Гарри Поттер и Месть Слизерина

Часть 2. Без чувств

Глава 6. Мотивы Малфоев

Я неожиданно проснулся ночью от боли в шраме. Странно, даже не помню, снилось ли мне что-то… Только холодный язвительный смех  - такой знакомый - он преследует меня в кошмарах с той самой ночи, когда погибли мама и папа…

Прикусив губу, я отчаянно пытался вспомнить, что еще видел во сне - раз Волдеморт снова пытался пробраться ко мне в сознание, то это могло быть важно. Но все мысли мгновенно испарились, едва взгляд упал на спящего Драко. Длинные светлые волосы рассыпались по подушке, отливая серебром в лунном свете. И без того бледная кожа после абсолютной темноты Азкабана стала почти прозрачной, а скулы еще больше заострились. Длинные ресницы лежали на щеках, слегка подрагивая, и еще больше оттеняли белизну щек. Во сне лицо Драко разгладилось, его вечные кривые ухмылочки и иронично приподнятые брови уступили место выражению трогательной беззащитности. Он казался очень юным.

Я смотрел на него и не мог понять, что же меня тревожит. Казалось бы, все хорошо - Драко снова со мной, он признался, что хочет, чтобы я был рядом… И все-таки что то было не так - я не мог понять, что именно, и это напрягало. «Прекрати панику, Гарри Поттер, - мысленно приказал я себе. - Ты просто стал параноиком. Драко хочет быть с тобой - чего еще тебе надо? Не надеялся же ты, что он сразу начнет признаваться тебе в любви?»

Не надеялся, это верно - после всего, что он пережил за последние несколько месяцев, это было бы даже противоестественно. Но где-то в глубине души я отчаянно желал, чтобы произошло чудо и Драко стал таким, как раньше. Я убеждал себя, что это уже невозможно - моего милого ласкового Драко уже не существует. Он повзрослел, а беды, свалившиеся на его голову, сделали его жестче и циничнее. Я и сам стал другим - разве нет? Пора понять, что двух мальчишек, которые упивались первым настоящим чувством в прошлом семестре, забыв обо всем на свете, больше нет - и никогда не будет.

Наверное, я слишком шумно вздохнул, потому что Драко вдруг открыл глаза и недоуменно уставился на меня.

- В чем дело? Ты чего не спишь?

Не говорить же ему, что я снова в нем сомневаюсь? Его вчерашний упрек был хуже пощечины - потому что он был справедлив. Вздохнув, я обнял его и сказал полуправду.

- Шрам болит… Я проснулся, а уснуть не могу. Все думаю - как же мы с тобой изменились всего лишь за год. Но ведь это нормально, верно, Драко? Не могли же мы не измениться после всего, что с нами произошло.

- Не могли, - его голос дрогнул. - Не думай об этом.

- Не буду, - я вздохнул. - Просто этот шрам… Он болит только когда Волдеморт что-то замышляет. Наверное, все дело в этом.

- Да? - Драко отстранил меня, прижимая мои плечи к подушке и склонился надо мной. Тонкие пальцы легонько пробежались по отметине, которой наградил меня красноглазый ублюдок, в его глазах появилось страшное выражение.

- Замышляет? - глухо спросил он. - И что именно?

- Не знаю, - притянув Малфоя к себе, я зарылся носом в его шею. - Иногда я это вижу во сне, но сегодня ничего не могу вспомнить. Кроме его смеха - как будто он смеялся надо мной, понимаешь?

- Не глупи, - мне показалось, или его голос действительно звучит еще напряженнее, чем раньше? - Лучше поцелуй меня.

Даже если у меня и оставались сомнения, можно ли было вспоминать о них после такой просьбы? Я едва успел об этом подумать, потому что Драко немедленно сопроводил свои слова действиями, и мгновение спустя мы уже целовались - яростно и страстно, он накрыл меня своим телом, вжимая в кровать - так, словно пытался слиться со мной, сплавиться в единое целое. Был в этом какой-то… надрыв, какое-то отчаяние, которое меня заводило и пугало одновременно.

- Драко, - пробормотал я, когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. - Ты…

- Шшш, - его щеки раскраснелись, а в глазах появился странный блеск. - Молчи… Я просто хочу тебя. Очень…

И я заставил себя выкинуть все лишние мысли из головы, отдаваясь ему целиком, подчиняясь волшебству, которое творили со мной его руки, его губы, его язык…

Драко замер на мгновение, сильно стиснув мои бедра, перед тем, как войти в меня - горячее, прерывающееся от страсти дыхание обжигало мою кожу, усиливая и без того нестерпимую жажду.

- Пожалуйста, - пробормотал я, подаваясь ему навстречу, - быстрее… Драко…

Движение бедер, и легкая боль, только подчеркнувшая наслаждение, сделавшая его полнее и ярче… многограннее, что ли… И стоны Драко в такт каждому толчку - потрясающие низкие стоны, и капельки пота на мраморно-белом лбу…

И когда удовольствие стало нестерпимым, хлынув через край расплавленной лавой, оно смыло все мои сомнения, все мысли о Волдеморте… Я знал, что завтра они вернутся, но в этот момент все казалось неважным, в сравнении с наслаждением, которое мы с Драко дарили друг другу.

 

Драко

 

Уже больше часа я хожу из угла в угол по подземелью, пытаясь успокоиться, и понимаю, что с каждой минутой завожусь еще больше. Да и возможно ли не нервничать, когда решается твоя судьба? Сев и Поттер в кои-то веки проявили редкостное единодушие, в один голос заявив, что мне не следует появляться на заседании Визенгамота. Слишком опасно, да и необходимости особой нет - они, дескать, и без меня справятся.

Но я же видел, как напряжен был Поттер в последние дни. Он сомневается в удачном исходе дела, это же очевидно… И не взял меня с собой только потому, что не хочет, чтобы меня арестовали прямо в зале суда.

Обхватив себя руками, я горько усмехнулся. Допустим, Поттер снова решит воевать из-за меня со всем Министерством… Но вот сможет ли? Ведь если выиграть дело не удастся, меня даже стены Хогвартса не спасут.

Возможно уже в следующую минуту двери распахнутся, и в них зайдут авроры, чтобы… Спокойно, Драко! Поттер не допустит, он… Да что сможет Поттер, если мой приговор утвердят?!

«Он способен на невозможное, когда речь идет о тебе», - эти слова Северуса неожиданно всплыли в сознании, придав уверенности. Поттер меня не отдаст дементорам, он меня любит, он…

Мои отчаянные метания по комнате прервались скрипом двери, я в ужасе метнулся к камину и схватил дымолетный порошок… Бежать, в комнату Поттера, а оттуда - в подземный ход, ведущий в Хогсмид… Хорошо, что Гарри показал мне его!

Однако, в дверях стояли не авроры Министерства, а Северус, глядевший на меня с сочувствием и плохо скрытой нежностью.

- Положи это, - мягко проговорил он, кивнув на жестяную коробочку с порошком у меня в руке. - Все хорошо. Поттер снова выиграл.

- Ты хочешь сказать?.. - я с трудом верил своим ушам.

- На то он и надежда волшебного мира, чтобы всегда выигрывать, - Снейп поморщился, однако мгновенно взял себя в руки. - Но сегодня я даже рад, что с ним всем приходится считаться.

- То есть - меня освободили? И без условий?

- Почти, - Снейп улыбнулся одними губами. - Тебе назначили опекуна до 21 года. Который будет отвечать за тебя и распоряжаться твоим состоянием.

- И кого, - я вздрогнул, глядя ему в глаза. - Поттера?

- О, он хотел, - Снейп сухо рассмеялся. - Но это невозможно, ведь он сам несовершеннолетний. Это единственное, в чем Поттеру пришлось уступить. Твоим опекуном назначили меня, Драко.

Сказать, что я испытал неимоверное облегчение - значит вообще ничего не сказать. Потому что привык к опеке Северуса и знал, что она не будет слишком стеснять меня… Кандидатура Поттера меня тоже устраивала, но ведь мне могли навязать в опекуны какого-нибудь Дамблдора…

 

***

- Мне вернут палочку? Ведь если я оправдан…

Снейп нахмурился.

- К сожалению, нет. Твоя палочка будет храниться у меня и использовать ты ее сможешь только под моим непосредственным контролем.

Я почувствовал, что задыхаюсь.

- Почему же ты говоришь, что все хорошо? Раз меня практически лишили права пользоваться магией?

- Потому что это - меньшее из зол, - раздался усталый донельзя голос Поттера из дверей и я вздрогнул, оборачиваясь. - Твою палочку не переломили, ты просто временно ограничен в употреблении магии. До тех пор, пока Министерство не «убедится в твоей благонадежности», как выразился Фадж.

- Но я… должен учиться! И сдавать экзамены!

- Конечно, - Снейп положил мне руку на плечо и легонько сжал, призывая успокоиться. - Я же сказал: под моим контролем ты можешь пользоваться палочкой. Так что это ограничение формально. И к тому же, как сказал Поттер, оно временно.

- Все и вправду куда лучше, чем я ожидал, - Гарри медленно опустился в кресло и обхватил руками голову, устало массируя виски указательными пальцами. - Небольшие ограничения, которые на тебя наложили, не имеют значения, ведь…

- Легко тебе говорить, - яростно перебил его я. - Не тебе же придется отчитываться в каждом шаге и вести жизнь почти-сквиба.

Сказал - и внутренне напрягся, ожидая, что Поттер осечет меня. В конце концов, я ору на него, а он и без того сделал для меня почти невозможное. Но гриффиндорец только вздохнул, опустив голову еще ниже. За него неожиданно ответил Северус.

- Напомню, если ты забыл, что речь шла о твоей жизни и свободе, - очень холодно процедил он. - Сейчас ни тому, ни другому ничто не угрожает. Мог бы спасибо сказать!

Проговорив это, он вылетел из подземелья, довольно громко хлопнув дверью.

А Поттер все так же молча сидел в кресле, словно не замечая затянувшейся паузы. Я глубоко вздохнул и подошел, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза.

- Гарри, - почти прошептал я. - Прости… Понимаю, что не имел права так срываться… просто нервы… ты не представляешь, что я пережил пока вас не было.

- Не извиняйся, - Поттер неловко обхватил мои плечи, привлекая к себе и прижался лбом к моему лбу. - Я понимаю… И сам тоже нервничал страшно. Все хорошо, милый, все позади…

Кого он пытается убедить - меня или себя?

- Гарри, - я заговорил только затем, чтобы сменить тему. - А что насчет Имения? Ты обещал, что…

- Помню, - Поттер вымученно улыбнулся. - Завтра суббота, мы отправимся в Хогсмид прямо с утра и оттуда аппарируем.

 

Гарри

 

Закутавшись поплотнее в мантию, я неохотно выпустил Драко, которого прижал к себе, готовясь аппарировать. И огляделся.

Имение Малфоев оказалось куда больше, чем я представлял себе, его причудливо расположенные башенки, подсвеченные заходящей луной, четко выделялись на фоне чернильно-синего неба.

Я поежился от холода. Угораздило же нас отправиться в путь в такую рань… Небо еще только начинало чуть сереть на востоке, предвещая скорое появление неяркого зимнего солнца. Сейчас часов семь, не больше.

Я собирался выйти из Хогвартса по крайней мере на пару часов позднее, но Драко всю ночь в волнении ворочался на кровати и тихо вздыхал, и я в конце концов не выдержал, поднялся и велел ему собираться. Радостная улыбка, которую он даже не пытался спрятать, стала для меня лучшей наградой за прогулку по темноте и за окоченевшие пальцы, которые я тщетно пытался отогреть, пряча руки в длинные рукава.

Драко застыл рядом, словно в нерешительности, и я отлично понимал каково ему. Он почти год не был дома, и ему требуется вся его решимость, чтобы войти в старый замок, где найдет только мрачное запустение давно нежилого дома и могилу отца, в чьей смерти винит себя…

Несколько мгновений я молча любовался точеным профилем в лунном свете, поймав себя на мысли, что они с этим замком подходят друг другу, что аристократическая красота моего слизеринца странным образом гармонирует с изящной архитектурой Имения - такой же отстраненно-холодной и изысканной, как он сам. Тряхнув головой, я заставил себя оторваться от любования замком и его владельцем и потянул Драко за рукав.

- Пойдем?

Малфой вздрогнул, словно очнувшись, мягко освободил свою руку из моих пальцев и пошел в сторону замка. А я шел сзади, с болью изучая его напряженную спину под дорогой тканью мантии. Я прекрасно знал, чего ему стоят этот вздернутый подбородок, гордо расправленные плечи и отстраненное спокойствие на лице. На самом же деле, он близок к истерике, но проявить слабость недостойно главы семейства Малфоев - древнего колдовского рода, владевшего этим замком много лет. Ответственность перед семьей - Драко всегда придавал ей очень большое значение. И сейчас именно эта ответственность, помогала ему идти вперед - шаг за шагом приближаясь к тому, что раньше было его домом.

 

***

 

Домовой эльф, одетый в грязную наволочку с легким хлопком появился прямо посреди огромного холла, освещенного волшебными бездымными факелами, стоило только нам с Драко войти в массивные, окованные потемневшим серебром двери.

- Х-хозяин! С возвращением в Малфой-Мэнор! - пропищал он, заикаясь от волнения. - Добро пожаловать Гарри Поттер, сэр…

Несмотря на страшное внутреннее напряжение, я невольно усмехнулся, представив как отреагировала бы Гермиона на легкую гримаску презрения, на мгновение появившуюся на бледном лице Малфоя. Несчастное создание, надо полагать, не один день готовило свою приветственную речь, а молодой хозяин не удостоил его даже кивком. Впрочем, я как раз не собирался упрекать Драко в бесчеловечном обращении с эльфами - после общения с Кричером я стал к ним куда менее лоялен. Однако, наклонился и протянул домовику руку - он немедленно попятился, пряча смешные ладошки с длинными тонкими пальцами за спину.

- Нет… здороваться за руку с Волшебником… Хозяин наказать за это Тибби… Тибби нельзя… неуважение…

Я пожал плечами.

- Хорошо, Тибби, можешь не подавать мне руки. Скажи только, где мистер Люпин?

Спросил, а перед глазами тут же появился бледный, клонящийся к западу лунный диск, который так красиво серебрил крыши Малфой-Мэнор. Полнолуние… Рем, судя по всему, сейчас не в лучшей форме…

А домовик при упоминании имени оборотня вытаращил круглые, как два блюдечка для варенья глазищи и обхватил себя тонкими ручонками, задрожав от ужаса.

- Т-там… - пропищал он, кивком показывая на резную двустворчатую дверь, ведущую, судя по всему, в домашнюю часовню, и жалобно сморщился. - Т-тибби с-страшно… Он т-там в-воет…

И словно в ответ на его слова из-за закрытых дверей донесся приглушенный жалобный вой.

- Что там? - спросил я Драко, не отрывавшего застывшего взгляда от двери.

- Склеп, - глухо отозвался Малфой. - Фамильная усыпальница - она находится прямо под часовней, в подземелье… Там подземный ход, у алтаря. А что здесь делает Люпин?

 

Я только вздохнул. У меня не было возможности рассказать Драко, что после гибели Люциуса Рем стал почти невменяемым. И что Дамблдор, видя, как оборотень медленно убивает себя отчаянием, добился в Министерстве разрешения отправить одного из лучших специалистов волшебного мира по древним языкам в Имение Малфоев, чтобы как гласила официальная формулировка «исследовать книги из малфоевской библиотеки с целью выявления и изъятия потенциально-опасных, которые могли быть использованы для ритуалов черной магии».

На самом деле я подозревал, что трудоголик-Люпин, одержимый древними книгами, за прошедший месяц ни разу даже не подошел к библиотеке. Подобно преданной собаке, он проводил дни и ночи на могиле Люциуса, забывая о еде и отдыхе… Он давно довел бы себя до полного истощения, если бы Снейп втайне от старого школьного неприятеля не усовершенствовал его обычное волчье противоядие, добавив туда ряд новых компонентов, поддерживающих силы. Но отчеты от малфоевских домовых эльфов, которые Снейп регулярно доводил до моего сведения по моей же просьбе, были с каждым днем все менее утешительными.

- Он… - я вздохнул и посмотрел в глаза Драко. - Ты ведь знаешь, Рем любил твоего отца.

Тень презрительной улыбки, на долю секунды мелькнула на тонких губах Драко и исчезла - так быстро, что я не мог поручиться, видел ли я ее на самом деле, или это колеблющееся пламя факелов сыграло со мной злую шутку? В любом случае, эта улыбка изрядно покоробила бы меня, но я старался не забывать что ему сейчас нелегко… «Он просто на взводе», напомнил я себе и осторожно сжал его пальцы.

- Постарайся отнестись к нему терпимо, - преувеличенно мягко сказал я, а Драко только нетерпеливо кивнул и, отняв у меня руку, двинулся к дверям часовни. С тяжелым сердцем я последовал за ним.

 

***

В детстве мне случалось видеть сны, в которых реальность словно двигалась вокруг меня, наслаиваясь и сплетаясь, опутывая, вынуждая идти по темным коридорам, открывать двери, которые совершенно не хотелось открывать и за которыми - я точно знал - меня не ждет ничего хорошего. И тогда я вскакивал с кровати, больно ударяясь головой об низкий потолок моего чулана, а потом, обхватив себя руками, пялился в темноту, ожидая первых солнечных лучей, которые робко вползут в щели между плохо пригнанными досками, как сигнал что пора вставать. Лишь много позже я понял, что мои кошмары были родом оттуда же, откуда и шрам у меня на лбу - метка, навсегда связавшая мой разум и мою жизнь с худшим порождением зла, какое когда-либо знал волшебный мир.

Сейчас я шел за Драко и чувствовал себя словно в одном из тех снов - вот резные двери распахнулись с тихим скрежещущим звуком, впуская нас в часовню, где воздух казался липким и почти осязаемым, он окружил нас, заглушая звуки наших с Драко шагов… Единственным источником света - если это можно было так назвать - служили узкие витражные окна на высоком потолке, и бледные лучи луны, преломляясь в разноцветных стеклах, рассыпались по полу неяркими серо-зелеными бликами.

Я поймал себя на совершенно иррациональном желании - повернуть обратно. Не ходить туда, схватить Драко и силой вытащить его наружу, в свежий воздух просторного холла, к свету факелов. Но только стиснул зубы, продолжая идти вперед, да засветил палочку и поднял ее над головой. Малфой медленно обошел странного вида алтарь и потянулся рукой к кованому барельефу в задней его части. Я снова вздрогнул - в дрожащем свете люмоса сплетенные в клубок серебряные змеи на барельефе казались живыми. Драко уверенно взялся за слегка выступающую голову одной из них и потянул на себя, очевидно приведя в действие скрытый механизм. Я едва успел отскочить назад - прямо под моими ногами плита поползла в сторону и открылся подземный ход, вглубь которого убегала узкая каменная лестница, освещенная факелами. Малфой начал спускаться, кивком головы предлагая не отставать, и мне не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ним.

Рем был в склепе. Огромный серый зверь распластался на каменном полу рядом с могильной плитой из белого мрамора, положив на нее голову. Если бы не грудная клетка, которая неравномерно вздымалась при дыхании, его можно было бы принять за мертвого, настолько болезненно изможденным он выглядел. Выпирающие ребра, казалось, вот-вот прорвут шкуру, покрытую клочьями свалявшейся тусклой шерсти… Он совсем не напоминал то устрашающее, полное сил существо, которое мы видели на опушке Запретного леса в ночь побега Сириуса и Клюва. И все-таки это был оборотень, и он был опасен - мысль, которая мгновенно привела меня в чувство, заставив собраться. Я решительно шагнул внутрь, отодвигая с дороги Драко, закрывая его собой, и выставил вперед палочку.

Зверь вздрогнул от звука моих шагов и медленно поднял голову с могильной плиты. «Кажется, он не собирается нападать», - с облегчением понял я. Он только смотрел прямо на нас, и выражение желтых, налитых кровью глаз было совсем человеческим. Из них катились крупные слезы.

 

- Реми, - пробормотал я, не в силах отвести взгляда от этих глаз. В ответ оборотень тихо заскулил и снова уронил голову на белый мрамор. Больше я не размышлял ни секунды - сунув палочку в руки Малфоя, я кинулся к Люпину и обхватил руками вздрагивающие плечи - зверя? Человека? Лучшего друга моих родителей, одного из самых близких людей, которые были у меня на этом свете. Я гладил свалявшуюся седую шерсть и шептал слова утешения, не уверенный даже, что он их понимает, просто чтобы сказать хоть что-то. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я почувствовал, что по телу Рема прошла судорога и оно начало изменяться под моими руками. Значит, луна покинула небо и скатилась за горизонт, уступая место солнцу. Отчаянный вой волка сменился болезненным стоном человека, когда кости с хрустом ломались, изменяя форму. Я обнял Люпина еще крепче, отчаянно желая, чтобы эта пытка прекратилась поскорее. А потом сбросил с плеч мантию и завернул в нее обнаженное, вздрагивающее от холода и боли тело последнего из четырех мародеров.

- Пойдем, Реми. Пусть Драко побудет на могиле отца.

- Драко? - голос Люпина звучал надтреснуто, как будто голосовые связки еще не восстановили прежнюю форму. Он перевел безумный взгляд на двери, где застыл Малфой с поднятой палочкой в руке и лицо его болезненно сморщилось - худоба Драко, казалось делала его выше, а отросшие волосы, которые он так и не решился остричь, только подчеркивали сходство с Люциусом. Выражение лица слизеринца было странным, я в который раз мысленно отметил, что Драко, который раньше так успешно надевал равнодушную маску, после Азкабана словно разучился контролировать свои чувства. Вот и сейчас - его губы слегка кривились в презрении, а в глазах были страх, боль и… обида? Я подошел к нему, поддерживая за талию шатающегося от слабости Рема, мягко забрал палочку из судорожно сжатых пальцев. И легонько поцеловал в щеку.

- Побудь здесь. Мы подождем тебя наверху.

Малфой только молча кивнул.

 

***

Я едва сумел подняться по крутым скользким ступенькам - тащить на себе Люпина, несмотря на его худобу, было совсем не легко. А применить к нему заклинание левитации я побоялся - Рем так слаб, да к тому же только после трансформации, кто знает, не причинит ли магия ему вреда. Тибби, с испуганным писком семенивший почти у меня под ногами, показал дорогу в спальню, которую занимал оборотень, и тут же испарился с тихим хлопком. Комната казалась вообще нежилой: вероятно, Рем сюда почти не заходил, проводя все время в склепе. Я откинул покрывало с постели и осторожно уложил Люпина. Он с шумом выдохнул и прикрыл глаза, равнодушный ко всему вокруг.

- Реми, - я стиснул пальцы так, что они хрустнули. - Давай поговорим.

Оборотень молчал, даже не посмотрел на меня. Глубоко вздохнув, я попытался еще раз.

- Ты хоть слышишь меня?

Молчание в ответ.

- Тогда не разговаривай, просто слушай. Это издевательство над собой пора прекращать. Завтра ты едешь со мной в Хогвартс.

Он вздохнул и прошептал, не открывая глаз.

- Я не поеду. Мое место здесь, Гарри.

- Черта с два! - я вскочил на ноги и заходил по комнате. - Хочешь умереть на его могиле? Браво, Ремус Люпин! Прекрасное решение, достойное отважного гриффиндорца. Если бы твоя преданность могла его вернуть, я бы не спорил. Но это не так, и я не позволю тебе убить себя. Мой отец и Сириус тоже поступили бы так.

- Я не поеду, - тихо и твердо.

Закрыв глаза, я сосчитал до десяти, потом еще раз. И сменил тактику.

- Подумай вот о чем, Рем, - очень мягко произнес я, снова усаживаясь рядом с кроватью. - Он ведь умер, спасая тебя.

Худое тело на кровати содрогнулось от этих слов, как от удара плетью, а я, мысленно проклиная себя за жестокость, продолжал.

- Ты жив только потому, что он не пожалел своей жизни ради тебя. Хочешь, чтоб его жертва оказалась напрасной?

- Гарри, - почти стон. - Не надо… Я и сам знаю… если бы не я… он был бы сейчас жив… зачем он… я никому не нужен… и теперь его нет.

Я вздрогнул от жалости, видя, как из зажмуренных глаз снова полились слезы. Но не позволил себе поддаться.

- Люциус так решил, Реми. Значит твоя жизнь была нужна ему - как минимум. Вправе ли ты подвести его, после того, чем он пожертвовал чтобы спасти тебя?

Я сам поморщился от нарочитой пафосности собственных слов, но на Рема они произвели впечатление. Он как-то весь съежился на постели, словно стал еще меньше и тоньше. И тихо-тихо прошептал.

- Ты прав Гарри… я должен жить… я постараюсь.

- Вот и хорошо, - я даже не пытался скрыть облегчения. - Я поговорю с Дамблдором. Уверен - исследование малфоевской библиотеки можно отложить на потом. Особенно учитывая то, что Драко вернули его права на Имение и все, что находится в нем. А мне необходим помощник в Хогвартсе. Выпускной класс, все-таки, а я основательно запустил учебу из-за всех этих событий. И преподавание тоже. Теперь мне просто не справиться одному, я прилично отстал от графика. Поможешь?

 

Кажется, мой подчеркнуто деловой тон произвел нужный эффект - Люпин слабо улыбнулся.

- Гарри, ты немного преувеличиваешь. Дамблдор говорил мне, что ты уже давно преподаешь ученикам Защиту сверх школьной программы, так что никто ни от чего не отстал - даже те, кто не занимался у тебя в ДА. Но разумеется я не против тебе помочь, если директору позволят взять на работу оборотня.

Я склонился и обнял его.

- Уж это я организую, не сомневайся.

Худая, похожая на плеть, рука обняла меня, притягивая ближе.

- Ты достойный сын своего отца, Гарри.

 

Драко.

 

Родной замок выглядел совершенно обычно. Те же длинные мрачные коридоры, подсвеченные волшебными бездымными факелами, дрожащий свет которых отражался в серебряном литье старинных люстр и дверных ручек. Те же узкие витражные окна - родовой герб Малфоев из серебристого и темно-зеленого стекла. Те же тяжелые портьеры из дорогого зеленого бархата… Я автоматически отметил про себя, что без материнского надзора они выглядят потускневшими и пыльными, надо бы устроить разгон домовым эльфам… Впрочем, эта мысль не задержалась в сознании, все еще пребывавшим где-то вне этих стен, в глубоком подземелье малфоевского фамильного склепа.

Если бы я умер в Азкабане, мое тело перевезли бы туда?

Я медленно брел по галерее, украшенной портретами моих предков: все как один платиновые блондины с фамильным надменным выражением лица. Мой взгляд скользнул по лицу прапрабабушки, дремлющей в своей раме: даже во сне она ухитрялась выглядеть по-королевски высокомерной. Неожиданно она открыла глаза и поджала тонкие губы, неодобрительно покачала головой, увенчанной высокой по средневековой моде прической, окинув взглядом мою помятую, испачканную пылью склепа мантию. И я, как в детстве, стушевался и нырнул в боковой коридор, спасаясь от ее сурового взгляда.

Мой дом, в котором я теперь чувствую себя совершенно чужим… словно гость, не вполне уверенный, что имеет право здесь находиться в отсутствие законного владельца.

Эта мысль неожиданно привела меня в чувство, и я резко тряхнул головой, выходя из странного тупого оцепенения, охватившего меня на могиле Люциуса. В конце концов, именно я теперь здесь хозяин. Ну, или буду им, когда с меня снимут все обвинения. А их снимут, ведь Поттер не допустит…

Подумав о Потере, я до боли закусил губу. Он бросил меня в склепе одного и ушел со своим оборотнем, обнимая и утешая его… А ведь это я нуждался в утешении, это мой отец лежит в той могиле… Но ограниченного гриффиндорского ума, очевидно, не хватило, чтобы этого понять. Он ушел с Люпином и предоставил мне справляться со всем этим самому.

Жалеть себя меня не учили, поэтому я изо всех сил распалял в душе злость на Поттера и на оборотня: она не оставляла места чувствам, которые любой Малфой расценил бы как проявление слабости. Резко распахнув дверь отцовского кабинета, я раздраженным жестом прогнал домашнего эльфа, возившегося у камина и медленно опустился в кресло. Впрочем, о первом я тут же пожалел: стоило подождать, пока эльф разведет огонь, сам-то я не мог сделать это без палочки. Но звать прислугу обратно не хотелось, и скоро я ощутил, что холод пустого, словно умершего вместе со своим прежним владельцем, кабинета пробирает меня до костей. Я обхватил себя руками и снова мысленно наградил крепким выражением Поттера: где его носит?

Хотелось выпить… даже не выпить, а просто ощутить в руках бокал с бренди, ощутить горьковатую терпкость на губах и тепло в желудке… Я действительно промерз до костей.

Пришлось встать с кресла и дойти до бара. Я плеснул себе в бокал щедрую порцию любимого напитка Люциуса и отпил большой глоток, с удовольствием ощущая, как алкоголь обжигает горло. Отцу не понравилось бы, что я напиваюсь с утра пораньше, но мне плевать на это. Его больше нет, он променял меня на оборотня, он умер и оставил меня одного!

Они все меня предали. Все до единого!

 

Гарри.

 

В кабинете было подозрительно тихо. Я поблагодарил Тибби, который, смешно тараща глазенки, проводил меня до дверей, и исчез с тихим хлопком. За дверью - ни звука.

Мне было слегка неловко. Прав ли я был, посчитав, что Драко нужно побыть один на один со своим горем и со своей новой ответственностью? Хозяин огромного пустого замка и самого крупного в волшебном мире состояния, последний представитель древнего колдовского рода… Прежний Драко уцепился бы за эту ответственность, он не позволил бы себе показать, как она давит на него… Но Азкабан изменил надменного слизеринца, и я действительно не знал, что он чувствует сейчас.

Тряхнув головой, я решительно повернул кованую дверную ручку. Драко сидел в кресле лицом ко мне, словно щитом отгородившись от меня бокалом с янтарной жидкостью. Кажется, он сделал быстрый жест, вытирая глаза - настолько быстрый, что я даже не уверен, не показалось ли мне.

Первое, что я ощутил - холод. Поза Драко недвусмысленно говорила о том, что он замерз, и я автоматически вскинул палочку, указывая на аккуратную стопку дров в камине.

- Инсендио!

- Ну наконец-то, - голос Малфоя звучал чуть надтреснуто. - Мило с твоей стороны, Поттер. Я уж думал, что превращусь тут в ледяную скульптуру, пока кто-то соизволит вспомнить, что мне нельзя пользоваться палочкой!

- У вас в замке полно домашних эльфов, - произнес я немного неуверенно, лишь бы что-то сказать.

- Надо же, и кто бы об этом говорил! - в его голосе послышались истерические нотки. - Человек, у которого никогда не было слуг, вдруг вспомнил, что они бывают?

- Ну, я бы и без слуг развел огонь… Мне приходилось в доме дяди, пока они не купили электрокамин… - не успел произнести, как уже понял: попытка разрядить обстановку полностью провалилась. Драко нахмурился еще сильнее, его губы презрительно скривились.

- Ну да, я и забыл, что ты у нас почти маггл.

- Не понимаю, что плохого в магглах! - парировал я и подошел вплотную, склоняясь над ним. - В чем дело, Малфой? Ты чего такой заведенный?

- Не трогай меня, Поттер! - Драко рванулся в сторону, насколько позволяли размеры кресла, жидкость из его бокала выплеснулась ему на мантию и он зло выругался.

- Ты пьян, что ли?

- Не твое дело.

- Нет? - я попытался его обнять, но он меня снова оттолкнул. - Да что с тобой, может просветишь меня?

- Что со мной, Поттер? - теперь его голос напоминал яростное шипение. - Ты спрашиваешь - что со мной? Это после того, как бросил меня одного и ушел в обнимку с оборотнем? Ну и как с ним было - понравилось?

- Что ты несешь? - я не знал, плакать или смеяться. Конечно, Драко не всерьез подумал, что Рем и я…

- Что несу? - он зло расхохотался. - То, что я провел несколько часов в одиночестве, в то время как ты был занят этим оборотнем. Что ж, полагаю, он тебе дороже, чем я.

- Драко, - я опустился на пол у его ног и взял его руки в свои. - Ты ведь сам не веришь в то, что сказал. Просто Рему плохо, и он…

- Чудесно, - Малфой отнял руки и брезгливым, очевидно, не вполне осознанным, жестом вытер их о полу мантии. - Ему плохо, вот и вали к нему. А мне, как видишь, хорошо.

- Да нет, - я внимательно посмотрел в его глаза. - Не вижу. Ты расстроился из-за того, что я пытался помочь другу справиться с горем, которое его едва не убило. По-твоему, я мог поступить иначе? Бросить его умирать на могиле Люциуса от горя и истощения?

- Горе у него, - Малфой чуть скривился. - Хочу напомнить, это я потерял отца. А твой оборотень просто лишился любовника.

Меня передернуло от того, как он произнес слово «любовник» - презрительно и брезгливо.

- Ты не прав, - я закусил губу, чтобы хоть немного справиться с болью в груди, всколыхнувшейся от его последних слов. - Люциус был для Рема не «просто любовником». Рем любил его всю жизнь, он был смыслом его жизни, понимаешь?

- О, да, - гримаса презрения на его лице выглядела так отвратительно, что я невольно закрыл глаза. Хотелось еще и уши заткнуть, чтобы не слышать его тона, полного холодного издевательства. - Какое несчастье! Да если хочешь знать, Поттер, этот оборотень радоваться должен, что Люциус умер. Потому что иначе он заставил бы его страдать так, что нынешние его муки показались бы ему почти удовольствием.

 

- Ты бредишь, - я потряс головой. - Люциус ведь его тоже…

- Любил? - Драко очень зло расхохотался. - Святая гриффиндорская наивность. Да Люциус вообще не умел любить. Он прикрывался твоим оборотнем, как щитом. Потому что знал - пока он спит с Люпином, ты будешь защищать его и от Министерства, и от Господина. Ведь сдай ты его - старый дружок родителей этого бы никогда тебе не простил.

Я отшатнулся от него, не веря своим ушам. Что он говорит, не может же… или может? В конце концов, Люциус был Пожирателем смерти и отъявленным негодяем… и все же…

- Но он спас Рему жизнь ценой собственной, - я отчаянно уцепился за то, что казалось мне самым неопровержимым аргументом. Драко снова расхохотался.

- Поттер, да ты точно его совсем не знал. Люциус просто любил сам устанавливать правила. Ручаюсь, умирать он не собирался, а опять-таки, просто спасал свою шкуру. И мою заодно. Он рассудил, что если умрешь ты - Министерство не пощадит ни меня, ни его. А если не Министерство, в конце концов, от Фаджа Люциусу всегда удавалось откупиться без проблем, то нас убьет Господин. Он предательства не прощает и деньгами это не исправить. Мы оба умерли бы, и с нашей смертью прекратился бы род Малфоев.

 

***

Драко говорил что-то еще, но я уже ничего не слышал. Круговорот мыслей в голове, одна другой страшнее, и заглушая все - внутренний голос: все так! Все сходится! Он был таким практичным, высокомерный красавец Люциус Малфой. Он спас Люпина, потому что знал - тот сумеет быстро предупредить Дамблдора и других членов Ордена. Он же сам никого не знал, его держали в комнате запертым, когда они собирались. И едва ли он думал, что осколок камня пробьет его грудь, вероятно, просто собирался вытащить Рема из под прицела палочек Пожирателей и аппарировать вместе с ним. Тем самым он гарантировал бы себе помилование Министерства, а уж Драко - как получится. Впрочем, он наверняка понимал, что если удастся спасти мою жизнь, младшему Малфою защита обеспечена.

Это так на него похоже! Все просчитал, обо всем подумал… И все расчеты пошли прахом из-за одного маленького камешка…

Не замечая ничего вокруг себя, я развернулся и вышел из кабинета, сам не понимая куда иду. Мне было все равно - куда, хоть в руки Волдеморта. Главное, убежать от злого, полного ненависти и презрения голоса Драко, от своих мыслей, от себя самого… Потому что я впервые подумал - а только ли Люциус всегда был практичным мерзавцем?

Малфой младший так изменился в Азкабане… Но продиктовано ли его явное желание быть рядом со мной чувствами ко мне?

Конец 13 главы

Следующая глава           

-На главную страницу- -В слэш по "Гарри Поттеру"-