Позднее придется вести себя осмотрительней, уславливаться о встречах и задумываться о последствиях своей любви. Но не той яркой, быстротечной осенью, что теперь звала за собой, тянула и манила в тот самый день – день первого поцелуя, когда Гарри бросил в свою жизнь бомбу по имени Драко Малфой.
В тот день пятнадцатиминутная каменистая дорожка пропетляла вдоль проглоченной зеленью развалившейся каменной ограды, скользнула мимо густых кустов, крепко сцепившихся толстыми ветками, и стремительно по утоптанному известняку скатилась вниз, навстречу слепящему на солнце озеру. И еще через пять минут Гарри, комкая в кулаках мягкую ткань, стоял по щиколотку в воде, с восторгом чувствуя, как уходящая волна легонько, едва-едва, вытягивает из-под него песок.
По озеру гулял ветер, студеные брызги обдавали напитанные летним солнцем икры, висли на забранных к коленям брюках.

Этой порой в Лондон уже давно на цыпочках закралась осень, оставляя за собой мелкие лужицы, края которых по утрам покрывала хрустящая пленка, и бордюры тротуаров - сплошь в белом налете инея. А здесь, в Хогвартсе, осень никак не расстанется с летом. Все еще тепло, даже жарко, желто-красно и нечем дышать. Солнце еще светило, но со стороны Запретного Леса уже наступали темнеющие облака. Далекий запах скорого дождя таял в не по-осеннему теплом воздухе.
Навалившись разомлевшей спиной на поваленный дуб, Гарри потрогал гладкий, потерявший почти всю кору ствол и, склонив голову, поморгал отяжелевшими веками. Прозрачная вода играла слепящими бликами, словно осколками разбитого сосуда. На ее поверхности, скользила солнечная дорожка. Осенняя желтая дрема обняла неясными, плавающими обрывками мыслей. Он проснулся от мягкого, но настойчивого толчка в плечо. Приоткрыл глаза – прямо над ним лицо, то, что белым пятном светилось в темноте бессонных ночей, преследовало при свете дня. Сладко позевывая, он потер лицо розовой ладонью и тут же вынырнул из сна. Резко сел. Облизывая пресные губы, затравлено осмотрелся.
Малфой встретил его тревожный взгляд шутовским поклоном и малиновой тонкой усмешкой.
- Нервы, нервы, Поттер, — успокоил он. — Не стоит слишком расслабляться. Ты соберись, а то и до инфаркта недалеко.
Лицо, обычно матово-бледное, чуть порозовело. Изящный льняной воротник - на груди золотой проблеск цепочки - дрожал от бессильного ветра, дразнил гаррин затуманенный взгляд.
- Почему ты … - сердце тяжко ухнуло в груди. Гарри прокашлялся, досадуя на свое смущение и нашаривая палочку. – Что тебе нужно?
Малфой помедлил с ответом на секунду больше, чем было нужно, все с той же улыбкой на устах, продолжая пристально его рассматривать. Что ж, стесняться Гарри было нечего — волосы не расчесаны, но хорошо промыты, черные брюки помяты, но без грязных пятен. Быть может, поэтому он мужественно выдержал пристальный взгляд. И, судя по всему, увиденное Малфою понравилось. Гарри молча вертел в руках очки и смотрел ему в губы. Поэтому не сразу увидел, как Малфой легонько помахивает, словно оводов от новеньких коротеньких сапог отгоняет, не хворостинкой, а его, Гарри, палочкой. Появилось ощущение, будто ему насыпали за воротник колючек.

— Ничего не нужно. Забавно было встретить тебя здесь... Я тебя еще от дороги заметил. — Помолчал мгновение, перевел взгляд на его руки, а потом вновь взглянул в лицо: — Потрясающая военная хитрость: сбежать из-под носа Уизли и Грейнджер по дороге в Хогсмит. И надо же, теперь ты здесь. Совсем один.
— И ты.
Прикусив нижнюю губу, он не кивнул, а медленно наклонил голову. Волосы при этом движении чуть легли на бледные щеки, и это отчего-то привело Гарри в глупый ненужный восторг.
- Зато я вооружен. Вдвойне. – Малфой торжественно продемонстрировал две волшебных палочки.
- Верни мою! – Гарри требовательно протянул руку.
По изящно вырезанным губам скользнула всегдашняя улыбка — загадочная, будто намекающая на что-то, приправленная пряной крупицей недоброй насмешки. В подобных обстоятельствах это было малоутешительно.
- Попроси меня. Очень хорошо. Так чтобы я не смог тебе отказать.
От воды потянуло прохладой. Небо окутала желтая мгла. В зеленоватой озерной глубине еле заметно колебались водоросли, походящие на загадочных существ.

Что Гарри было терять?
- Я прошу тебя. Очень. – Он, оттолкнувшись от теплого голого дуба, встал на колени, опираясь ладонями о жесткую желтовато-зеленую траву. Подняв голову, успел увидеть разочарованные, презрительно сузившиеся глаза. Как осеннее небо перед дождем. В следующее мгновенье Малфой понял свою ошибку. Но было уже поздно — бросившись ему в ноги, Гарри с размаху двинул ему плечом в живот. От удара замутилась нестерпимая пристальность этого почти гипнотического взгляда, Малфой стонущее охнул, потерял равновесие и свалился. А потом они барахтались на земле - тут уж миндальничать не приходилось и церемониться некогда - плотно обхватив друг друга, так, что не было возможности размахнуться, как следует.
Очень скоро Малфой застыл на месте, сильно напоминая загнанного зайца и ожидая, когда последует следующий удар— завершающий. Но Гарри, сдерживая гримасу боли, перекатился на спину, подставив лицо темнеющему небу, перевел дыхание. Потом приподнялся и сел. Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза: Гарри — ошалело, Малфой — растерянно.
С запада надвигалась туча. Начинался дождь. В воде, отражаясь, вспыхнула молния. Ветер стал сильнее.
Малфой смотрел, как Гарри прячет палочку, откинувшись назад, опираясь на локти. Улыбнулся непонятно и коротко.
- Не везет мне сегодня.
- И завтра не повезет! Нечего за мной следить! Ты зачем за мной шел? Чего тебе надо?
На черные ладони земли, одетые в красно-желтые перчатки рассыпанной листвы упали первые дождевые капли.

Малфой отвернулся, пряча в изломе бровей недоумение и досаду.
- Ничего-то ты не понимаешь!
На секунду вокруг все стало тихо – слышно, как дождь царапает опавшие листья – взорвалась синяя молния, следом ахнул гром, осколки эха покатились далеко за озеро. Припустил частый дождь. Первый осенний.
Малфой вдруг сорвался с места и побежал. Мысли у Гарри в голове неслись как угорелые. Но было их немного. Он догнал Малфоя за дракучей ивой. Обхватил его у поясницы, развернул к себе.
- Ну?.. Ну?.. – задыхаясь и давясь словами, Гарри обхватил свободной рукой его за шею, придавил голову к своей груди. – Зачем убегал? Зачем? – горячим обжигающим шепотом бессвязно твердил он. – Думал, не догоню, да?
- Пусти! Сумасшедший!
Но Гарри отпускать и не собирался.
- Поттер, сумасшедший. - Не вопрос и не утверждение — казалось, Малфой просто размышляет вслух, и тем неожиданнее прозвучало: — Мне кажется, что я тебя люблю.
Это прозвучало искренно. Это прозвучало лживо.
Гарри дрожал — вот уж действительно — как палый лист под ветром.
— Врешь, — наконец, ответил он, чувствуя, как вся кровь будто отхлынула от сердца.
Губы Малфоя мягкие и свежие медленно и крепко приникли к его губам, и Гарри разом потерял присутствие духа вместе с самой возможностью дышать. Потом так же медленно Малфой отстранился. Глаза его смотрели пытливо и одновременно насмешливо. Тихо засмеялся, потянув к себе, и с необыкновенной мягкостью произнес:
— Дурачок.
И поцеловал его еще раз. Или, говоря точнее, они поцеловались — да не один раз, а много. И рука Гарри, обхватив его плечи и не встречая сопротивления, бережно заскользила по шее, по мокрой рубашке на груди, мягко проникла под нее, настойчиво двинувшись вниз. Губы Гарри щекотал тихий смех. Малфой то податливо льнул к нему, то — когда вожделение чересчур ударяло Гарри в голову — слегка отстранялся.
- В Астрономической башне. Сегодня. В полночь.
Сердце в груди у Гарри бухало с грохотом пушечного ядра, разгоняя кровь по жилам.
- Приду. - Он легко подхватил Малфоя повыше колен и, смеясь, закружил под дождем.


Гарри дожевал сладость, посмотрел на испачканные руки. Разве мог он предположить тогда, шестнадцатилетний щенок-несмышленыш, что уже ранней весной 1997г посыплются на него, как из рукава судьбы достопамятные события: беспомощная смерть Дамблдора, отчаянная погоня за Драко и Снейпом, сводящие с ума крики Гермионы в подземелье Мэнора и безумные, посветлевшие от страха и отчаяния глаза Драко. Бойня в Хогвардсе, трупы в Большом зале и собственные полные ярости и отчаяния вопли. Ледяные от пота простыни, открытое ночами окно, а над ним единственная звезда — Сириус, холодная, безмолвная, недвижная. Упорное созерцание тьмы, или пустоты, или проплывавших в ней призраков погибших друзей. Открытый, освещаемый мировой прессой судебный процесс бывших сторонников Темного Лорда. И громкий скандал о грязной связи Драко Малфоя с членом Визенгамота, открывшейся на следующей неделе после снятия с Люциуса всех обвинений. Скандал, о котором Гарри узнал от старшего пресс-секретаря Министрества - маленького, бодренького, пыхтящего и сопящего, как надутый паровозик, человечка с гладкой головой и недобрыми глазками. Ему в то обычное рабочее утро сразу очень не понравилось, как тот человек мелко постучал в приоткрытую дверь, потянул за ручку: с лысого лица колким взглядом буравили глаза, будто две свежезамороженные клюковки. Он развернул перед Гарри на столе газету и, расплывшись в гаденькой, услужливой улыбке, подобострастно провозгласил:
- Сенсация, мистер Поттер!
Обмакнув в казенную чернильницу гусиное перо, как раз в этот момент Гарри поднял голову — рука замерла в воздухе, и черной слезой капнула на бумагу клякса.

Замедленным, как во сне, движением он отодвинул в сторону пузырек с чернилами и «Пророк». Поднялся на ноги так плавно, словно газета была призраком, готовым сгинуть от малейшей неосторожности. Гарри смотрел на черно-белые, монотонно двигающиеся фотографии, и его тщательно побритые щеки медленно наливались малиновым цветом.
Даэна Лайдж была молодящейся ведьмой пенсионных лет с мелодичным контральто и всегда удивленными тонкими бровками. Все остальное на ее лице было крупным: глаза, нос, губы и складки. Все, что обычно выступало над казенным столом, тоже было внушительным. Муж, старый фактотум, маленький, хитроватый, с выцветшими голубыми глазами. Двое взрослых детей. Взгляд жестокий, беспощадный.
На фото Драко уверенно повернулся и улыбнулся прямо в объектив, поднес ко рту кончики пальцев, шевельнув губами в легчайшем подобии поцелуя.
А затем - трусливый европейский круиз Малфоя, растянувшийся на четыре с лишним года, словно он был намного выше того, чтобы снизойти и ответить на вопросы Гарри или упреки, или хотя бы просто выдержать его безмолвный взгляд, а Гарри так и смог простить.
Потом - неожиданное назначение Драко в Отдел юстиции старшим советником заместителя министра и рабочие совещания, на которых главный аврор Поттер обязан был присутствовать, ежедневные встречи в коридорах и лифтах, когда Малфой при встречах смутно улыбаясь, темнея глазами, ронял вязкую паутину слов:
- Доброе утро, мистер Поттер.
И Гарри, со страхом и озлоблением чувствуя, что с Малфоем порвано не вконец, что в сердце осталось что-то и колет, как позабытое пчелиное жало, старался поскорее уйти от его напряженного и пытливого взгляда. А по ночам, горяча жену любовными ласками, не раз и не два беря ее сзади, чувствовал Гарри со стороны Джинни холодок, смущенную покорность. И вздыхал, вспоминая исступленного в любви Драко.
Долго ли, коротко ли тянулось бы такое существование Гарри, разворачиваясь в душе тоскливой истомой, если бы однажды не встал Малфой, неспокойно улыбаясь, поперек пыльного министерского ковра у дверей Гарриного кабинета. Тревога и ожидание сквозили в каждом его движении.
- Два слова, мистер Поттер.
Они стояли друг против друга. Малфой осторожно глядел по сторонам влажными серыми глазами. А Гарри дышал часто и глубоко, близость Малфоя румянцем выжигала щеки, сушила губы.
- Как хочешь, Поттер, а я так больше не могу. Без тебя не могу… - твердо сказал Драко и крепко сжал губы, ожидая ответа.
У Гарри в ушах зазвенело от стеклянной пустоты и нестерпимого облегчения.
- Ну… - он воровски огляделся опьяневшими глазами и рывком притянул к себе Драко, ногой толкнув дверь в кабинет ….
Фонарь, заглядывая с улицы в окно, желтил кухню теплым светом.
Гарри снова посмотрел на испачканные руки, вытер их о трусы, подошел к окну. Посмотрел на спящие дома. Почесал грудь.
Еще не было прошептано его имя, еще не успел он обернуться к выросшей во тьме фигуре, а уже знал, что Драко скажет.
- Не спится, Поттер?
Скудный свет фонаря четче очертил губы притягивающего к себе полуоткрытого рта, и Гарри, прижимаясь к губам Драко подумал, что всех тех лет, минувших со дня их первого поцелуя, будто не было, что все эти годы – не годы, а лишь минута промедления от поцелуя до поцелуя, непрошеная заминка в ласках двух любовников.
Он хотел сказать Драко обо всем этом. Но не сказал. Малфой и сам знал. И думал об этом, прижавшись спиной к груди Гарри, глядя в заплаканное окно.
Внизу, по асфальту, мимо проскакивали редкие автомобили, обдавая поникшие и сжавшиеся липы водяной пылью.
В доме напротив, на шестом этаже вспыхнуло окно, рядом — другое.
Гарри смахнул со лба водяные капли.
За окном наступал новый день.


Конец


-На главную страницу- -В слэш по "Гарри Поттеру"-